Когда каждое утро по будням приходится подниматься в половине шестого утра, к вечеру начинает выключать там же, где сел. Особенно в вечер пятницы, когда усталость в теле накапливается, как холестерин в крови, и Руслан, сидя в кресле перед телевизором и положив голову на спинку, чувствует, как погружается в черную воду сна. Поначалу он еще слышит телевизор…
Добавить в моё избранное
72 мин, 37 сек 19540
Во всех окнах самого института еще горит свет, идут занятия у вечерних курсов, но на проходной только охранник. Руслану приходится позвонить, и Лена осторожно выглядывает из дверей главного корпуса, чтобы убедиться, что кроме все того же охранника и Руслана вокруг никого нет. На ходу застегивая ветровку, она выбегает к другу так, будто тот стоит в меловом круге от нечисти.
— Ты прекращай так делать, а то у меня ощущение, что я превращаюсь в твоего папочку, — ругается в шутку Руслан, но Лена насупливается. — Ах да… Извини. Я забыл.
Если «мама» сейчас для Лены означает добрую и заботливую женщину, что ждет дома, то отец у нее был только один, и от него остались не самые приятные воспоминания.
— Я буду хорошим папочкой, — на всякий случай прибавляет Руслан и получает по-детски безболезненный удар в бок. — Ладно, уговорила. Рассказывай, кого ты там видела, что он оказался страшнее меня.
— Ты знаешь, кого я видела.
— И знаю, что этого не могло быть. Мы оба это знаем, да? Так ведь, Лен? Не пугай меня, ты и так заполошная в последнее время какая-то, а тут еще и мертвых видеть стала.
— Хочешь сказать, что я схожу с ума на почве собственного чувства вины?
— Так, мне казалось, что ты на инженерном учишься, а не психологическом. Что-то там связанное с роботами. Ты должна была сказать, что у тебя микросхемы полетели, отвечающие за то, чтобы видеть мертвых.
— Знаешь, терпеть в тебе это не могу… Ты начинаешь шутить, как только нервничаешь.
— Уж лучше так. Прости, но я атеист. Если уж в Бога не верить, то с чего верить в вампиров и зомби?
— Но ведь мы не проверили… Вдруг мы закопали его еще живым?
— Ну да, а могли бы столько денег получить, показав науке человека, который выжил с дырой в горле… Давай не будем обсуждать это так громко и на улице, хорошо?
«Никакого чувства самосохранения, — раздраженно думает Руслан. А ведь они уже идут через дворы, где еще попадаются люди. — По гаражам поздним вечером ходить, на улице говорить об убийстве, единственную улику оставлять себе на память».
— Почему ты решила, что это был он? У него было зашито горло? Он стоял весь с ног до головы в земле? Или держал в руках тот цветок, что ты ему на холмик посадила? — Руслан продолжает негромко, на всякий случай посматривая по сторонам и прислушиваясь, не идет ли кто сзади.
— Нет, — отвечает насупившаяся девушка.
— Как он выглядел?
— Как… Человек. Просто стоял напротив проходных и…
— Нет, Лена. Я имею ввиду того человека. Ну. Т о г о. Там было темно, а потом совсем не до того. И ты так хорошо его запомнила? Как он выглядел, давай как бы ты составляешь его портрет, по которому его потом менты искать будут. Итак, потерпевшая, какой нос у него был? Большой, крупный? Вздернутый или картошкой? Как у меня или как у того мужика на остановке?
Лена молчит, но не потому, что обижается. Руслан, похоже, угадал, и она не помнит.
Больше всего Руслан хочет сказать, что ей надо к психиатру, но ведь доктор тоже спросит, что же с ней случилось такое жуткое, что у нее настолько поехала крыша.
— Не скучно с тобой, — добавляет Руслан, вздохнув.
— Не смешно, — обидевшись, отзывается Лена, но послушно идет рядом, все же с опаской смотрит по сторонам. Руслан бы не удивился, укажи Лена сейчас на любого подходящего по комплекции и заяви, что именно этого человека они тогда и закапывали. — У меня ощущение… Что я не здешняя. Кажется, все люди мыслят как-то по-другому, а я забыла, как правильно мыслить… Не смешно, Руслан.
— Слышь че, — отзывается он и, улыбнувшись, прибавляет:
— Я с тобой. Смотри, хоть я и шучу, я прибежал тебя провожать. Я могу быть твоим якорем с этим миром. Не так много времени прошло, тебе главное сейчас закрепиться тут, а дальше все вернется на свои места.
И вместо благодарности или признательности получает:
— Ты меня клеишь?
— Ты слишком много о себе думаешь, — не задумываясь, отвечает Руслан, но настроение у него портится, пропадает улыбка. — В мире слишком много хорошеньких девушек, и ты не в их числе. Я так же могу сказать, что ты меня пытаешься окрутить — такая вся слабая, видит призраков и до дома просит ее проводить.
— И труп вместе с ней закопать, — говорит Лена в полный голос как раз, когда мимо них проходят другие люди, и Руслана передергивает от такой беспечности. Он смеется, будто это была шутка, но, утягивает Лену в один из переулков, где вокруг нет свидетелей. И уже там, глядя в лицо, яростным шепотом выговаривает:
— Ты, блин, совсем рехнулась?! Если нас кто-то и выдаст, то это ты.
