Над Сигишоарой сгущались тучи. В теплом летнем воздухе разливался аромат сочных плодов, отяжелявших ветви в садах предместий, но тонкие струи холодного ветра с гор предупреждали о надвигающейся непогоде…
Добавить в моё избранное
51 мин, 35 сек 5813
Ты нарушил клятву… Ради чего…
— Чтобы спасти свою душу. И душу твоего сына.
Влад II расхохотался:
— Ты состарился и обабился! Что, если я убью тебя, а не ты меня?
— Значит, на то божья воля.
Тырша опустил забрало и пошел на бывшего вождя. Влад II быстро осмотрелся по сторонам, и вдруг двумя шагами отступил к правой стене. Перебросив меч в левую руку, правой он сорвал со стены боевой топор и с шумным выдохом швырнул в предателя. Даниил завалился навзничь. Топор засел в его груди — сказалась невероятная физическая сила господаря. Однако Тырша еще попытался подняться, опираясь на меч, и лишь удар Влада II окончательно оборвал жизнь предателя. Правитель Валахии, шумно и хрипло дыша, окинул взглядом комнату, напоминавшую поле боя. Когда налитые кровью глаза остановились на Владе-младшем, тот отшатнулся — казалось, отец не узнает его и принимает за врага. Но взгляд господаря снова стал осмысленным. Стремительно подойдя к сыну, он положил тяжелую руку тому на плечо и вдруг прижал к себе, не произнося ни слова. Только теперь Влад-младший понял, как любит его отец, скрывавший чувства за суровостью и строгостью. Он не сомневался, что если господарю Валахии придется выбирать между своей жизнью и жизнью сына, он без колебаний бы отдал свою.
— Ты настоящий воин, сынок. — Владу-младшему показалось, что голос отца дрогнул — Ты узнаешь, что такое Орден. Я клянусь тебе всеми силами Земли, Ада и Неба, что ты будешь посвящен!
Господарь схватил свой сигнальный рог и, распахнув настежь окно, изо всех сил протрубил сигнал тревоги. Через считанные мгновения в коридоре первого этажа столпились рыцари-спутники, которым Даниил Тырша от имени предводителя приказал провести ночь вне дома, охраняя внешний периметр личного владения Влада II от неведомой опасности. Повелитель Валахии медленно спускался к ним по лестнице, в одной руке неся факел, в другой — окровавленный клинок.
— Ну? Кто еще сговорился с предателем?! Давай! Выходи! Клянусь крыльями Гидры и ключами Петра, я любому выпущу кишки не хуже, чем тем, сверху! Ты с ними заодно… А может, ты?
Факел озарял лица рыцарей одно за другим, и Влад-младший был уверен, что этим закаленным воинам тогда было куда страшнее, чем ему во время ночной схватки.
Обратный путь к замку отряд господаря проделал без приключений. Все время, потраченное на дорогу, правитель Валахии потратил на размышления над тем, кому была выгодна его смерть и кто смог заставить старого, проверенного рыцаря предать своего вождя. Плодами раздумий он делился только с сыном. Турок Влад II отметал сразу: вряд ли они сумели поколебать верность Даниила Тырши загадочному Ордену. Трансильванские торгаши из Зибенбергена? Но ведь смута, воцарившаяся бы после смерти господаря в Валахии, наверняка вылилась бы в войну между Венгрией и Портой за обладание валашскими землями, а эта война неминуемо затронула бы и Трансильванию. Влад II подозревал венгерского короля, тем более, что покушение совпало с визитом его эмиссара, который не сказал господарю ничего внятного… но зато вполне мог дать добро предателю. А за спиной Венгрии вставала громада ненавидевшего православие католического мира, и в первую очередь Франции, видевшей в рыцарях Красного Дракона если не наследников уничтоженных тамплиеров, то таких же еретиков. Независимая и сильная Валахия, в которой большинство населения придерживается византийского канона, а у власти находится таинственное братство воинов, не была нужна ни туркам, ни «братьям» — европейцам, а естественные союзники, русские, были связаны по рукам и ногам древней враждой с татарами и поляками. Лишь иногда вольные ватаги казаков или дружины бродячих безземельных панов предлагали свою службу валашским воеводам — гонять турченят«. Однако в действительности господарь Валахии мог полагаться лишь на знание местности, верность и самоотверженность простого народа, на который легла бы основная тяжесть чужеземного рабства, и собственную находчивость на поле боя. Ситуация усугублялась еще и тем, что бояре, для которых зависимость от далеких мусульманских или католических владык была привлекательнее сильной власти единого валашского правителя, постоянно враждовали то друг с другом, то с господарем.»
Влад-младший не вернулся в свои детские покои. Отец отвел его в каморку под крышей самой высокой башни, где не было ничего, кроме жесткого топчана, на котором мог спать мальчик. Ничего не объяснив, господарь запер сына на целый день, и тому ничего не оставалось, как наблюдать через окно за суетой людей внизу. Они, спешившие по своим делам, напоминали Владу-младшему муравьев. Трижды отец приносил ему пищу и немного вина. Когда же на окрестности замка пустилась теплая ночь, сын господаря поймал себя на мысли о том, что желал бы провести в этом покое всю оставшуюся жизнь. Удивительно, но скуки он совсем не испытывал.
