Над Сигишоарой сгущались тучи. В теплом летнем воздухе разливался аромат сочных плодов, отяжелявших ветви в садах предместий, но тонкие струи холодного ветра с гор предупреждали о надвигающейся непогоде…
Добавить в моё избранное
51 мин, 35 сек 5811
— Моя мать не служанка! — с гордостью возразил Влад.
— Ну, все равно она не может ехать или идти, куда глаза глядят, как мужчина.
— Ей это и не нужно. Если благородная женщина прекрасна, рыцари посвящают ей свои подвиги.
— Ради этих подвигов они путешествуют и сражаются, а она сидит в башне и ждет, когда придут какие-нибудь бродячие музыканты или цыгане с медведем… Ой!
Мариша бросила взгляд поверх головы Влада и, вскочив, оправила одежду. Сын господаря обернулся и увидел отца. Старший Влад стоял, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Взгляд его не выражал ничего, переходя с сына на девчонку, с нее на щенка, а со щенка — снова на сына.
— Ну и чем ты тут занимаешься с моим сыном? — спросил он наконец Маришу. Судя по распространяемому господарем запаху вина, ему было бесполезно объяснять, что дети были не в том возрасте, чтобы заниматься чем-то предосудительным.
— Отец, мы ничего особенного… — заговорил было младший Влад, но немедленно был прерван старшим, в голосе которого прорвался, наконец, обуревавший его гнев:
— Я не тебя спрашиваю!
Рука господаря скользнула к кинжалу на поясе. Мариша сглотнула и торопливо заговорила:
— Я увидела, как молодой господин… э-э-э…
— Говори, как есть!
— … как молодой господин бьет палкой собаку. Он хотел ее убить, и я попросила его так не делать. Потом мы стали разговаривать…
— Хватит. Собаку, значит, бил?! — повернулся господарь к сыну — Знаешь, кто так делает? Пьяные голодранцы, которым больше не на ком злобу выместить!
Неожиданно он сгреб правой рукой Маришу за волосы и почти вплотную подтащил к сыну:
— Что, нравится? Взрослым себя почувствовал? Бабу захотел? Простолюдинку?! Забыл, чему я тебя учил?! В тебе течет кровь великих завоевателей — склавинов, готов и гуннов, а ты…
— Отец, я…
— Целовался с ней?
Сын господаря замотал головой. Властелин Валахии оттолкнул Маришу так, что она едва устояла на ногах и бросил ей:
— Убирайся! — а затем обернулся к сыну и добавил — Сегодня вечером я сам приду посмотреть, как хорошо ты научился драться на мечах.
Очень скоро господарь Валашский принял нелегкое решение. Тяготясь вынужденной зависимостью от Оттоманской Порты, которая разоряла крестьян и унижала воинов, он не видел иного выхода, как обратиться за помощью к христианским государствам — России, Венгрии, Австрии, Польше, а может быть — даже Германии. Но в первую очередь было необходимо заручиться поддержкой венгерского короля. Влад II был готов даже признать себя его вассалом — разумеется, если Валахии будет гарантирована достаточная автономия. Встреча с эмиссаром венгерского короля Сигизмунда должна была состояться в Сигишоаре, в том самом доме, в котором родился восемь лет назад Влад-младший.
Никому, кроме трех или четырех ближайших соратников, не было известно о цели господарского отъезда из замка. Даже для пятнадцати воинов, сопровождавших повелителя Валахии в пути, это была лишь ежегодная встреча с членами городского совета и главами купеческих гильдий. Однако Влад-младший не только отправился вместе с отцом, но и присутствовал при тайной беседе с эмиссаром.
Втроем они, двое взрослых мужчин и восьмилетний мальчик, сидели за столом в запертой комнате. При свете жалкой полулампадки решалась судьба Валахии.
Посланник Сигизмунда выдавал себя за странствующего монаха, которого господарь приютил из милости. Но теперь, откинув с лица капюшон, он снова был тем аристократом и рыцарем, каким родился.
— Вы хорошо уверены в своих силах, князь? Мой господин, если он посчитает взять вас под свое покровительство…
— Не меня! Мою землю. — почти прохрипел Влад II, и было хорошо заметно, какими усилиями он принуждает себя просить чужой помощи.
— Так вот, если мой господин возьмет под свое покровительство вашу землю, то он будет защищать ее от турок всеми силами, даже если ради этого придется созывать новый Крестовый Поход, как в старину. Однако… Однако это станет реальностью лишь в одном случае: если вы, как его «младший союзник», сможете продержаться в борьбе с турками ровно столько, сколько понадобиться, чтобы венгерские армии пришли вам на помощь. А турки мстительны! Они нападут, как только узнают… хотя бы об этом разговоре.
— Ты угрожаешь мне, посол?
— Нет. Если вы передумаете, наш разговор останется между нами. Кроме нас двоих, о нем знают лишь мой господин и ваш сын.
Влад II молчал. Будучи в Валахии самовластным деспотом, держащим в железном кулаке и бояр, и крестьян, и купцов, и даже духовенство, в большой политике он являлся лишь князем маленькой страны, которая была разменной монетой в играх сильных мира сего.
