Над Сигишоарой сгущались тучи. В теплом летнем воздухе разливался аромат сочных плодов, отяжелявших ветви в садах предместий, но тонкие струи холодного ветра с гор предупреждали о надвигающейся непогоде…
Добавить в моё избранное
51 мин, 35 сек 5814
Более того, понимая, что он видит столь многих, а его не видит никто, что здесь, в башне, охраняемый рыцарями отца, он в большей безопасности, чем кто бы то ни было другой, Влад почувствовал себя богом. Откуда-то снизу доносился звон струн и тихое женское пение. Под него и заснул сын господаря.
Следующий день ему пришлось провести совсем в иных условиях. Отец отвел его в глубокое подземелье и оставил в холодном, сыром каменном мешке, где не на чем было лежать и сидеть. Владу не оставили даже светильника, даже свечи, и в полной темноте бесконечно потянулись часы. Ему казалось, что прошло уже несколько дней, однако никто не приносил ему пищи. Крыс, к счастью, не было, зато откуда-то доносились звон и скрежет, наводившие на мысль о ржавых кандалах, какие-то вздохи и стоны, шаги и шепот. Но было это так редко и так тихо, что мальчик не был уверен, слышит ли он эти звуки на самом деле или они мерещатся ему. В голову лезли мысли о казненных по приказу его отца преступниках и пленниках, о сгнивших заживо в подземелье изменниках… Вряд ли их души, наверняка витающие здесь, как и положено неотомщенным теням, испытывают симпатии к сыну своего убийцы. Словом, когда отец снова пришел за ним, Влад почувствовал себя самым беспомощным и одиноким человеком на свете. Мальчик был готов отдать все, что угодно, чтобы ни секунды более не задерживаться в подземелье! Лишь спустя годы он поймет, для чего нужен был этот первый этап рыцарского посвящения: побывав за два дня Богом и узником, человек убеждался в том, что все быстротечно и преходяще, и пусть неосознанно, но начинал мечтать о твердой опоре на жизненном пути, которой должен был стать Орден.
Хотя Влад-младший провел в подземелье бессонные сутки, сна у него не было ни в одном глазу, да и голода сын господаря не чувствовал. Он покорно следовал за отцом, который повел его еще в какие-то неведомые глубины подземелий, едва освященные рядами факелов на стенах. Вскоре древняя каменная кладка уступила место естественным пещерным сводам, лишь незначительно обработанным руками людей, и Влад перестал понимать, спит он или бодрствует.
Вот навстречу им шагнули две фигуры в латах и черных плащах, показавшиеся мальчику гигантскими. Лишь на мгновение он потерял из виду отца, но когда стал искать его глазами, господаря уже не было рядом. Руки в боевых перчатках схватили Влада-младшего, сорвали с него часть одежды, оставив босым и голым по пояс на холодном каменном полу, затем кто-то завязал ему глаза, и нечеловеческий низкий голос прорычал ему в ухо: «Ступай вперед!»
Влад подчинился и пошел, борясь с искушением выставить вперед руки, потому что каждую секунду опасался споткнуться или удариться о стену. Под сводами пещерного коридора гулко отдавалось эхо его шагов. Больше ни одного звука не достигало ушей мальчика, хотя он чувствовал, что за ним наблюдает со всех сторон множество глаз. Как ни старался он быть осторожным, при очередном шаге он больно дарился большим пальцем правой ноги о каменный выступ и едва не упал, не удержавшись от вскрика боли. На глаза навернулись слезы, и тут же в тишине, в которой только что сгинуло эхо его голоса, раздался тонкий, какой-то козлиный, неописуемо мерзкий смех. К нему присоединилось множество иных голосов, объединенных лишь одним — тем, что ни один из них не был человеческим. Влад слышал злобное рычание и бормотание на неведомом языке, в котором слышалась угроза. Тело его чувствовало движение воздуха, и ему представлялось, как отвратительные бесформенные демоны тянут к нему когтистые лапы и слизистые щупальца, почему-то не решаясь схватить в самый последний момент.
Неожиданно голоса оборвались, зато слуха Влада достиг шум воды, явно исходивший от могучего потока. Порыв ветра бросил ему в лицо холодные капли, и он сделал новый шаг, искренне ожидая падения в воду. Но шум потока исчез, сменившись на треск пламени и запах дыма. Вскоре Владу стало так жарко, словно множество костров пылало поблизости. Дым ударил прямо ему в лицо, потрескивание стало угрожающим, но мальчик собрал все свои силы и шагнул, намереваясь не закричать, даже если наступит на огонь. Однако и огонь исчез так же, как перед ним — вода. Что-то тонкое, острое и холодное уперлось в грудь Влада. Он решил, что это острие кинжала, и замер на месте, но уже знакомый низкий голос рявкнул: «Продолжай путь!». Мальчик шагнул, и «лезвие» сломалось, беззвучно упав на пол. Одновременно с этим с лица Влада сорвали повязку. Пришло время последнего испытания.
