Над Сигишоарой сгущались тучи. В теплом летнем воздухе разливался аромат сочных плодов, отяжелявших ветви в садах предместий, но тонкие струи холодного ветра с гор предупреждали о надвигающейся непогоде…
Добавить в моё избранное
51 мин, 35 сек 5810
Свободное время сыну господаря выпадало все реже и реже, да он и отвык уже от всего, кроме фехтования, верховой езды, военной и священной истории, а также плавания, кулачного боя и атлетических упражнений. Строгий отец приучил его ценить физическое и умственное развитие само по себе, а не как средство для добывания каких-то благ, и окажись маленький Влад на необитаемом острове, он и там наверняка не знал бы никаких иных способов времяпровождения.
Вот и сейчас сыну господаря очень быстро надоели безобидные игры со щенком. Животное, на свою беду, было обучено приносить брошенную палку, и вот когда оно очередной раз исполнило это, Влад несильно, но все же чувствительно ткнул этой палкой ему в морду. Щенок взвизгнул, тряхнул головой и недоуменно посмотрел на хозяина. Влад снова попытался ударить животное, но на этот раз оно увернулось и попятилось. Сын господаря улыбнулся, и его улыбка не предвещала ничего хорошего. Ему понравилась новая игра, она напомнила ему о том единственном настоящем поединке с Николаем, в котором довелось участвовать, в котором не было правил, как на уроках фехтования. Влад встал в боевую стойку и принялся наносить удары тщетно пытающемуся увернуться от них щенку, тесня того к крепостной стене. Загнав животное в угол, сын господаря перехватил палку двумя руками, словно тяжелый двуручный меч, и занес над головой. Он уже ничего не видел вокруг, кроме сжавшегося живого комочка, и не имел никакого иного желания, кроме убийства. Однако в последний миг что-то коснулось его поднятых рук, и тоненький голос со всхлипом произнес:
— Не надо!
Влад обернулся, и увидел Маришу, обеими руками крепко вцепившуюся в его рукав. Она отпрянула, испугавшись бездне дьявольской ярости, читавшейся на лице восьмилетнего мальчика, но эта ярость немедленно сменилась замешательством и… стыдом. Влад выронил палку и неосознанно спрятал руки за спину, в то время как щенок, понимая, кому он обязан своим спасением, бросился к Марише. Девочка присела и принялась его гладить:
— Хороший… Обидели тебя…
В сердце Влада бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, он чувствовал обиду и гнев, из-за того, что дочь простолюдинки, более того — служанки, посмела вмешаться в его жизнь. Но в то же время сын господаря ощущал странное беспокойство, и услышать слово упрека от этой девчонки было бы для него горше, чем от отца или наставников. Еще же он чувствовал смутное удовольствие от воспоминания об ужасе, промелькнувшем в ее глазах, когда он повернулся на голос. В дальнейшем эта смесь чувств так и будет сопровождать Влада по жизни, заставляя прятать любовь к женщинам, даже к собственной жене, и выставлять напоказ жестокость и строгость.
Мариша подняла на Влада глаза и тем же тонким голосом, в котором еще слышались слезы, спросила:
— Зачем вы это делали? Это же ваша собака…
Влад потупился и пробормотал:
— Я его воспитываю.
— Ну кто же так воспитывает?
— Да! Воспитываю, чтобы он умел драться против человека с оружием! — заявил сын господаря, и вспомнив манеры отца, добавил — Я не обязан тебе об этом рассказывать, простолюдинка!
Мариша некоторое время смотрела не него, словно пытаясь понять некий сокрытый смысл сказанного Владом, а потом изменившимся голосом сказала:
— Как вам не стыдно лгать! Вы же хотели его убить, когда я к вам подошла!
— Вот еще! Больно надо… — однако лицо Влада залилось такой краской, как будто к нему прилила вся кровь, содержавшаяся в теле сына господаря.
— Ну… Не делайте так больше, пожалуйста. — Мариша села на землю рядом со щенком, и Влад последовал ее примеру, усевшись напротив. — Мне так его было жалко…
— Мужчина должен быть жестоким.
— С врагами, а не со своими.
Глаза Влада вспыхнули:
— Девчонка! Что ты в этом понимаешь?! Ты даже никогда не возьмешь в руки оружия!
Мариша грустно посмотрела на собеседника:
— Но ведь воины сражаются за свою землю, за народ, за истинную веру… Они убивают врагов, которые хотят разорить нашу страну. А со всеми сразу воюют только разбойники… Моя мама рассказывала мне о вашем прадеде, Мирче. Его называют не только Мирчей Великим, но и Мирчей Добрым. Когда турки заставили его платить дань, он не стал вводить новые налоги — он обязал бояр отдавать часть того, что они собирали с простого люда… Он говорил: «Мы не смогли защитить нашу страну — будет справедливо, если мы за это и заплатим».
— Значит, не таким хорошим воином он был, как рассказывают!
— Мама сказала, что он был настоящим мужчиной, потому что не перекладывал ответственность на чужие плечи.
