Та, кого окликнули по имени, казалось, не подавала признаков жизни. Неестественно скрючившись в автобусном кресле, светловолосая миловидная девушка не реагировала на происходящее вокруг…
Добавить в моё избранное
48 мин, 30 сек 17852
Я коснулся её белых рук — они были холодны, как лёд.
«Тётушка, я люблю тебя»,
Я откинул с её лица каштановые кудри и увидел своё зеркальное отражение — уродливые кожистые вмятины вместо глаз, тонкий аристократический нос, полноватые губы. Тётушка улыбнулась мне рассеянной невинной улыбкой и потянулась ко мне. Её ледяные руки коснулись моей шеи, и я почувствовал её солоноватые губы на своих губах. Так вот какой вкус у мёртвых — соль и горечь, соль и вино.
«Я тоже тебя люблю, Ники».
Ласковый голос этого странного существа, одновременно так похожего на меня и на тётю Пен успокаивал меня. Её язык переплёлся с моим, нежно лаская и предельно возбуждая мои чувства. Я провёл рукой по её щеке, и в моей ладони остался лоскут её кожи. Продолжая целовать меня, тётушка Пен разлагалась прямо у меня на глазах — будто из гусеницы выбиралась на волю прекрасная бабочка. Я ощутил тонкий запах шелкопряда. Обессиленная поцелуем, тётушка откинулась назад. Я с легкостью удерживал её в своих руках — от неё остался всего лишь истлевший остов. Я положил тётушку на землю и нежно поцеловал в лоб.
«Когда-нибудь мы вновь встретимся, Ники», — металлом прозвенел голос мертвой в моей голове. Я улыбнулся счастливой улыбкой. Для меня это было бы раем.
Умытый, причесанный и красиво одетый, я сидел в кабинете миссис Нартон и смиренно ждал своей участи. Уильям Гэвинс должен был появиться с минуты на минуту. В воздухе витал дух смятения и неуверенности — настоятельница всё время стучала карандашом по лаковой поверхности стола. Меня эти монотонные звуки вводили в транс, казалось, если она прикажет мне заснуть, я уроню голову на грудь и немедленно выключусь. Чтобы успокоиться, я заставил себя вспоминать ноты произведений, которые мне сказал выучить мой учитель музыки.
Скрип двери. Походка уверенного в себе человека. Запах дорогих мужских духов.
«Встань!» — шепот настоятельницы слева.
Я неловко встал. Впервые я ощущал такую робость перед человеком. Я стоял, опустив голову, занавесив лицо светлой челкой. Я боялся, что, взглянув на меня, мистер Гэвинс громко рассмеётся и скажет что-нибудь обидное.
— Здравствуй, Ники, — приятный мужской баритон. Мистер Гэвинс пожимает мне руку, у него тёплые сухие ладони и крепкое рукопожатие. — Меня зовут Уильям Гэвинс. Я хочу поболтать с тобой, сынок. Ты ведь не против?
— Нет, — неуверенно пискнул я.
— Ну же, выше голову, Ники! Я многое о тебе слышал, — дружеский смешок. — Может, покажешь мне свои знания? Наедине?
— Да, конечно, мистер Гэвинс, — осмелел я. — Если хотите, я мог бы показать Вам наш чудесный парк. Там поют удивительные птицы. Там моё Убежище.
— Интересно. Конечно, покажи мне.
Я несмело улыбнулся. Широкая ладонь мистера Гэвинса легла мне на спину, и мы вышли из кабинета настоятельницы. Я ощутил, что начинаю влюбляться в Уильяма Гэвинса.
Глава III.
— Скажи, малыш, тебе никогда не хотелось сделать что-то особое?— тепло произнес мистер Гэвинс, идя рядом со мной по тихим тропинкам парка.
— Полететь в космос или найти Атлантиду? — улыбнулся я. Легкий ветерок приятно освежал моё горящее лицо; стоял нежный запах цветущих яблонь.
— Хм, что-то вроде этого. Видишь ли, я выделил тебя среди остальных ребят по твоему острому уму и развитости. Есть одна вещь, которая меня очень интересует, Ники. Я расскажу о ней чуть позже. Скажи, ты когда-нибудь разгадывал головоломки? Я не имею в виду дешёвые подделки по 17 центов, которые продаются в каждой лавке. Я говорю о настоящих головоломках.
Я кивнул.
— Иногда я имел счастье сталкиваться с этим. Мой учитель музыки давал мне несколько таких, настоящих головоломок.
— И что же? Ты сумел найти ключ к ним?
— Да. Но это стоило мне не одной бессонной ночи, — улыбнулся я.
— Ясно, — в голосе Гэвинса послышалось одобрение. — А твой учитель музыки рассказывал тебе о чудесных головоломках, открывая которые, ты сможешь получить доступ к Раю?
— Он что-то упоминал об одной… шкатулке Ле Мершена, кажется.
— Лемаршана, сынок. А что бы ты сделал, если бы я дал тебе такую шкатулку? Открыл бы её?
— Да. Мне интересно узнать, есть ли настоящий Рай или же это всё выдумки моей бабки и религиозных фанатиков.
«А ещё я бы хотел увидеть тётушку Пенелопу и ангелов, что являются ко мне во снах», — мысленно закончил я.
— Я дам тебе такую возможность, Ники, — тихо проговорил мистер Гэвинс и потрепал меня по плечу. — Я не ошибся в тебе. Завтра я подпишу официальные бумаги на твоё усыновление.
