Вещи мертвеца

Вообще, всю эту историю со спрятанным на антресолях «кладом» Степа считал гораздо интереснее, чем она казалась на первый взгляд. Слишком уж много вопросов вызывала коробка с кодом, оставленная человеком, который даже свой рабочий ноутбук не удосужился защитить. К сожалению, ответить на эти вопросы было некому.

Время в живом тоннеле проходило незаметно, вернее, оно не шло вовсе. Лениво перелистывая страницы какого-то справочника славянских суеверий, Степа поглядывал на часы в правом нижнем углу экрана и его уже совсем не удивляло, что они показывали без пятнадцати полночь, а на улице по-прежнему светило солнце. И более того, оно за целый день даже не сдвинулось. Бесконечный полдень на бесконечной дороге.

У Пивоварова младшего, как и у большинства людей, время от времени в голове возникали «светлые мысли». Возможно, не так часто, как следовало бы, но все же. Сейчас был именно тот случай.

Степа стоял у обочины и, опершись коленями о дорожное ограждение, справлял малую нужду. При этом он вглядывался в плотный строй деревьев, думая о том, что рано или поздно жажда доберется до него и заставит пересмотреть свое отношение к так безрассудно расходуемым телесным жидкостям. Тут то «светлая мысль» и пришла.

А что, если у этой необыкновенной дороги совершенно обыкновенный лес? Что если эти дебри — всего лишь оградительный слой, цель которого убедить жертву в безысходности положения?

Эта мысль, такая чистая и яркая, настолько резко ворвалась в сознание Степы, что его рука, сжимавшая заветный орган, невольно дрогнула, направляя струю прямо на лакированные туфли.

— Ах ты ж, твою ж мать! — вскрикнул Пивоваров и отступил на шаг назад, неловко отряхивая ногу, при этом разбрызгивая раскаленный асфальт вокруг себя сверкавшими в полуденном солнце каплями.

Вывернув наизнанку пиджак (подкладка была гораздо светлее) Степа повязал его вокруг головы, тем самым защищая мозги от перегрева, а глаза от уже порядком поднадоевшего пота. Затем, с полным вызова взглядом подошел к дорожному ограждению и замер в нерешительности. В нем опять спорили послушный сын и постовой. Первый говорил, что главное правило потерявшегося, а именно им Степа и являлся, это стоять на месте и ждать спасения. Второй же, с кличем «спасение утопающего дело рук самого утопающего» тянул его в лес.

Пивоваров обернулся и посмотрел на пыльный монумент «Шевроле», который манил в свое лоно прохладой кондиционера, а затем снова на лес, взвешивая все за и против.

Битва мнений была долгой, но на этот раз победил постовой.

— Наши то портные храбрые какие, — начал тихо Степа, словно викинг, заводящий себя боевой песней перед сражением, — Не боимся мы зверей, ни волков, ни медведей. А как вышли за калитку да увидели улитку — испугалися, разбежалися. Вот они какие, храбрые портные!

Зажмурившись, он перемахнул через ограждение и спустя секунду затерялся среди кустарника и стволов деревьев.

Он продирался сквозь заросли, стараясь держать направление по собственной мелкой тени. Изредка оборачиваясь, он все надеялся разглядеть между ветками и листьями оставленный позади автомобиль, но лес сомкнулся так плотно, что это было просто невозможно.

Спустя примерно час непрерывной борьбы с противящейся чужаку природой, он, обессиленный и сонный, споткнулся о корягу и упал. Лениво перевернувшись на спину, Степа посмотрел на небо, оно ярко-синей пеленой просачивалось между листьями и было девственно чистым. Ни единого облачка, ни дымки, ни тонкого инверсионного следа самолета. Лишь бесконечное синее поле с одиноким желтым диском солнца.

— Надо вставать, — прохрипел Степа себе под нос, — а не то подохну прямо тут.

Но вставать совсем не хотелось. На реальных часах, где-то там позади, в автомобиле, было уже давно за полночь, в то время как Степины внутренние совершенно сошли с ума. Этот яркий, не меняющийся свет сбивал организм с толку, путая не только разум, но и тело.

Усилием воли, которую ранее за собой Пивоваров не замечал, он заставил себя подняться и на дрожащих от усталости ногах продолжил путь.

Сказать, что он испытывал разочарование — не сказать ничего. В голове Степы бушевала настоящая буря из мыслей и эмоций. Первой, конечно, была радость, когда он в просветах между стволами деревьев разглядел что-то, разительно отличающееся от уже успевшей поднадоесть земли. Затем была надежда, когда это что-то оказалось ничем иным как асфальтом. А завершающим коктейль чувством была растерянность, когда он, ковыляя, буквально выпал из лесу на этот самый спасительный асфальт и обнаружил стоящий у противоположенной обочины дороги, Сашин «Шевроле».

Сперва Степа подумал, что это галлюцинация, что у него просто тепловой удар и он бредит, но, подойдя поближе и прикоснувшись рукой к раскаленному металлу он почувствовал боль, и боль была вполне реальной.

— Херня какая-то, — он ввалился на водительское сидение, захлопнул дверь и включил кондиционер.