Светловолосое Дитя

Ведь ни в одной страшной сказке чудовище не должно улыбаться такой счастливой улыбкой, как только что улыбнулся я.

Я поднялся с земли, держась за ствол дерева, вытряхнул из волос землю и пыль и пошел в главный корпус.

— Ники? Зайди, пожалуйста, к миссис Нартон. Она хочет тебя видеть.

Миссис Нартон-старая крыса-директриса-была самой нелюбимой персоной во всей «Стране щенят». По аналогии с щенками, её называли просто сукой. Она редко вызвала кого-либо к себе в кабинет, и поэтому я ощутил некоторое беспокойство. Собственно, волноваться мне было не о чем — я прекрасно учился и у меня было примерное поведение, никогда не начинал драку первым и всегда охотней проводил время с моим любимым музыкальным инструментом — альт-скрипкой, доставшейся мне в наследство от Пенелопы. Я любил музыкальные шкатулки, а также всевозможные шкатулки с сюрпризами. Но что надо от меня этой грымзе?

У меня засосало под ложечкой, и я неуверенно толкнул вперёд массивную дверь кабинета миссис Нартон.

Глава II.

Стук, стук, стук. Неуверенный шорох моих ботинок и раздражающее стучание карандашом вдалеке. За руку меня держит та самая воспитательница, что позвала в этот кабинет. Мне не нужна ничья помощь, я могу идти и сам. Вырываюсь, но женская рука подобна железным тискам — так больно сдавливает руку, что она превращается в лёд.

— Ники Роуан Суаре? — послышался старческий скрипучий голос миссис Нартон. — Мальчик мой, мы ждали тебя с самого утра. Где ты был всё это время?

— Я… — попытался разжать губы я.

— Его снова избили, настоятельница, — торопливый тоненький, как у мышки голос моей воспитательницы. — Вы же знаете, как к Ники относятся в приюте. Я едва сумела…

— Довольно, Сара. Оставь нас. Этот разговор касается только нас с Ники… ну, и еще одного человека. Очень важного человека для этого мальчика.

Я почувствовал, как меня бесцеремонно толкнули в мягкое кресло. Хлопнула дверь — вышла воспитательница, и теперь я остался один на один с миссис Нартон. По коже пробежал незнакомый доселе неприятный холодок. Я очень не хотел, чтобы меня выкинули из приюта — всё же, я неплохо научился узнавать, что со мной будет дальше, я изучил своих сверстников и знал, чего от них можно ожидать. К тому же, здесь у меня были и редкие друзья, к примеру, мой учитель музыки — пожилой француз-маэстро, хваливший меня за усердие и тонкий музыкальный слух. Мысль о том, что я могу лишиться этих крох радости, разбивала моё сердце вдребезги.

— Ники.

Голос миссис Нартон вырвал меня из тяжелых мыслей.

— Да, миссис Нартон?

— Сынок, похоже, что тебе повезло, — голос старой настоятельницы звучал по-матерински тепло и участливо. — Тобой заинтересовался один очень хороший человек. Его имя Уильям Гэвинс, он психиатр и уважаем обществом. Он хочет узнать тебя поближе. Ты ведь делаешь большие успехи в учёбе, не так ли?

— Да, миссис Нартон, — замявшись с ответом, сказал я.

— В развитии своём ты намного превосходишь своих сверстников, Суаре. А на твой… кхм… недостаток мало кто посмотрит, если тебя усыновит такая знаменитость, как мистер Гэвинс.

— Он собирается меня усыновить? — от волнения у меня пересохло в горле.

— Официального подтверждению этому не было. Но его представитель шепнул мне на ушко, что мистер Гэвинс весьма в этом заинтересован.

— Вот как, — протянул я. Мои чувства были в смятении, будто только что в моей душе случился какой-то природный катаклизм, вроде извержения вулкана в Помпеях или, что более вероятно, Всемирного потопа.

— Завтра днём он прибудет сюда. Постарайся выглядеть хорошо, сынок. И помни, судьба посылает тебе великий шанс. Другого может и не быть никогда.

Я кивнул. Подумать только, возможно, завтра у меня появится отец, который будет любить меня и никому не даст в обиду. Мы будем вместе проводить время, и строить смешные кораблики, ездить за горд на уик-энды, а может быть даже, он купит мне большую и верную собаку, и я буду гулять с ней в парке.

Тоска сковала моё сердце. Ерунда. Я рассуждал, как обыкновенный двенадцатилетний мальчишка, изголодавшийся по любви и заботе, которому никогда не читали сказок на ночь и не пекли торты на дни рождения. Психиатр Уильям Гэвинс, возможно, и заинтересовался мной лишь потому, что я так отличаюсь от остальных двенадцатилетних мальчишек. Призрак счастливой семьи, равно как призрак большого ушастого сенбернара растворились в воздухе.

— Удачи тебе завтра, Ники.

Я открыл дверь и на прощание отблагодарил миссис Нартон. Всё же она сделала для меня всё, что могла — и я буду счастлив, даже если мой будущий отец будет занудным скелетообразным фрейдистом. Свой дом значит гораздо больше, чем приют, каким бы комфортабельным он ни был.

Ночью мне приснилась тётушка Пенелопа. Она была в белой прозрачной ночной рубашке, её лицо было закрыто длинными каштановыми волосами.