Та, кого окликнули по имени, казалось, не подавала признаков жизни. Неестественно скрючившись в автобусном кресле, светловолосая миловидная девушка не реагировала на происходящее вокруг…
Добавить в моё избранное
48 мин, 30 сек 17844
Вы ведь сможете позаботиться о ребенке?
Пенелопа кивнула.
Джинджер беременна и пыталась убить своё дитя. Слова «Джинджер» и«убить» не хотели складываться в одно предложение. Бог ты мой, Джинджер, которая и мухи не обидит! Наверняка, её заставил сделать этот кошмарный поступок ублюдок Дрейк. Пенелопа собственноручно выцарапает ему его тухлые рыбьи глаза!
— Вы можете пройти в палату, — приветливо улыбнулась хорошенькая черноволосая медсестра. Пенелопа, решив позже разобраться со всем навалившемся на неё, прошла за медсестрой.
Джинджер лежала в больничной кровати, к ноздрям её тянулись две тоненькие трубочки. В целом же, подруга уже не напоминала бесплотный призрак. Длинные светлые волосы разметались по подушке. Пенелопа присела рядом и пригладила непослушные золотистые пряди. Джинджер открыла огромные испуганные, как у олененка, серые глаза.
— Дура, — безобидно бросила Пен, хотя внутри у неё всё клокотало.
— Прости, Пен, — на глаза Джинджер навернулись слёзы. — Но Дрейк сказал, что, если я не избавлюсь от ребёнка, он бросит меня. А я люблю его, Пен… ты же знаешь, если он бросит меня, я умру!
— Заткнись, Джиндж. Ты сохранишь ребёнка, а я лично спущу этому козлу его вонючую шкуру. Я помогу вырастить тебе малыша, даже если наступит апокалипсис!— решительно сжала губы Пенелопа.
— Ох, Пен… -простонала Джинджер. Ей было больно там, внутри, будто ребёнок, обидевшись на попытку его убийства, решил отомстить матери. — Тихо, детка, тихо. Ты остаешься, милый.
И хотя Джинджер была не готова к беременности и, тем более, к воспитанию детей, слова Пенелопы подействовали на неё успокаивающе. Ей нужно, чтобы кто-нибудь её любил. Если это будет её ребёнок — тем лучше.
Глава II.
Голос, зовущий во тьме, то приближается, то отдаляется. Прекрасный, полный грусти и какой-то горькой нежности. Я хочу домой. Пожалуйста, отпусти меня домой. Эта прекрасная дева, расплывчатые очертания которой я вижу, хочет, чтобы я подошел к ней. Мама, пожалуйста…
Ты слышишь этот страшный хлопот? То хлопают крылья демонов. Они вновь и вновь прилетают сюда, чтобы терзать её тело. Она — ангел, свергнутый с небес за своё любопытство и сострадание к людям. Мама, я должен помочь ей. Пожалуйста, от…
Пенелопа проснулась от дикого крика Джинджер. Внезапное пробуждение от сладкого сна сказалось на реакции девушки, и она не сразу заметила, что вся постель Джинджер была в крови. В нос ударил тяжелый запах металла, и Пен затошнило.
— Джинджер! — охрипшим ото сна голосом заорала девушка. — Где ты?
Кровь. Повсюду просто лужи крови. И везде этот ужасный металлический запах. Пенелопа, стараясь не вступать в багровые лужи, шла по следам подруги. В голову Пен лезли всякие страшные мысли, вплоть до того, что Джинджер вновь хочет убить своё дитя. Такое было уже два раза, после того случая в больнице. Первый раз Пенелопе удалось выловить подругу из ванны, где Джинджер уже начала захлёбываться. Приведя в сознание и успокоив подругу, Пенелопа потребовала ответа на вопрос, зачем она это сделала.
— Рёбенок хочет, чтобы я отпустила его… — сказала тогда Джинджер, уставившись в одно точку на стене. — Он нашёптывает мне на ухо, что ему нужно спасти ангела…
Пенелопа тогда залепила ей пощечину. Она справедливо считала, что Джинджер злоупотребляет обезболивающем, вот и снятся ей всякие кошмары, что в совместности с нежеланием рёбенка превратилось в навязчивою идею убийства. Второй раз Джинджер спрыгнула с лестницы, переломав себе несколько ребёр. Но ребёнка вновь удалось спасти — хотя, как сказал врач, ещё пару минут, и было бы поздно. Пенелопа даже восхитилась жизненной стойкостью малыша — ещё не родился, а уж е так отчаянно борется за жизнь.
Сердце Пен почуяло, что сейчас было всё намного серьёзней. Только бы успеть помешать Джинджер. Только бы успеть.
Крик, полный боли и отчаяния, раздался из ванной. Пенелопа, оскальзываясь на скользком от крови полу, побежала туда.
— Стой, Джинджер!
Девушка сидела на полу возле ванной. Кипенно-белый кафель резко контрастировал с багровой кровью Джинджер. В слабеющей руке она держала длинный нож. Джинджер подняла замутненные болью глаза на Пен:
— Понимаешь, Пенни, так надо. Он должен помочь своему ангелу.
— Дура!— взвизгнула Пен и наотмашь ударила Джинджер. Та со всхлипываниями завалилась на бок, нож, вывалившись, зазвенел по плиткам.
— Что ты сделала с ним?! Что?? — орала Пенелопа, не помня себя, тряся Джинджер за плечи. Кроме рыданий, от подруги ничего нельзя было услышать.
Наконец Пенелопа устала трясти Джинджер, и обессилено опустилась рядом с ней. Джинджер подняла заплаканные красные глаза на подругу.