Влад усмехнулся про себя: «Женщины!», и словно в подтверждение его мысли Мариша мечтательно произнесла, подняв глаза к небу:
— А вообще, наверное, мужчиной быть лучше, чем женщиной. Мужчина может повидать другие земли, он сам может отстоять свою честь и защитить тех, кого любит, а женщины только готовят да убирают…
Вот и сейчас сыну господаря очень быстро надоели безобидные игры со щенком. Животное, на свою беду, было обучено приносить брошенную палку, и вот когда оно очередной раз исполнило это, Влад несильно, но все же чувствительно ткнул этой палкой ему в морду. Щенок взвизгнул, тряхнул головой и недоуменно посмотрел на хозяина. Влад снова попытался ударить животное, но на этот раз оно увернулось и попятилось. Сын господаря улыбнулся, и его улыбка не предвещала ничего хорошего. Ему понравилась новая игра, она напомнила ему о том единственном настоящем поединке с Николаем, в котором довелось участвовать, в котором не было правил, как на уроках фехтования. Влад встал в боевую стойку и принялся наносить удары тщетно пытающемуся увернуться от них щенку, тесня того к крепостной стене. Загнав животное в угол, сын господаря перехватил палку двумя руками, словно тяжелый двуручный меч, и занес над головой. Он уже ничего не видел вокруг, кроме сжавшегося живого комочка, и не имел никакого иного желания, кроме убийства. Однако в последний миг что-то коснулось его поднятых рук, и тоненький голос со всхлипом произнес:
— Не надо!
Влад обернулся, и увидел Маришу, обеими руками крепко вцепившуюся в его рукав. Она отпрянула, испугавшись бездне дьявольской ярости, читавшейся на лице восьмилетнего мальчика, но эта ярость немедленно сменилась замешательством и… стыдом. Влад выронил палку и неосознанно спрятал руки за спину, в то время как щенок, понимая, кому он обязан своим спасением, бросился к Марише. Девочка присела и принялась его гладить:
— Хороший… Обидели тебя…
В сердце Влада бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, он чувствовал обиду и гнев, из-за того, что дочь простолюдинки, более того — служанки, посмела вмешаться в его жизнь. Но в то же время сын господаря ощущал странное беспокойство, и услышать слово упрека от этой девчонки было бы для него горше, чем от отца или наставников. Еще же он чувствовал смутное удовольствие от воспоминания об ужасе, промелькнувшем в ее глазах, когда он повернулся на голос. В дальнейшем эта смесь чувств так и будет сопровождать Влада по жизни, заставляя прятать любовь к женщинам, даже к собственной жене, и выставлять напоказ жестокость и строгость.
Мариша подняла на Влада глаза и тем же тонким голосом, в котором еще слышались слезы, спросила:
— Зачем вы это делали? Это же ваша собака…
Влад потупился и пробормотал:
— Я его воспитываю.
— Ну кто же так воспитывает?
— Да! Воспитываю, чтобы он умел драться против человека с оружием! — заявил сын господаря, и вспомнив манеры отца, добавил — Я не обязан тебе об этом рассказывать, простолюдинка!
Мариша некоторое время смотрела не него, словно пытаясь понять некий сокрытый смысл сказанного Владом, а потом изменившимся голосом сказала:
— Как вам не стыдно лгать! Вы же хотели его убить, когда я к вам подошла!
— Вот еще! Больно надо… — однако лицо Влада залилось такой краской, как будто к нему прилила вся кровь, содержавшаяся в теле сына господаря.
— Ну… Не делайте так больше, пожалуйста. — Мариша села на землю рядом со щенком, и Влад последовал ее примеру, усевшись напротив. — Мне так его было жалко…
— Мужчина должен быть жестоким.
— С врагами, а не со своими.
Глаза Влада вспыхнули:
— Девчонка! Что ты в этом понимаешь?! Ты даже никогда не возьмешь в руки оружия!
Мариша грустно посмотрела на собеседника:
— Но ведь воины сражаются за свою землю, за народ, за истинную веру… Они убивают врагов, которые хотят разорить нашу страну. А со всеми сразу воюют только разбойники… Моя мама рассказывала мне о вашем прадеде, Мирче. Его называют не только Мирчей Великим, но и Мирчей Добрым. Когда турки заставили его платить дань, он не стал вводить новые налоги — он обязал бояр отдавать часть того, что они собирали с простого люда… Он говорил: «Мы не смогли защитить нашу страну — будет справедливо, если мы за это и заплатим».
— Значит, не таким хорошим воином он был, как рассказывают!
— Мама сказала, что он был настоящим мужчиной, потому что не перекладывал ответственность на чужие плечи.
Влад усмехнулся про себя: «Женщины!», и словно в подтверждение его мысли Мариша мечтательно произнесла, подняв глаза к небу:
— А вообще, наверное, мужчиной быть лучше, чем женщиной. Мужчина может повидать другие земли, он сам может отстоять свою честь и защитить тех, кого любит, а женщины только готовят да убирают…
Страница 5 из 15