— Чтобы спасти свою душу. И душу твоего сына.
Влад II расхохотался:
— Ты состарился и обабился! Что, если я убью тебя, а не ты меня?
— Значит, на то божья воля.
Тырша опустил забрало и пошел на бывшего вождя. Влад II быстро осмотрелся по сторонам, и вдруг двумя шагами отступил к правой стене. Перебросив меч в левую руку, правой он сорвал со стены боевой топор и с шумным выдохом швырнул в предателя. Даниил завалился навзничь. Топор засел в его груди — сказалась невероятная физическая сила господаря. Однако Тырша еще попытался подняться, опираясь на меч, и лишь удар Влада II окончательно оборвал жизнь предателя. Правитель Валахии, шумно и хрипло дыша, окинул взглядом комнату, напоминавшую поле боя. Когда налитые кровью глаза остановились на Владе-младшем, тот отшатнулся — казалось, отец не узнает его и принимает за врага. Но взгляд господаря снова стал осмысленным. Стремительно подойдя к сыну, он положил тяжелую руку тому на плечо и вдруг прижал к себе, не произнося ни слова. Только теперь Влад-младший понял, как любит его отец, скрывавший чувства за суровостью и строгостью. Он не сомневался, что если господарю Валахии придется выбирать между своей жизнью и жизнью сына, он без колебаний бы отдал свою.
— Ты настоящий воин, сынок. — Владу-младшему показалось, что голос отца дрогнул — Ты узнаешь, что такое Орден. Я клянусь тебе всеми силами Земли, Ада и Неба, что ты будешь посвящен!
Господарь схватил свой сигнальный рог и, распахнув настежь окно, изо всех сил протрубил сигнал тревоги. Через считанные мгновения в коридоре первого этажа столпились рыцари-спутники, которым Даниил Тырша от имени предводителя приказал провести ночь вне дома, охраняя внешний периметр личного владения Влада II от неведомой опасности. Повелитель Валахии медленно спускался к ним по лестнице, в одной руке неся факел, в другой — окровавленный клинок.
— Ну? Кто еще сговорился с предателем?! Давай! Выходи! Клянусь крыльями Гидры и ключами Петра, я любому выпущу кишки не хуже, чем тем, сверху! Ты с ними заодно… А может, ты?
Факел озарял лица рыцарей одно за другим, и Влад-младший был уверен, что этим закаленным воинам тогда было куда страшнее, чем ему во время ночной схватки.
Обратный путь к замку отряд господаря проделал без приключений. Все время, потраченное на дорогу, правитель Валахии потратил на размышления над тем, кому была выгодна его смерть и кто смог заставить старого, проверенного рыцаря предать своего вождя. Плодами раздумий он делился только с сыном. Турок Влад II отметал сразу: вряд ли они сумели поколебать верность Даниила Тырши загадочному Ордену. Трансильванские торгаши из Зибенбергена? Но ведь смута, воцарившаяся бы после смерти господаря в Валахии, наверняка вылилась бы в войну между Венгрией и Портой за обладание валашскими землями, а эта война неминуемо затронула бы и Трансильванию. Влад II подозревал венгерского короля, тем более, что покушение совпало с визитом его эмиссара, который не сказал господарю ничего внятного… но зато вполне мог дать добро предателю. А за спиной Венгрии вставала громада ненавидевшего православие католического мира, и в первую очередь Франции, видевшей в рыцарях Красного Дракона если не наследников уничтоженных тамплиеров, то таких же еретиков. Независимая и сильная Валахия, в которой большинство населения придерживается византийского канона, а у власти находится таинственное братство воинов, не была нужна ни туркам, ни «братьям» — европейцам, а естественные союзники, русские, были связаны по рукам и ногам древней враждой с татарами и поляками. Лишь иногда вольные ватаги казаков или дружины бродячих безземельных панов предлагали свою службу валашским воеводам — гонять турченят«. Однако в действительности господарь Валахии мог полагаться лишь на знание местности, верность и самоотверженность простого народа, на который легла бы основная тяжесть чужеземного рабства, и собственную находчивость на поле боя. Ситуация усугублялась еще и тем, что бояре, для которых зависимость от далеких мусульманских или католических владык была привлекательнее сильной власти единого валашского правителя, постоянно враждовали то друг с другом, то с господарем.»
Влад-младший не вернулся в свои детские покои. Отец отвел его в каморку под крышей самой высокой башни, где не было ничего, кроме жесткого топчана, на котором мог спать мальчик. Ничего не объяснив, господарь запер сына на целый день, и тому ничего не оставалось, как наблюдать через окно за суетой людей внизу. Они, спешившие по своим делам, напоминали Владу-младшему муравьев. Трижды отец приносил ему пищу и немного вина. Когда же на окрестности замка пустилась теплая ночь, сын господаря поймал себя на мысли о том, что желал бы провести в этом покое всю оставшуюся жизнь. Удивительно, но скуки он совсем не испытывал.
Страница 8 из 15
