Когда каждое утро по будням приходится подниматься в половине шестого утра, к вечеру начинает выключать там же, где сел. Особенно в вечер пятницы, когда усталость в теле накапливается, как холестерин в крови, и Руслан, сидя в кресле перед телевизором и положив голову на спинку, чувствует, как погружается в черную воду сна. Поначалу он еще слышит телевизор…
Добавить в моё избранное
72 мин, 37 сек 19536
В комнате Руслан листает выпуск местных новостей, но о пропавшем человеке ничего не пишут, как и о неопознанных трупах в лесу. Кто-то ограбил квартиру, кто-то с голодухи вскрыл гараж и вытащил оттуда банки солений, и был пойман. Никто не ищет труп.
Руслан часто смотрел документальные криминальные передачи, они были честнее фильмов о полицейских. За два дня он успел увериться, что Лену не найдут. Вчера, после работы, уже столько дней спустя, Руслан вызвался помыть машину, сказав матери — не хочет, спалиться перед отцом, что без спроса брал его машину. И вымыл в том числе и багажник.
Как, наверное, пошатнулись моральные устои Лены, когда она поняла, что за ее преступлением не последует ареста. Потому, наверное, и наказывала себя испачканной в крови футболкой.
Ему кажется, что мир, прогнувшийся, испорченный, как резиновый встанет на место и снова будет казаться прежней рутиной, только с Леной у них будет общая тайна. Но мир на место становиться не хочет, и Руслана сделанное тяготит, кажется, даже больше, чем Лену. Тяготит так, как если бы они этого человека живьем зарыли. Будто убит он был из какого-то хулиганства. У Руслана своей идеологии на этот счет не выработалось, и в пятницу после работы он звонит с предложением научить ее пить.
— Зачем? — всерьез удивляется Лена. В отличие от мира, она, как резиновая, вернулась к прежней норме, ходит там в свой институт, пишет в конспектах теми же руками, что держали нож, и кошмаров, наверное, больше не видит.
— Ну как зачем, — Руслан прислоняется к стене раздевалки. Обычный разговор — предложить подруге выпить в вечер пятницы. — Потому что только с тобой теперь пить и смогу, а ты не пьешь.
— И не пей, — так же серьезно, тошнотворно учительским тоном произносит Лена. У Руслана от злости сводит зубы, он понимает — казалось, что Лена теперь должна ему. Не только за случившееся, но и за то, что после всего Руслан не отрекся и остался на ее стороне. В его представлении так проповедовать могла прежняя Лена, которая была безвинной. Но Руслан уже слишком исправился, чтобы шантажировать ее чем-то вроде фраз: «И как я должен теперь забывать, по-твоему?»
— С радостью, но моя насквозь прогнившая душонка жаждет компании на вечер пятницы.
— Хорошо, — снова без готовности, как бы нехотя соглашается Лена. — Только у меня есть дела после института. Давай совсем вечером.
— Без проблем.
Руслан все равно рад, будто хозяин, не желавший пускает его в дом, открыл дверь, не выдержав поскуливания.
— Ты где так наблатыкался баб снимать? — интересуется старший инженер, задержавшийся в дверях на этот разговор, и у Руслана пропадает настроение. Что и сказать — сам виноват, не должен был в раздевалке звонить, но нужно было знать, домой идти после работы или встретиться в городе.
— Я никого и не снимал, — почти раздраженно отвечает Руслан.
— А. Ну да. Раз не пить, то долго тебе еще придется джентльмена играть. Хотя ты языкастый стал, уговоришь.
Инженер выходит наконец, на прощание улыбнувшись, чтобы свести все к шутке. Руслан остается один, только теперь вспоминает, что до сих пор не переоделся.
Он не считал себя моралистом, но ему никогда и в голову не приходило, что с Леной можно спать. Были девушки, с которыми, при желании, на вечер можно договориться, созвониться, проблем с этим не возникало. Лена была не для этого. Слишком светлой, Руслан и сам боялся замарать ее собой, своим вниманием. К тому же, те девочки, с которыми спать хотелось, были приятные, красивые, носили короткие юбки, шелковое белье и умели краситься.
Но при этом к Лене тянуло, даже теперь, тем более теперь. Инстинктивно, неотвратимо. И Руслан совсем не знал, чем можно вместе с ней заниматься, не в лес же они поедут цветы на могилу положить и проверить, не раскопал ли кто их ямку.
+++
Лена не звонит, не предупреждает, просто разом вдруг появляется на пороге его дома, и для Руслана, который собирался идти к ней сам, это настолько неожиданно, что он даже не открывает дверь, когда в нее звонят. Но из прихожей зовет отец:
— К тебе!
И голос его, немного озадаченный, заинтересованный, подсказывает, что пришел неожиданный для отца, привыкшего к людям другого сорта, гость. Руслана злит, что Лена пришла сама, к тому же к нему домой. Ему кажется, что отец что-то не то подумает или начнет свои расспросы мать.
В их квартире убираются редко, и, увидев вышедшего из комнаты Руслана, Лена кивает, оставляет сумку на ботинках у порога и собирается пройти дальше, так и не разувшись. Руслану приходится остановить ее, вскинув руку, грубовато приказав:
— Разувайся. Тут не свинарник.