— Я готов ответить «да». — наконец сказал он — Но взамен… Трансильвания. Пусть король Сигизмунд поможет мне овладеть Зибенбергеном.
— Ну, все равно она не может ехать или идти, куда глаза глядят, как мужчина.
— Ей это и не нужно. Если благородная женщина прекрасна, рыцари посвящают ей свои подвиги.
— Ради этих подвигов они путешествуют и сражаются, а она сидит в башне и ждет, когда придут какие-нибудь бродячие музыканты или цыгане с медведем… Ой!
Мариша бросила взгляд поверх головы Влада и, вскочив, оправила одежду. Сын господаря обернулся и увидел отца. Старший Влад стоял, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Взгляд его не выражал ничего, переходя с сына на девчонку, с нее на щенка, а со щенка — снова на сына.
— Ну и чем ты тут занимаешься с моим сыном? — спросил он наконец Маришу. Судя по распространяемому господарем запаху вина, ему было бесполезно объяснять, что дети были не в том возрасте, чтобы заниматься чем-то предосудительным.
— Отец, мы ничего особенного… — заговорил было младший Влад, но немедленно был прерван старшим, в голосе которого прорвался, наконец, обуревавший его гнев:
— Я не тебя спрашиваю!
Рука господаря скользнула к кинжалу на поясе. Мариша сглотнула и торопливо заговорила:
— Я увидела, как молодой господин… э-э-э…
— Говори, как есть!
— … как молодой господин бьет палкой собаку. Он хотел ее убить, и я попросила его так не делать. Потом мы стали разговаривать…
— Хватит. Собаку, значит, бил?! — повернулся господарь к сыну — Знаешь, кто так делает? Пьяные голодранцы, которым больше не на ком злобу выместить!
Неожиданно он сгреб правой рукой Маришу за волосы и почти вплотную подтащил к сыну:
— Что, нравится? Взрослым себя почувствовал? Бабу захотел? Простолюдинку?! Забыл, чему я тебя учил?! В тебе течет кровь великих завоевателей — склавинов, готов и гуннов, а ты…
— Отец, я…
— Целовался с ней?
Сын господаря замотал головой. Властелин Валахии оттолкнул Маришу так, что она едва устояла на ногах и бросил ей:
— Убирайся! — а затем обернулся к сыну и добавил — Сегодня вечером я сам приду посмотреть, как хорошо ты научился драться на мечах.
Очень скоро господарь Валашский принял нелегкое решение. Тяготясь вынужденной зависимостью от Оттоманской Порты, которая разоряла крестьян и унижала воинов, он не видел иного выхода, как обратиться за помощью к христианским государствам — России, Венгрии, Австрии, Польше, а может быть — даже Германии. Но в первую очередь было необходимо заручиться поддержкой венгерского короля. Влад II был готов даже признать себя его вассалом — разумеется, если Валахии будет гарантирована достаточная автономия. Встреча с эмиссаром венгерского короля Сигизмунда должна была состояться в Сигишоаре, в том самом доме, в котором родился восемь лет назад Влад-младший.
Никому, кроме трех или четырех ближайших соратников, не было известно о цели господарского отъезда из замка. Даже для пятнадцати воинов, сопровождавших повелителя Валахии в пути, это была лишь ежегодная встреча с членами городского совета и главами купеческих гильдий. Однако Влад-младший не только отправился вместе с отцом, но и присутствовал при тайной беседе с эмиссаром.
Втроем они, двое взрослых мужчин и восьмилетний мальчик, сидели за столом в запертой комнате. При свете жалкой полулампадки решалась судьба Валахии.
Посланник Сигизмунда выдавал себя за странствующего монаха, которого господарь приютил из милости. Но теперь, откинув с лица капюшон, он снова был тем аристократом и рыцарем, каким родился.
— Вы хорошо уверены в своих силах, князь? Мой господин, если он посчитает взять вас под свое покровительство…
— Не меня! Мою землю. — почти прохрипел Влад II, и было хорошо заметно, какими усилиями он принуждает себя просить чужой помощи.
— Так вот, если мой господин возьмет под свое покровительство вашу землю, то он будет защищать ее от турок всеми силами, даже если ради этого придется созывать новый Крестовый Поход, как в старину. Однако… Однако это станет реальностью лишь в одном случае: если вы, как его «младший союзник», сможете продержаться в борьбе с турками ровно столько, сколько понадобиться, чтобы венгерские армии пришли вам на помощь. А турки мстительны! Они нападут, как только узнают… хотя бы об этом разговоре.
— Ты угрожаешь мне, посол?
— Нет. Если вы передумаете, наш разговор останется между нами. Кроме нас двоих, о нем знают лишь мой господин и ваш сын.
Влад II молчал. Будучи в Валахии самовластным деспотом, держащим в железном кулаке и бояр, и крестьян, и купцов, и даже духовенство, в большой политике он являлся лишь князем маленькой страны, которая была разменной монетой в играх сильных мира сего.
— Я готов ответить «да». — наконец сказал он — Но взамен… Трансильвания. Пусть король Сигизмунд поможет мне овладеть Зибенбергеном.
Страница 6 из 15
