Когда каждое утро по будням приходится подниматься в половине шестого утра, к вечеру начинает выключать там же, где сел. Особенно в вечер пятницы, когда усталость в теле накапливается, как холестерин в крови, и Руслан, сидя в кресле перед телевизором и положив голову на спинку, чувствует, как погружается в черную воду сна. Поначалу он еще слышит телевизор…
Добавить в моё избранное
72 мин, 37 сек 19539
— Я не баба, — возмущенно сопит Лена.
— Мне ума не хватит найти разницу, пошли уже, — снова подталкивает ее Руслан.
+++
Руслан настолько злится, что пару дней, до понедельника, удерживается от того, чтобы звонить и издевательски спрашивать, много ли маньяков Лена поймала на свою задницу. Руслану кажется, что он вдруг взял на себя роль папы Лены, и если не имеет на нее никаких планов, то и нечего с ней так носиться. Ни ради кого из друзей Руслан не стал бы так беспокоиться.
Друзья, легкие на помине, встречаются ему вечером в воскресенье, и Руслан, который раньше прошел бы только поздоровавшись, теперь, назло то ли себе, то ли такой правильной Лене, останавливается поболтать.
— Макса давно не видно, — припоминает Руслан. Именно потому, что Максим — тот самый, что в детстве закапывал вместе с ним пищащую коробку, а в более взрослом возрасте с разбега прыгнул на уже поверженного человека.
— Ну да, — кивает Серега, у которого щетина на щеках длиннее волос на голове. — Не слышал? Помнишь парнишу, которого он на полгода в больницу отправил? Друзья того мозгляка его нашли. Парень через полгода вышел, а Максу голову проломили. Не добили, но память отшибло. Ему и инвалидность оформили уже.
— А тех ребят вы не нашли? — спрашивает Руслан больше для себя. У того, кого они закопали, тоже могут быть свои друзья, которые ищут пропавшего наряду с полицией. Но люди, которые могли защитить со спины в драке, улыбаются снова, на этот раз отвечает с той же мерзкой улыбкой Димыч, которого узнал не сразу, потому что два года назад нос у него не был сломан:
— А мы че, дураки, что ли, за Макса впрягаться? Тебе надо, ты можешь сходить отловить, раз тебе Макс был так дорог.
Руслан дежурно дает ему локтем в бок, уже после опоминается, что за два года все могло поменяться, и сейчас ему уже могут нос разбить за такое панибратство, но Димыч только ржет.
Они живут в этом дворе, вечером Лена могла наткнуться на них, они могли потребовать у нее телефон или деньги, и тогда ему с Леной пришлось бы закапывать уже этих ребят. Руслан отчего-то не сомневается, что трезвая и рассудительная Лена, прошедшая-таки закалку детским домом, свалила бы двоих пропитых за пять-шесть лет парней, не ожидавших отпора.
Руслану кажется, что Макса нагнал какой-то рок. Лежать с проломленной головой и не помнить, за что тебе это. Может, и у него был третий грех, которого не спишут.
Для самого Руслана было странно не верить в Бога и препарировать для себя понятие греха. Если веришь, то все просто — ты раскаялся и тебя простили. Будь так, Руслан уже был бы чист, но ему не нужно было легких путей. За все свои проступки он хотел отвечать не перед той грозной компанией избитого парня, не перед родителями, подарившими девушке золотой крестик, который Руслан тогда сорвал и который был с компанией в тот же вечер пропит. И уж конечно не перед собственной давно мертвой кошкой. Руслан должен был отвечать перед Леной и раз за разом спрашивать: «Достоин ли я?»
Понятие греха было столь же широким, как спектр, разложение света через призму. Какие-то были кроваво-красными, не простительными. Какие-то, напротив, могли быть стерты и забыты со временем. Даже убийство раскладывалось на несколько цветов, и Руслан уже определился для себя, что совершенное Леной — со временем либо сотрется, либо сожрет ее саму. Единожды оступившись, Лена не стала для него такой же прогнившей, как его бывшие друзья, творившие что вздумается ради веселья, а не защиты. Но Лена, испачкавшая только руки, а не себя саму, стала теперь чуть ближе к Руслану. Даже не на ступень, на целый лестничный пролет упавшая со своего пьедестала почти что Бога.
+++
Лена сама звонит ему в понедельник, уже вечером. И хотя на часах всего лишь начало седьмого, вечерние звонки от нее пугают настолько, что Руслан готов снова хвататься за лопаты и угонять у отца машину.
— Он тут, — шепчет Лена и из персонажа криминального фильма по НТВ, Руслан становится героем каких-нибудь «Секретных материалов».
— Кто? — приняв тон взрослого, которому ребенок жалуется на чудовище под кроватью, спрашивает Руслан.
— Ты знаешь кто. Я видела его около института. Ты ведь свободен? Ты сможешь за мной подъехать?
— Без проблем. Но если что — это странный способ звать меня на свидание. Могла бы просто пригласить.
Наверное, Руслан шутил бы даже если привидевшееся Лене оказалось правдой и около института ошивался полуразложившийся зомби.