Он увидел, что стоит в небольшом зале, освещенном факелами. Вдоль стен замерли рыцари, бывшие двойниками двух, увиденных в начале пути — и каждый направлял на Влада обнаженный меч. А перед самим Владом, на расстоянии десятка шагов, возвышалось ярко освещенное изваяние. Сначала, он решил, что это изображение распятого Христа… Но у извивающегося на каменном орудии пытки, застывшего в вечном исступлении борьбы за жизнь, было мускулистое тело воина, а искаженное болью лицо не имело даже следа смирения и было невыразимо прекрасным.
Следующий день ему пришлось провести совсем в иных условиях. Отец отвел его в глубокое подземелье и оставил в холодном, сыром каменном мешке, где не на чем было лежать и сидеть. Владу не оставили даже светильника, даже свечи, и в полной темноте бесконечно потянулись часы. Ему казалось, что прошло уже несколько дней, однако никто не приносил ему пищи. Крыс, к счастью, не было, зато откуда-то доносились звон и скрежет, наводившие на мысль о ржавых кандалах, какие-то вздохи и стоны, шаги и шепот. Но было это так редко и так тихо, что мальчик не был уверен, слышит ли он эти звуки на самом деле или они мерещатся ему. В голову лезли мысли о казненных по приказу его отца преступниках и пленниках, о сгнивших заживо в подземелье изменниках… Вряд ли их души, наверняка витающие здесь, как и положено неотомщенным теням, испытывают симпатии к сыну своего убийцы. Словом, когда отец снова пришел за ним, Влад почувствовал себя самым беспомощным и одиноким человеком на свете. Мальчик был готов отдать все, что угодно, чтобы ни секунды более не задерживаться в подземелье! Лишь спустя годы он поймет, для чего нужен был этот первый этап рыцарского посвящения: побывав за два дня Богом и узником, человек убеждался в том, что все быстротечно и преходяще, и пусть неосознанно, но начинал мечтать о твердой опоре на жизненном пути, которой должен был стать Орден.
Хотя Влад-младший провел в подземелье бессонные сутки, сна у него не было ни в одном глазу, да и голода сын господаря не чувствовал. Он покорно следовал за отцом, который повел его еще в какие-то неведомые глубины подземелий, едва освященные рядами факелов на стенах. Вскоре древняя каменная кладка уступила место естественным пещерным сводам, лишь незначительно обработанным руками людей, и Влад перестал понимать, спит он или бодрствует.
Вот навстречу им шагнули две фигуры в латах и черных плащах, показавшиеся мальчику гигантскими. Лишь на мгновение он потерял из виду отца, но когда стал искать его глазами, господаря уже не было рядом. Руки в боевых перчатках схватили Влада-младшего, сорвали с него часть одежды, оставив босым и голым по пояс на холодном каменном полу, затем кто-то завязал ему глаза, и нечеловеческий низкий голос прорычал ему в ухо: «Ступай вперед!»
Влад подчинился и пошел, борясь с искушением выставить вперед руки, потому что каждую секунду опасался споткнуться или удариться о стену. Под сводами пещерного коридора гулко отдавалось эхо его шагов. Больше ни одного звука не достигало ушей мальчика, хотя он чувствовал, что за ним наблюдает со всех сторон множество глаз. Как ни старался он быть осторожным, при очередном шаге он больно дарился большим пальцем правой ноги о каменный выступ и едва не упал, не удержавшись от вскрика боли. На глаза навернулись слезы, и тут же в тишине, в которой только что сгинуло эхо его голоса, раздался тонкий, какой-то козлиный, неописуемо мерзкий смех. К нему присоединилось множество иных голосов, объединенных лишь одним — тем, что ни один из них не был человеческим. Влад слышал злобное рычание и бормотание на неведомом языке, в котором слышалась угроза. Тело его чувствовало движение воздуха, и ему представлялось, как отвратительные бесформенные демоны тянут к нему когтистые лапы и слизистые щупальца, почему-то не решаясь схватить в самый последний момент.
Неожиданно голоса оборвались, зато слуха Влада достиг шум воды, явно исходивший от могучего потока. Порыв ветра бросил ему в лицо холодные капли, и он сделал новый шаг, искренне ожидая падения в воду. Но шум потока исчез, сменившись на треск пламени и запах дыма. Вскоре Владу стало так жарко, словно множество костров пылало поблизости. Дым ударил прямо ему в лицо, потрескивание стало угрожающим, но мальчик собрал все свои силы и шагнул, намереваясь не закричать, даже если наступит на огонь. Однако и огонь исчез так же, как перед ним — вода. Что-то тонкое, острое и холодное уперлось в грудь Влада. Он решил, что это острие кинжала, и замер на месте, но уже знакомый низкий голос рявкнул: «Продолжай путь!». Мальчик шагнул, и «лезвие» сломалось, беззвучно упав на пол. Одновременно с этим с лица Влада сорвали повязку. Пришло время последнего испытания.
Он увидел, что стоит в небольшом зале, освещенном факелами. Вдоль стен замерли рыцари, бывшие двойниками двух, увиденных в начале пути — и каждый направлял на Влада обнаженный меч. А перед самим Владом, на расстоянии десятка шагов, возвышалось ярко освещенное изваяние. Сначала, он решил, что это изображение распятого Христа… Но у извивающегося на каменном орудии пытки, застывшего в вечном исступлении борьбы за жизнь, было мускулистое тело воина, а искаженное болью лицо не имело даже следа смирения и было невыразимо прекрасным.
Страница 9 из 15
