Болезненная склонность к самоограничению и жестокая борьба за выживание среди окружавшей их дикой природы развили в них самые мрачные и загадочные черты характера, ведущие свое происхождение из доисторических глубин холодной северной родины их предков. Практичные по натуре и строгие по воззрениям, они не умели красиво грешить, а когда грешили — ибо человеку свойственно ошибаться — то более всего на свете заботились о том, чтобы тайное не сделалось явным, и потому постепенно теряли всякое чувство меры в том, что им приходилось скрывать. Говард Филлипс Лавкрафт «Картинка в старой книге»...
Добавить в моё избранное
50 мин, 2 сек 19447
Трясущимися руками он открыл дверь запасным ключом и шагнул внутрь.
У окна лежало тело ирландца — изувеченное и переломанное так, словно, что-то его сдавило с огромной силой. Участки неповрежденной плоти перемежались ужасающими синяками и кровоподтеками, красно-синими полосами обвивавшими труп. Месиво из кожи, мяса и переломанных костей, обломки которых торчали из покореженной плоти. Иссиня-черный одеревеневший язык вывалился изо рта, распахнутого в немом крике.
Взгляд Курта зацепился за маленькое белое пятнышко рядом с изуродованным телом. Он нагнулся, подняв с пола странный предмет — крупную, с монету, твердую чешуйку.
Позади раздался шелестящий звук, от которого у трактирщика заледенела в жилах кровь. Медленно, словно ступая на эшафот, Курт повернулся. Глаза его расширились, он распахнул рот, но уже не успел крикнуть.
У окна лежало тело ирландца — изувеченное и переломанное так, словно, что-то его сдавило с огромной силой. Участки неповрежденной плоти перемежались ужасающими синяками и кровоподтеками, красно-синими полосами обвивавшими труп. Месиво из кожи, мяса и переломанных костей, обломки которых торчали из покореженной плоти. Иссиня-черный одеревеневший язык вывалился изо рта, распахнутого в немом крике.
Взгляд Курта зацепился за маленькое белое пятнышко рядом с изуродованным телом. Он нагнулся, подняв с пола странный предмет — крупную, с монету, твердую чешуйку.
Позади раздался шелестящий звук, от которого у трактирщика заледенела в жилах кровь. Медленно, словно ступая на эшафот, Курт повернулся. Глаза его расширились, он распахнул рот, но уже не успел крикнуть.
Страница 15 из 15
