Отгорел рассвет и, вступив в свои права, новый день солнечными лучами осветил величественные кроны гигантских деревьев. Летний ветерок, прошелестев меж пушистых ветвей, тронул легкой рябью зеркальные воды бегущего среди трав ручья и устремился вдаль, обдувая скалистые утесы серых отрогов гор, нерушимой стеной возвышавшихся на востоке.
Добавить в моё избранное
50 мин, 39 сек 11141
Но никакое рабство не научит дикого сына скалистых гор смирению и покорности. Первого своего хозяина, которому его продали, он убил ударом кулака. Брат убитого продал фракийца на арену амфитеатра, превратив его жизнь в игру на потеху плебсу. Однако Бесс ни разу не проиграл.
Однажды ночью он, убив хозяина гладиаторской школы, бежал, попутно освободив десятка три таких же головорезов. Вместе с ними, осев в близлежащих нагорьях, он нагнал на римлян страху, тревожа их кровожадными набегами и принимая под свое начало иных противников Империи.
За его голову назначали награду в целые таланты золота, и отряды карателей сновали себе на погибель по горам и равнинам Рима. Бесс громил их с присущей только ему одному кровожадностью, показывая свое презрение к римским легионам, за что и поплатился: легат Квинт — двоюродный брат цезаря — поклялся его изловить. Личная гвардия императора во главе с римским вельможей набрела на след Фракийца и его банды. Поздно ночью, когда Бесс со своими людьми расположился лагерем у холмов Иллирика, Квинт напал.
Сначала, в пылу поднявшейся паники, гладиаторы гибли как мухи. Однако вскоре Бессу удалось переформировать бойцов и дать достойный отпор легионерам. На холмах Иллирика разыгралась поистине битва титанов, потери с обеих сторон были огромны.
Бесс носился в рядах легионеров, применяя все свое мастерство, приобретенное в боях на арене. Но что могла сделать горстка храбрецов против двух сотен из личной гвардии цезаря? Римляне выигрывали в численном перевесе, и хотя гладиаторы сражались как демоны за свои жизни, легионеры медленно и неумолимо побеждали. Однако победа далась им с трудом, каждую пядь земли они вырывали кровавой ценой.
Долго длилось преследование Бесса, и теперь преторианцы выбросили на них всю свою злобу, накопленную в течение месяцев походной жизни. Побоище было долгим, яростным и кровавым. Гладиаторы под натиском врага стали отступать, теряя людей. Кровь лилась рекой, и у побережья с Бессом осталась лишь горстка бойцов, многие из которых были ранены и едва стояли на ногах от усталости.
Где-то на северном берегу Эгейского моря гладиаторам повезло: они нашли в зарослях тростника большую рыбацкую лодку. В тот же час они вышли в море. Но южнее их догнала боевая галера римлян, которой правил Квинт. Впервые Бесс встретился с человеком, равным ему самому упрямством и выдержкой. И тогда фракиец понял, что если он не убьет Квинта, тот будет преследовать его вечно. Едва утлое рыбачье суденышко прикоснулось к борту римской галеры, Бесс прыгнул вперед. Горстка бойцов последовала за ним, и на палубе корабля Квинта разыгралась кровавая баталия. Узкие проходы вдоль трюма играли им на руку: преторианцы могли нападать лишь по двое.
Схватка была недолгой, но кровавой. Звон мечей и стоны умирающих до сих пор звучали в голове Бесса. Вскоре он остался совсем один в окружении врагов. Но Залмоксис — грозное божество фракийцев — дал ему еще один шанс на спасение. За бортом галеры он неожиданно увидел не так далеко пологий склон береговой линии какого-то острова. Фракиец рубанул сплеча, раскроив череп особенно ретиво напиравшему легионеру, развернулся и, сложив руки над головой, с мечом за спиной, бросился в воду и поплыл. Так он оказался на этом острове.
Лес внезапно кончился, и они вышли на большой песчаный пляж. Но галера исчезла, словно в воду канула.
Витус обернулся к Квинту. На его лице застыло растерянное выражение.
— Клянусь Дис, она была тут! — воскликнул он. — Не могли же эти пернатые дьяволы унести на своих плечах галеру, груженную оружием. А на разгрузку понадобилось бы много часов. К тому же на ней были прикованы сорок гребцов, а ключи от кандалов у меня с собой.
— А не могла ли она просто-напросто уплыть? — сказал фракиец. — Возможно, эти, в перьях, заставили гребцов грести.
Спорить с этим доводом было невозможно. Витус, сверкнув глазами, умолк.
Бесс внимательно оглядел прибрежный песок. Следов ног, однако, не обнаружил. Фракиец посмотрел на Квинта.
— Меня интересует корабль, — сказал Квинт. — Вы сказали, что сражались здесь. Почему же здесь нет следов ног, кроме ваших собственных?
— Может, трупы унесли эти аборигены, а песок разровняли? — пожал плечами Витус.
— Мне кажется, что на этом острове что-то не так, — внезапно раздался голос дотоле молчавшего Брута.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил его Квинт.