— Думаешь, я опасна и лучше убить меня, пока во мне не проснулась совесть и я сама себя не сдала? — Лена пытается снова выйти на светлую улицу, но Руслан, чтобы дать понять, что разговор не окончен, хватает ее за запястье и тащит обратно в проулок.
— Ты прекращай так делать, а то у меня ощущение, что я превращаюсь в твоего папочку, — ругается в шутку Руслан, но Лена насупливается. — Ах да… Извини. Я забыл.
Если «мама» сейчас для Лены означает добрую и заботливую женщину, что ждет дома, то отец у нее был только один, и от него остались не самые приятные воспоминания.
— Я буду хорошим папочкой, — на всякий случай прибавляет Руслан и получает по-детски безболезненный удар в бок. — Ладно, уговорила. Рассказывай, кого ты там видела, что он оказался страшнее меня.
— Ты знаешь, кого я видела.
— И знаю, что этого не могло быть. Мы оба это знаем, да? Так ведь, Лен? Не пугай меня, ты и так заполошная в последнее время какая-то, а тут еще и мертвых видеть стала.
— Хочешь сказать, что я схожу с ума на почве собственного чувства вины?
— Так, мне казалось, что ты на инженерном учишься, а не психологическом. Что-то там связанное с роботами. Ты должна была сказать, что у тебя микросхемы полетели, отвечающие за то, чтобы видеть мертвых.
— Знаешь, терпеть в тебе это не могу… Ты начинаешь шутить, как только нервничаешь.
— Уж лучше так. Прости, но я атеист. Если уж в Бога не верить, то с чего верить в вампиров и зомби?
— Но ведь мы не проверили… Вдруг мы закопали его еще живым?
— Ну да, а могли бы столько денег получить, показав науке человека, который выжил с дырой в горле… Давай не будем обсуждать это так громко и на улице, хорошо?
«Никакого чувства самосохранения, — раздраженно думает Руслан. А ведь они уже идут через дворы, где еще попадаются люди. — По гаражам поздним вечером ходить, на улице говорить об убийстве, единственную улику оставлять себе на память».
— Почему ты решила, что это был он? У него было зашито горло? Он стоял весь с ног до головы в земле? Или держал в руках тот цветок, что ты ему на холмик посадила? — Руслан продолжает негромко, на всякий случай посматривая по сторонам и прислушиваясь, не идет ли кто сзади.
— Нет, — отвечает насупившаяся девушка.
— Как он выглядел?
— Как… Человек. Просто стоял напротив проходных и…
— Нет, Лена. Я имею ввиду того человека. Ну. Т о г о. Там было темно, а потом совсем не до того. И ты так хорошо его запомнила? Как он выглядел, давай как бы ты составляешь его портрет, по которому его потом менты искать будут. Итак, потерпевшая, какой нос у него был? Большой, крупный? Вздернутый или картошкой? Как у меня или как у того мужика на остановке?
Лена молчит, но не потому, что обижается. Руслан, похоже, угадал, и она не помнит.
Больше всего Руслан хочет сказать, что ей надо к психиатру, но ведь доктор тоже спросит, что же с ней случилось такое жуткое, что у нее настолько поехала крыша.
— Не скучно с тобой, — добавляет Руслан, вздохнув.
— Не смешно, — обидевшись, отзывается Лена, но послушно идет рядом, все же с опаской смотрит по сторонам. Руслан бы не удивился, укажи Лена сейчас на любого подходящего по комплекции и заяви, что именно этого человека они тогда и закапывали. — У меня ощущение… Что я не здешняя. Кажется, все люди мыслят как-то по-другому, а я забыла, как правильно мыслить… Не смешно, Руслан.
— Слышь че, — отзывается он и, улыбнувшись, прибавляет:
— Я с тобой. Смотри, хоть я и шучу, я прибежал тебя провожать. Я могу быть твоим якорем с этим миром. Не так много времени прошло, тебе главное сейчас закрепиться тут, а дальше все вернется на свои места.
И вместо благодарности или признательности получает:
— Ты меня клеишь?
— Ты слишком много о себе думаешь, — не задумываясь, отвечает Руслан, но настроение у него портится, пропадает улыбка. — В мире слишком много хорошеньких девушек, и ты не в их числе. Я так же могу сказать, что ты меня пытаешься окрутить — такая вся слабая, видит призраков и до дома просит ее проводить.
— И труп вместе с ней закопать, — говорит Лена в полный голос как раз, когда мимо них проходят другие люди, и Руслана передергивает от такой беспечности. Он смеется, будто это была шутка, но, утягивает Лену в один из переулков, где вокруг нет свидетелей. И уже там, глядя в лицо, яростным шепотом выговаривает:
— Ты, блин, совсем рехнулась?! Если нас кто-то и выдаст, то это ты.
— Думаешь, я опасна и лучше убить меня, пока во мне не проснулась совесть и я сама себя не сдала? — Лена пытается снова выйти на светлую улицу, но Руслан, чтобы дать понять, что разговор не окончен, хватает ее за запястье и тащит обратно в проулок.
Страница 12 из 19