— Я…
— Заткнись, — холодно бросила Пен. — Мы сейчас едем в больницу.
— Уже не надо, Пен, — улыбнулась сквозь слёзы Джинджер.
Пенелопа кивнула.
Джинджер беременна и пыталась убить своё дитя. Слова «Джинджер» и«убить» не хотели складываться в одно предложение. Бог ты мой, Джинджер, которая и мухи не обидит! Наверняка, её заставил сделать этот кошмарный поступок ублюдок Дрейк. Пенелопа собственноручно выцарапает ему его тухлые рыбьи глаза!
— Вы можете пройти в палату, — приветливо улыбнулась хорошенькая черноволосая медсестра. Пенелопа, решив позже разобраться со всем навалившемся на неё, прошла за медсестрой.
Джинджер лежала в больничной кровати, к ноздрям её тянулись две тоненькие трубочки. В целом же, подруга уже не напоминала бесплотный призрак. Длинные светлые волосы разметались по подушке. Пенелопа присела рядом и пригладила непослушные золотистые пряди. Джинджер открыла огромные испуганные, как у олененка, серые глаза.
— Дура, — безобидно бросила Пен, хотя внутри у неё всё клокотало.
— Прости, Пен, — на глаза Джинджер навернулись слёзы. — Но Дрейк сказал, что, если я не избавлюсь от ребёнка, он бросит меня. А я люблю его, Пен… ты же знаешь, если он бросит меня, я умру!
— Заткнись, Джиндж. Ты сохранишь ребёнка, а я лично спущу этому козлу его вонючую шкуру. Я помогу вырастить тебе малыша, даже если наступит апокалипсис!— решительно сжала губы Пенелопа.
— Ох, Пен… -простонала Джинджер. Ей было больно там, внутри, будто ребёнок, обидевшись на попытку его убийства, решил отомстить матери. — Тихо, детка, тихо. Ты остаешься, милый.
И хотя Джинджер была не готова к беременности и, тем более, к воспитанию детей, слова Пенелопы подействовали на неё успокаивающе. Ей нужно, чтобы кто-нибудь её любил. Если это будет её ребёнок — тем лучше.
Глава II.
Голос, зовущий во тьме, то приближается, то отдаляется. Прекрасный, полный грусти и какой-то горькой нежности. Я хочу домой. Пожалуйста, отпусти меня домой. Эта прекрасная дева, расплывчатые очертания которой я вижу, хочет, чтобы я подошел к ней. Мама, пожалуйста…
Ты слышишь этот страшный хлопот? То хлопают крылья демонов. Они вновь и вновь прилетают сюда, чтобы терзать её тело. Она — ангел, свергнутый с небес за своё любопытство и сострадание к людям. Мама, я должен помочь ей. Пожалуйста, от…
Пенелопа проснулась от дикого крика Джинджер. Внезапное пробуждение от сладкого сна сказалось на реакции девушки, и она не сразу заметила, что вся постель Джинджер была в крови. В нос ударил тяжелый запах металла, и Пен затошнило.
— Джинджер! — охрипшим ото сна голосом заорала девушка. — Где ты?
Кровь. Повсюду просто лужи крови. И везде этот ужасный металлический запах. Пенелопа, стараясь не вступать в багровые лужи, шла по следам подруги. В голову Пен лезли всякие страшные мысли, вплоть до того, что Джинджер вновь хочет убить своё дитя. Такое было уже два раза, после того случая в больнице. Первый раз Пенелопе удалось выловить подругу из ванны, где Джинджер уже начала захлёбываться. Приведя в сознание и успокоив подругу, Пенелопа потребовала ответа на вопрос, зачем она это сделала.
— Рёбенок хочет, чтобы я отпустила его… — сказала тогда Джинджер, уставившись в одно точку на стене. — Он нашёптывает мне на ухо, что ему нужно спасти ангела…
Пенелопа тогда залепила ей пощечину. Она справедливо считала, что Джинджер злоупотребляет обезболивающем, вот и снятся ей всякие кошмары, что в совместности с нежеланием рёбенка превратилось в навязчивою идею убийства. Второй раз Джинджер спрыгнула с лестницы, переломав себе несколько ребёр. Но ребёнка вновь удалось спасти — хотя, как сказал врач, ещё пару минут, и было бы поздно. Пенелопа даже восхитилась жизненной стойкостью малыша — ещё не родился, а уж е так отчаянно борется за жизнь.
Сердце Пен почуяло, что сейчас было всё намного серьёзней. Только бы успеть помешать Джинджер. Только бы успеть.
Крик, полный боли и отчаяния, раздался из ванной. Пенелопа, оскальзываясь на скользком от крови полу, побежала туда.
— Стой, Джинджер!
Девушка сидела на полу возле ванной. Кипенно-белый кафель резко контрастировал с багровой кровью Джинджер. В слабеющей руке она держала длинный нож. Джинджер подняла замутненные болью глаза на Пен:
— Понимаешь, Пенни, так надо. Он должен помочь своему ангелу.
— Дура!— взвизгнула Пен и наотмашь ударила Джинджер. Та со всхлипываниями завалилась на бок, нож, вывалившись, зазвенел по плиткам.
— Что ты сделала с ним?! Что?? — орала Пенелопа, не помня себя, тряся Джинджер за плечи. Кроме рыданий, от подруги ничего нельзя было услышать.
Наконец Пенелопа устала трясти Джинджер, и обессилено опустилась рядом с ней. Джинджер подняла заплаканные красные глаза на подругу.
— Я…
— Заткнись, — холодно бросила Пен. — Мы сейчас едем в больницу.
— Уже не надо, Пен, — улыбнулась сквозь слёзы Джинджер.
Страница 2 из 14
