— Генка должен быть шпионом, — твердо сказал Витя. — Он кучерявый.
Добавить в моё избранное
70 мин, 6 сек 10515
Кулак ее полетел в лицо Генки со скоростью пули. Если бы она попала, сила удара выкинула бы его далеко за край доски, прямо в чмокающие волны мусора. Если бы он попытался уклониться вбок, он потерял бы равновесие и тоже упал, хоть и ближе… но Фрицу подошло бы где угодно.
Но каким-то шестым чувством Генка в доли секунды понял, что сейчас произойдет и принял верное, инстинктивное решение. Он присел.
Кулачок Нины, легендарный среди дворовых детей, непреодолимый и быстрый, как молния, просвистел над головой Гены — он ощутил, как ее удар пошевелил волосы у него на макушке. Глаза он зажмурил, так что он не увидел ни того, как торжество на лице Нинки сменилось изумлением, как повело в сторону её плечо, как нога поехала вбок, соскальзывая с мокрой доски.
Он только услышал особенно громкий чавкающий звук.
И голос, который произнес:
— Будет исполнено.
На четвереньках, медленно, дрожа и всхлипывая, Генка пополз по доске к спасительному полу. Добрался до него и тут руки у него подкосились и он упал лицом в рюкзак. Наверное, ему повезло — тот пах домом, и в его голове, из которой исчезли все мысли, кроме тех, что были о пыли, грязи и плесени, постепенно появилась крохотная мыслишка. Она свербила, зудела и мешала проваливаться в мягкое, разъедающее осознание того, что случилось непоправимое… Мысль была такая:
«Рюкзак надо будет обязательно вернуть на место, чтобы родители не заметили».
Эта странная, неуместная мысль вернула Генке часть разума. Он, шатаясь, поднялся с пола, медленными, старческими движениями натянул рюкзак на спину. И пошел в сторону выхода.
Его не особенно удивило то, что, поднимаясь по лестнице, он услышал наверху голоса. Его вообще мало что могло удивить сейчас.
Свечей в этот раз горело много и кладовая была залита желтым светом. На ящиках и коробках сидели девчонки. Лиза, Соня и Аня. Они изумленно таращились на поднявшегося из погреба Генку — грязного, с потеками слез на щеках, мятым рюкзаком за плечами.
— А ты что тут делаешь? — Спросила Аня. — Нина сказала, что хочет нам что-то важное показать… Наверное, хотела еще одну мышь кинуть… Ты ей мышь принесла?
— И где она вообще? — Наморщила нос Соня.
А Лиза подскочила к проему и крикнула в темноту:
— Нинка!
Генку словно ударило током. Он схватил Лизу за руку и грубо оттолкнул в сторону. Потом торопливо стал закрывать створку погреба.
— Ты что делаешь?! — Возмутилась Аня. — Там же… — И осеклась.
Створка со стуком опустилась и Генка задвинул засов. Повернулся к девчонкам.
— Нина упала. Да, Аня, я принес… ла ей мышь. Она пошла по доске, поскользнулась и упала. Не мышь, Нина… И… всё. Он ее съел. Их съел.
— А что теперь будет? — растерянно спросила Соня и заплакала. Тихо, без рыданий — просто из ее глаз потекли крупные слезы, будто кто-то открыл кран.
— Что мы скажем… взрослым? — Прошептала Аня.
— Ничего. — Твердо ответил Генка. — Они все равно ничего не смогут сделать. Если наши родители придут сюда… — Генка старался говорить как можно убедительней. — Если они придут сюда, — слышите? — Маниту их тоже съест! Вы этого хотите?
Теперь уже заплакали все девчонки, и замотали головами. А Генка продолжал, наступая на них:
— Маниту их съест, и тех, кто придет их спасать, тоже съест! А потом все про них забудут, потому что всегда забывают, когда уходят из этого дома! Кто знает, кого он вообще съел до этого!
— Тоню? — Подняла на него покрасневшие глаза Лиза.
— Тоня уехала в лагерь, — неуверенно поправила её Аня и Лиза прошептала:
— А, точно.
Генка вздрогнул. А вдруг… Что если Тоня никуда не уезжала? Ее родители могли придумать сказочку про лагерь, чтобы не пугать детей пропавшим ребенком… И ведь узнала как-то Нин-зя про то, как сбывается всё, что пожелаешь, стоит бросить жертву Маниту? Может, она сказала что-то, а потом Тоня упала, а это сбылось…
Генка помотал головой. Ерунда. Если бы пропал ребенок, родители так просто не отпускали бы их бегать где ни попадя.
— Так, — Генка рявкнул и хнычущие тихонько девочки встрепенулись. — Мы же не хотим, чтобы кто-то сюда пришел и тоже упал?
— Нет, — покачали они головами.
— Значит, давайте заваливать проход. Всем, что под руку попадется.
И они принялись за работу. В ход пошли сначала коробки, потом ящики. Вчетвером они накидали поверх входа в погреб много мусора, с трудом, но подтащили несколько обрушившихся балок из кухни. В ход пошли поржавевшие сковородки и кастрюли, потом обломки кирпичей…
Генка таскал, таскал, бросал… и мысленно примеривался: сможет ли он поднять эту балку один? Получится ли отодвинуть большой шкаф в одиночку?