— У приморских народов юга есть легенда. Когда-то давно, когда земли эти были юными, их населяла раса дочеловеческого происхождения. Древняя империя была огромна, границы ее простирались далеко на север, а на юге терялись в непролазных джунглях. Раса эта поклонялась древним богам, и кровавые жертвоприношения каждую ночь окропляли алтари ужасных чудовищ. Тогда человеческие боги прокляли эту землю. В одну беззвездную ночь все земли империи погрузились под воду.
Однажды ночью он, убив хозяина гладиаторской школы, бежал, попутно освободив десятка три таких же головорезов. Вместе с ними, осев в близлежащих нагорьях, он нагнал на римлян страху, тревожа их кровожадными набегами и принимая под свое начало иных противников Империи.
За его голову назначали награду в целые таланты золота, и отряды карателей сновали себе на погибель по горам и равнинам Рима. Бесс громил их с присущей только ему одному кровожадностью, показывая свое презрение к римским легионам, за что и поплатился: легат Квинт — двоюродный брат цезаря — поклялся его изловить. Личная гвардия императора во главе с римским вельможей набрела на след Фракийца и его банды. Поздно ночью, когда Бесс со своими людьми расположился лагерем у холмов Иллирика, Квинт напал.
Сначала, в пылу поднявшейся паники, гладиаторы гибли как мухи. Однако вскоре Бессу удалось переформировать бойцов и дать достойный отпор легионерам. На холмах Иллирика разыгралась поистине битва титанов, потери с обеих сторон были огромны.
Бесс носился в рядах легионеров, применяя все свое мастерство, приобретенное в боях на арене. Но что могла сделать горстка храбрецов против двух сотен из личной гвардии цезаря? Римляне выигрывали в численном перевесе, и хотя гладиаторы сражались как демоны за свои жизни, легионеры медленно и неумолимо побеждали. Однако победа далась им с трудом, каждую пядь земли они вырывали кровавой ценой.
Долго длилось преследование Бесса, и теперь преторианцы выбросили на них всю свою злобу, накопленную в течение месяцев походной жизни. Побоище было долгим, яростным и кровавым. Гладиаторы под натиском врага стали отступать, теряя людей. Кровь лилась рекой, и у побережья с Бессом осталась лишь горстка бойцов, многие из которых были ранены и едва стояли на ногах от усталости.
Где-то на северном берегу Эгейского моря гладиаторам повезло: они нашли в зарослях тростника большую рыбацкую лодку. В тот же час они вышли в море. Но южнее их догнала боевая галера римлян, которой правил Квинт. Впервые Бесс встретился с человеком, равным ему самому упрямством и выдержкой. И тогда фракиец понял, что если он не убьет Квинта, тот будет преследовать его вечно. Едва утлое рыбачье суденышко прикоснулось к борту римской галеры, Бесс прыгнул вперед. Горстка бойцов последовала за ним, и на палубе корабля Квинта разыгралась кровавая баталия. Узкие проходы вдоль трюма играли им на руку: преторианцы могли нападать лишь по двое.
Схватка была недолгой, но кровавой. Звон мечей и стоны умирающих до сих пор звучали в голове Бесса. Вскоре он остался совсем один в окружении врагов. Но Залмоксис — грозное божество фракийцев — дал ему еще один шанс на спасение. За бортом галеры он неожиданно увидел не так далеко пологий склон береговой линии какого-то острова. Фракиец рубанул сплеча, раскроив череп особенно ретиво напиравшему легионеру, развернулся и, сложив руки над головой, с мечом за спиной, бросился в воду и поплыл. Так он оказался на этом острове.
Лес внезапно кончился, и они вышли на большой песчаный пляж. Но галера исчезла, словно в воду канула.
Витус обернулся к Квинту. На его лице застыло растерянное выражение.
— Клянусь Дис, она была тут! — воскликнул он. — Не могли же эти пернатые дьяволы унести на своих плечах галеру, груженную оружием. А на разгрузку понадобилось бы много часов. К тому же на ней были прикованы сорок гребцов, а ключи от кандалов у меня с собой.
— А не могла ли она просто-напросто уплыть? — сказал фракиец. — Возможно, эти, в перьях, заставили гребцов грести.
Спорить с этим доводом было невозможно. Витус, сверкнув глазами, умолк.
Бесс внимательно оглядел прибрежный песок. Следов ног, однако, не обнаружил. Фракиец посмотрел на Квинта.
— Меня интересует корабль, — сказал Квинт. — Вы сказали, что сражались здесь. Почему же здесь нет следов ног, кроме ваших собственных?
— Может, трупы унесли эти аборигены, а песок разровняли? — пожал плечами Витус.
— Мне кажется, что на этом острове что-то не так, — внезапно раздался голос дотоле молчавшего Брута.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил его Квинт.
— У приморских народов юга есть легенда. Когда-то давно, когда земли эти были юными, их населяла раса дочеловеческого происхождения. Древняя империя была огромна, границы ее простирались далеко на север, а на юге терялись в непролазных джунглях. Раса эта поклонялась древним богам, и кровавые жертвоприношения каждую ночь окропляли алтари ужасных чудовищ. Тогда человеческие боги прокляли эту землю. В одну беззвездную ночь все земли империи погрузились под воду.
Страница 3 из 15