И Лена смущается. А может, удивляется, что забыла разуться. Руслана и это злит, ведь в ее квартире — идеальный порядок, с пола можно есть. Кажется, даже их кошка не линяет.
— Почему ты сюда пришла?
Руслан часто смотрел документальные криминальные передачи, они были честнее фильмов о полицейских. За два дня он успел увериться, что Лену не найдут. Вчера, после работы, уже столько дней спустя, Руслан вызвался помыть машину, сказав матери — не хочет, спалиться перед отцом, что без спроса брал его машину. И вымыл в том числе и багажник.
Как, наверное, пошатнулись моральные устои Лены, когда она поняла, что за ее преступлением не последует ареста. Потому, наверное, и наказывала себя испачканной в крови футболкой.
Ему кажется, что мир, прогнувшийся, испорченный, как резиновый встанет на место и снова будет казаться прежней рутиной, только с Леной у них будет общая тайна. Но мир на место становиться не хочет, и Руслана сделанное тяготит, кажется, даже больше, чем Лену. Тяготит так, как если бы они этого человека живьем зарыли. Будто убит он был из какого-то хулиганства. У Руслана своей идеологии на этот счет не выработалось, и в пятницу после работы он звонит с предложением научить ее пить.
— Зачем? — всерьез удивляется Лена. В отличие от мира, она, как резиновая, вернулась к прежней норме, ходит там в свой институт, пишет в конспектах теми же руками, что держали нож, и кошмаров, наверное, больше не видит.
— Ну как зачем, — Руслан прислоняется к стене раздевалки. Обычный разговор — предложить подруге выпить в вечер пятницы. — Потому что только с тобой теперь пить и смогу, а ты не пьешь.
— И не пей, — так же серьезно, тошнотворно учительским тоном произносит Лена. У Руслана от злости сводит зубы, он понимает — казалось, что Лена теперь должна ему. Не только за случившееся, но и за то, что после всего Руслан не отрекся и остался на ее стороне. В его представлении так проповедовать могла прежняя Лена, которая была безвинной. Но Руслан уже слишком исправился, чтобы шантажировать ее чем-то вроде фраз: «И как я должен теперь забывать, по-твоему?»
— С радостью, но моя насквозь прогнившая душонка жаждет компании на вечер пятницы.
— Хорошо, — снова без готовности, как бы нехотя соглашается Лена. — Только у меня есть дела после института. Давай совсем вечером.
— Без проблем.
Руслан все равно рад, будто хозяин, не желавший пускает его в дом, открыл дверь, не выдержав поскуливания.
— Ты где так наблатыкался баб снимать? — интересуется старший инженер, задержавшийся в дверях на этот разговор, и у Руслана пропадает настроение. Что и сказать — сам виноват, не должен был в раздевалке звонить, но нужно было знать, домой идти после работы или встретиться в городе.
— Я никого и не снимал, — почти раздраженно отвечает Руслан.
— А. Ну да. Раз не пить, то долго тебе еще придется джентльмена играть. Хотя ты языкастый стал, уговоришь.
Инженер выходит наконец, на прощание улыбнувшись, чтобы свести все к шутке. Руслан остается один, только теперь вспоминает, что до сих пор не переоделся.
Он не считал себя моралистом, но ему никогда и в голову не приходило, что с Леной можно спать. Были девушки, с которыми, при желании, на вечер можно договориться, созвониться, проблем с этим не возникало. Лена была не для этого. Слишком светлой, Руслан и сам боялся замарать ее собой, своим вниманием. К тому же, те девочки, с которыми спать хотелось, были приятные, красивые, носили короткие юбки, шелковое белье и умели краситься.
Но при этом к Лене тянуло, даже теперь, тем более теперь. Инстинктивно, неотвратимо. И Руслан совсем не знал, чем можно вместе с ней заниматься, не в лес же они поедут цветы на могилу положить и проверить, не раскопал ли кто их ямку.
+++
Лена не звонит, не предупреждает, просто разом вдруг появляется на пороге его дома, и для Руслана, который собирался идти к ней сам, это настолько неожиданно, что он даже не открывает дверь, когда в нее звонят. Но из прихожей зовет отец:
— К тебе!
И голос его, немного озадаченный, заинтересованный, подсказывает, что пришел неожиданный для отца, привыкшего к людям другого сорта, гость. Руслана злит, что Лена пришла сама, к тому же к нему домой. Ему кажется, что отец что-то не то подумает или начнет свои расспросы мать.
В их квартире убираются редко, и, увидев вышедшего из комнаты Руслана, Лена кивает, оставляет сумку на ботинках у порога и собирается пройти дальше, так и не разувшись. Руслану приходится остановить ее, вскинув руку, грубовато приказав:
— Разувайся. Тут не свинарник.
И Лена смущается. А может, удивляется, что забыла разуться. Руслана и это злит, ведь в ее квартире — идеальный порядок, с пола можно есть. Кажется, даже их кошка не линяет.
— Почему ты сюда пришла?
Страница 8 из 19