+++
Институт находится всего в пяти минутах от главной площади города, буквально через несколько домов, но при этом место тоже невероятно пустынное, где кроме института только ряд частных домиков за высокими заборами, заправка, а дальше пустынное поле. Вечером, наверное, довольно жутковатое зрелище, неудивительно, что Лене что-то там почудилось.
— Мне ума не хватит найти разницу, пошли уже, — снова подталкивает ее Руслан.
+++
Руслан настолько злится, что пару дней, до понедельника, удерживается от того, чтобы звонить и издевательски спрашивать, много ли маньяков Лена поймала на свою задницу. Руслану кажется, что он вдруг взял на себя роль папы Лены, и если не имеет на нее никаких планов, то и нечего с ней так носиться. Ни ради кого из друзей Руслан не стал бы так беспокоиться.
Друзья, легкие на помине, встречаются ему вечером в воскресенье, и Руслан, который раньше прошел бы только поздоровавшись, теперь, назло то ли себе, то ли такой правильной Лене, останавливается поболтать.
— Макса давно не видно, — припоминает Руслан. Именно потому, что Максим — тот самый, что в детстве закапывал вместе с ним пищащую коробку, а в более взрослом возрасте с разбега прыгнул на уже поверженного человека.
— Ну да, — кивает Серега, у которого щетина на щеках длиннее волос на голове. — Не слышал? Помнишь парнишу, которого он на полгода в больницу отправил? Друзья того мозгляка его нашли. Парень через полгода вышел, а Максу голову проломили. Не добили, но память отшибло. Ему и инвалидность оформили уже.
— А тех ребят вы не нашли? — спрашивает Руслан больше для себя. У того, кого они закопали, тоже могут быть свои друзья, которые ищут пропавшего наряду с полицией. Но люди, которые могли защитить со спины в драке, улыбаются снова, на этот раз отвечает с той же мерзкой улыбкой Димыч, которого узнал не сразу, потому что два года назад нос у него не был сломан:
— А мы че, дураки, что ли, за Макса впрягаться? Тебе надо, ты можешь сходить отловить, раз тебе Макс был так дорог.
Руслан дежурно дает ему локтем в бок, уже после опоминается, что за два года все могло поменяться, и сейчас ему уже могут нос разбить за такое панибратство, но Димыч только ржет.
Они живут в этом дворе, вечером Лена могла наткнуться на них, они могли потребовать у нее телефон или деньги, и тогда ему с Леной пришлось бы закапывать уже этих ребят. Руслан отчего-то не сомневается, что трезвая и рассудительная Лена, прошедшая-таки закалку детским домом, свалила бы двоих пропитых за пять-шесть лет парней, не ожидавших отпора.
Руслану кажется, что Макса нагнал какой-то рок. Лежать с проломленной головой и не помнить, за что тебе это. Может, и у него был третий грех, которого не спишут.
Для самого Руслана было странно не верить в Бога и препарировать для себя понятие греха. Если веришь, то все просто — ты раскаялся и тебя простили. Будь так, Руслан уже был бы чист, но ему не нужно было легких путей. За все свои проступки он хотел отвечать не перед той грозной компанией избитого парня, не перед родителями, подарившими девушке золотой крестик, который Руслан тогда сорвал и который был с компанией в тот же вечер пропит. И уж конечно не перед собственной давно мертвой кошкой. Руслан должен был отвечать перед Леной и раз за разом спрашивать: «Достоин ли я?»
Понятие греха было столь же широким, как спектр, разложение света через призму. Какие-то были кроваво-красными, не простительными. Какие-то, напротив, могли быть стерты и забыты со временем. Даже убийство раскладывалось на несколько цветов, и Руслан уже определился для себя, что совершенное Леной — со временем либо сотрется, либо сожрет ее саму. Единожды оступившись, Лена не стала для него такой же прогнившей, как его бывшие друзья, творившие что вздумается ради веселья, а не защиты. Но Лена, испачкавшая только руки, а не себя саму, стала теперь чуть ближе к Руслану. Даже не на ступень, на целый лестничный пролет упавшая со своего пьедестала почти что Бога.
+++
Лена сама звонит ему в понедельник, уже вечером. И хотя на часах всего лишь начало седьмого, вечерние звонки от нее пугают настолько, что Руслан готов снова хвататься за лопаты и угонять у отца машину.
— Он тут, — шепчет Лена и из персонажа криминального фильма по НТВ, Руслан становится героем каких-нибудь «Секретных материалов».
— Кто? — приняв тон взрослого, которому ребенок жалуется на чудовище под кроватью, спрашивает Руслан.
— Ты знаешь кто. Я видела его около института. Ты ведь свободен? Ты сможешь за мной подъехать?
— Без проблем. Но если что — это странный способ звать меня на свидание. Могла бы просто пригласить.
Наверное, Руслан шутил бы даже если привидевшееся Лене оказалось правдой и около института ошивался полуразложившийся зомби.
+++
Институт находится всего в пяти минутах от главной площади города, буквально через несколько домов, но при этом место тоже невероятно пустынное, где кроме института только ряд частных домиков за высокими заборами, заправка, а дальше пустынное поле. Вечером, наверное, довольно жутковатое зрелище, неудивительно, что Лене что-то там почудилось.
Страница 11 из 19
