Пятнадцатая смерть Алины

Голова кружилась, будто я спала на потолке. Я ничего не слышала, кроме гудящего холодильника, и ничего не чувствовала, кроме боли в организме. К утру мое тело замерло, внутренние органы отказали, и я перестала дышать.

Заработав цирроз печени и какое-то заболевание почек, я проснулась только ближе к обеду. Честно говоря, я бы лежала здесь, на полу своей кухни, в полузагнувшемся положении и дальше — желание жить не появилось, и даже не испарилось, а, казалось, я потеряла само понятие, что значит «хотеть жить». Я не хотела жить, потому что не могла умереть. За что мне такое наказание?

Я бы лежала на полу и дальше, если бы за окном не прогудел поезд. От этого шума, похожего на звук гигантского парового свистка, мое посиневшее, обнаженное и изрядно охладевшее тело вздрогнуло и с болью перекорежилось на холодной плитке.

Когда мне стало легче, и я поднялась на дрожащие ноги, то отпрянула от уже засохшей рвоты на полу. Желудок крутило. Что ж, в этом есть и свой плюс: вчерашняя боль в лодыжке, подвернутой после прыжка с крыши девятиэтажного дома, почти не ощущалась — ее перекрывали колики в животе.

Остатки таблеток и флакончиков с лекарствами по-прежнему находились на столе. Куда ж им еще деться!

Я подсеменила к окну и облокотилась на потрескавшийся подоконник. За немытым стеклом, вдали, в метрах трехстах, гусеничкой бежал поезд-экспресс. Таких и на гоночном автомобиле не обгонишь — скорость экспресса неимоверна, только рельсы трещат! И почему эта железнодорожная линия проходит именно близ нашего района?! Не могли разве подальше постр… Поезд? О, да! Спасибо, что так близко!

Я побежала в спальню, перепрыгивая через сопревшую одежду, раскиданную вдоль коридора. Оделась абсолютно с нуля: трусики, лифчик, носки, кожаные брюки, топ. Вдохнула ингалятор. Наложила грим и косметику — умирать, так в приличном виде.

Взяв торбу-гробик и обувшись, я приблизилась к двери. Но помедлила: интересно, какой будет реакция машиниста? Едет себе, едет, а тут чокнутая девка под колеса. Какой стресс; он ведь потом себя винить будет, что переехал человека. Его и посадить за это могут, скажут, намеренно убил. Нет, так дело не пойдет! Зачем же из-за меня страдать кому-то другому?

Я написала предсмертную записку и вложила ее в полиэтиленовый пакет — защита бумаги от крови, которой должно быть много.

Через сорок минут я окольными путями добралась до железной дороги. Надо дождаться очередного экспресса… О, а вот и он! Не ожидала, что следующий поезд прибудет так скоро. Хотя, на то он и экспресс. Так, остановок поблизости нет, поэтому скорость его не снизится. Надо только вовремя успеть…

Прощай, Жизнь. Надеюсь, мы больше не встретимся.

Сердце застучало с бешеной скоростью, превышающей даже скорость экспресса. Жилы на запястьях вспухли и налились пурпурной кровью. Поезд приближается. Я уже чувствую его вибрацию. Еще мгновение, и мы встретимся с ним лицом к лицу. Но почему же так страшно? Я умирала уже пять раз, и все равно боюсь сделать это снова. Ну же, давай, Алина. Сделай это! Сделай!

И я прыгнула. Прямо под «нос» поезда. Был миг, а потом ничего… Только звук стучащих о рельсы железных колес.

Знаете, каково ожить после смерти? Ничего более неприятного я доселе не ощущала. Я соврала, сказав, что был один лишь миг. На самом деле была еще бешеная боль. Боль от столкновения с поездом, от отрывающихся конечностей и от понимания того, что я снова не умру… по-настоящему. Так, как умирают люди. Нормальные люди. Я понимала это, потому что даже не потеряла сознания. Я знала, что лежу возле рельсов приблизительно в одном километре от того места, где решила кинуться под поезд. Скажу по правде, чувствовать, как твое тело срастается заново, не особо приятно. Даже одежда, она будто сшилась сама по себе. Только кровью пропахла немного.

Смерть! Что ты со мной делаешь?! Зачем так издеваешься? Неужели я не заслужила… тебя?

Я поднялась на ватные ноги и на автомате поплелась обратно по железной дороге. Километр — не так много. Можно и пройти. Тем более, пока я ехала на «носу» у поезда, успела заметить, как мы пронеслись мимо сторожевого поста. Там был переезд — возможно, получится сесть на какой-нибудь автобус и доехать до центра. Домой я не пойду, уж точно! Лучше затеряться где-нибудь в толпе и попытаться забыться. И что с того, что у меня обе штанины заляпаны в крови? Моему имиджу это только идет. А другие… Плевать, что скажут другие! Захочу и вообще в таком виде в институт приду! Как раз успеваю на последнюю, пятую, пару.

Добравшись до переезда, я встретила двух сторожевых, копошившихся в рельсах каким-то ржавым ломом. Один из них, бородатый мужчина, сказал другому:

— Эх, что делается в мире… Вокруг смерть и суицид. Люди совсем не хотят доживать свой век.

— Да-а, — протянул второй, что помоложе. — Той девочке-то, наверное, совсем ничего было, а уже под поезд.