Он знал, что ему может… захотеться вернуться. Прийти сюда снова. И не от взрослых он закрывал этот вход, а от себя.
Но каким-то шестым чувством Генка в доли секунды понял, что сейчас произойдет и принял верное, инстинктивное решение. Он присел.
Кулачок Нины, легендарный среди дворовых детей, непреодолимый и быстрый, как молния, просвистел над головой Гены — он ощутил, как ее удар пошевелил волосы у него на макушке. Глаза он зажмурил, так что он не увидел ни того, как торжество на лице Нинки сменилось изумлением, как повело в сторону её плечо, как нога поехала вбок, соскальзывая с мокрой доски.
Он только услышал особенно громкий чавкающий звук.
И голос, который произнес:
— Будет исполнено.
На четвереньках, медленно, дрожа и всхлипывая, Генка пополз по доске к спасительному полу. Добрался до него и тут руки у него подкосились и он упал лицом в рюкзак. Наверное, ему повезло — тот пах домом, и в его голове, из которой исчезли все мысли, кроме тех, что были о пыли, грязи и плесени, постепенно появилась крохотная мыслишка. Она свербила, зудела и мешала проваливаться в мягкое, разъедающее осознание того, что случилось непоправимое… Мысль была такая:
«Рюкзак надо будет обязательно вернуть на место, чтобы родители не заметили».
Эта странная, неуместная мысль вернула Генке часть разума. Он, шатаясь, поднялся с пола, медленными, старческими движениями натянул рюкзак на спину. И пошел в сторону выхода.
Его не особенно удивило то, что, поднимаясь по лестнице, он услышал наверху голоса. Его вообще мало что могло удивить сейчас.
Свечей в этот раз горело много и кладовая была залита желтым светом. На ящиках и коробках сидели девчонки. Лиза, Соня и Аня. Они изумленно таращились на поднявшегося из погреба Генку — грязного, с потеками слез на щеках, мятым рюкзаком за плечами.
— А ты что тут делаешь? — Спросила Аня. — Нина сказала, что хочет нам что-то важное показать… Наверное, хотела еще одну мышь кинуть… Ты ей мышь принесла?
— И где она вообще? — Наморщила нос Соня.
А Лиза подскочила к проему и крикнула в темноту:
— Нинка!
Генку словно ударило током. Он схватил Лизу за руку и грубо оттолкнул в сторону. Потом торопливо стал закрывать створку погреба.
— Ты что делаешь?! — Возмутилась Аня. — Там же… — И осеклась.
Створка со стуком опустилась и Генка задвинул засов. Повернулся к девчонкам.
— Нина упала. Да, Аня, я принес… ла ей мышь. Она пошла по доске, поскользнулась и упала. Не мышь, Нина… И… всё. Он ее съел. Их съел.
— А что теперь будет? — растерянно спросила Соня и заплакала. Тихо, без рыданий — просто из ее глаз потекли крупные слезы, будто кто-то открыл кран.
— Что мы скажем… взрослым? — Прошептала Аня.
— Ничего. — Твердо ответил Генка. — Они все равно ничего не смогут сделать. Если наши родители придут сюда… — Генка старался говорить как можно убедительней. — Если они придут сюда, — слышите? — Маниту их тоже съест! Вы этого хотите?
Теперь уже заплакали все девчонки, и замотали головами. А Генка продолжал, наступая на них:
— Маниту их съест, и тех, кто придет их спасать, тоже съест! А потом все про них забудут, потому что всегда забывают, когда уходят из этого дома! Кто знает, кого он вообще съел до этого!
— Тоню? — Подняла на него покрасневшие глаза Лиза.
— Тоня уехала в лагерь, — неуверенно поправила её Аня и Лиза прошептала:
— А, точно.
Генка вздрогнул. А вдруг… Что если Тоня никуда не уезжала? Ее родители могли придумать сказочку про лагерь, чтобы не пугать детей пропавшим ребенком… И ведь узнала как-то Нин-зя про то, как сбывается всё, что пожелаешь, стоит бросить жертву Маниту? Может, она сказала что-то, а потом Тоня упала, а это сбылось…
Генка помотал головой. Ерунда. Если бы пропал ребенок, родители так просто не отпускали бы их бегать где ни попадя.
— Так, — Генка рявкнул и хнычущие тихонько девочки встрепенулись. — Мы же не хотим, чтобы кто-то сюда пришел и тоже упал?
— Нет, — покачали они головами.
— Значит, давайте заваливать проход. Всем, что под руку попадется.
И они принялись за работу. В ход пошли сначала коробки, потом ящики. Вчетвером они накидали поверх входа в погреб много мусора, с трудом, но подтащили несколько обрушившихся балок из кухни. В ход пошли поржавевшие сковородки и кастрюли, потом обломки кирпичей…
Генка таскал, таскал, бросал… и мысленно примеривался: сможет ли он поднять эту балку один? Получится ли отодвинуть большой шкаф в одиночку?
Он знал, что ему может… захотеться вернуться. Прийти сюда снова. И не от взрослых он закрывал этот вход, а от себя.
Страница 18 из 20