От неожиданности я потерял дар речи. Миссис Нартон была права, и меня действительно усыновит этой влиятельный человек? Неужели мои ангелы услышали мою мольбу? В горле комком встали слёзы — если бы я только мог плакать… Видимо, мой будущий отец это почувствовал и прижал меня к себе.
«Тётушка, я люблю тебя»,
Я откинул с её лица каштановые кудри и увидел своё зеркальное отражение — уродливые кожистые вмятины вместо глаз, тонкий аристократический нос, полноватые губы. Тётушка улыбнулась мне рассеянной невинной улыбкой и потянулась ко мне. Её ледяные руки коснулись моей шеи, и я почувствовал её солоноватые губы на своих губах. Так вот какой вкус у мёртвых — соль и горечь, соль и вино.
«Я тоже тебя люблю, Ники».
Ласковый голос этого странного существа, одновременно так похожего на меня и на тётю Пен успокаивал меня. Её язык переплёлся с моим, нежно лаская и предельно возбуждая мои чувства. Я провёл рукой по её щеке, и в моей ладони остался лоскут её кожи. Продолжая целовать меня, тётушка Пен разлагалась прямо у меня на глазах — будто из гусеницы выбиралась на волю прекрасная бабочка. Я ощутил тонкий запах шелкопряда. Обессиленная поцелуем, тётушка откинулась назад. Я с легкостью удерживал её в своих руках — от неё остался всего лишь истлевший остов. Я положил тётушку на землю и нежно поцеловал в лоб.
«Когда-нибудь мы вновь встретимся, Ники», — металлом прозвенел голос мертвой в моей голове. Я улыбнулся счастливой улыбкой. Для меня это было бы раем.
Умытый, причесанный и красиво одетый, я сидел в кабинете миссис Нартон и смиренно ждал своей участи. Уильям Гэвинс должен был появиться с минуты на минуту. В воздухе витал дух смятения и неуверенности — настоятельница всё время стучала карандашом по лаковой поверхности стола. Меня эти монотонные звуки вводили в транс, казалось, если она прикажет мне заснуть, я уроню голову на грудь и немедленно выключусь. Чтобы успокоиться, я заставил себя вспоминать ноты произведений, которые мне сказал выучить мой учитель музыки.
Скрип двери. Походка уверенного в себе человека. Запах дорогих мужских духов.
«Встань!» — шепот настоятельницы слева.
Я неловко встал. Впервые я ощущал такую робость перед человеком. Я стоял, опустив голову, занавесив лицо светлой челкой. Я боялся, что, взглянув на меня, мистер Гэвинс громко рассмеётся и скажет что-нибудь обидное.
— Здравствуй, Ники, — приятный мужской баритон. Мистер Гэвинс пожимает мне руку, у него тёплые сухие ладони и крепкое рукопожатие. — Меня зовут Уильям Гэвинс. Я хочу поболтать с тобой, сынок. Ты ведь не против?
— Нет, — неуверенно пискнул я.
— Ну же, выше голову, Ники! Я многое о тебе слышал, — дружеский смешок. — Может, покажешь мне свои знания? Наедине?
— Да, конечно, мистер Гэвинс, — осмелел я. — Если хотите, я мог бы показать Вам наш чудесный парк. Там поют удивительные птицы. Там моё Убежище.
— Интересно. Конечно, покажи мне.
Я несмело улыбнулся. Широкая ладонь мистера Гэвинса легла мне на спину, и мы вышли из кабинета настоятельницы. Я ощутил, что начинаю влюбляться в Уильяма Гэвинса.
Глава III.
— Скажи, малыш, тебе никогда не хотелось сделать что-то особое?— тепло произнес мистер Гэвинс, идя рядом со мной по тихим тропинкам парка.
— Полететь в космос или найти Атлантиду? — улыбнулся я. Легкий ветерок приятно освежал моё горящее лицо; стоял нежный запах цветущих яблонь.
— Хм, что-то вроде этого. Видишь ли, я выделил тебя среди остальных ребят по твоему острому уму и развитости. Есть одна вещь, которая меня очень интересует, Ники. Я расскажу о ней чуть позже. Скажи, ты когда-нибудь разгадывал головоломки? Я не имею в виду дешёвые подделки по 17 центов, которые продаются в каждой лавке. Я говорю о настоящих головоломках.
Я кивнул.
— Иногда я имел счастье сталкиваться с этим. Мой учитель музыки давал мне несколько таких, настоящих головоломок.
— И что же? Ты сумел найти ключ к ним?
— Да. Но это стоило мне не одной бессонной ночи, — улыбнулся я.
— Ясно, — в голосе Гэвинса послышалось одобрение. — А твой учитель музыки рассказывал тебе о чудесных головоломках, открывая которые, ты сможешь получить доступ к Раю?
— Он что-то упоминал об одной… шкатулке Ле Мершена, кажется.
— Лемаршана, сынок. А что бы ты сделал, если бы я дал тебе такую шкатулку? Открыл бы её?
— Да. Мне интересно узнать, есть ли настоящий Рай или же это всё выдумки моей бабки и религиозных фанатиков.
«А ещё я бы хотел увидеть тётушку Пенелопу и ангелов, что являются ко мне во снах», — мысленно закончил я.
— Я дам тебе такую возможность, Ники, — тихо проговорил мистер Гэвинс и потрепал меня по плечу. — Я не ошибся в тебе. Завтра я подпишу официальные бумаги на твоё усыновление.
От неожиданности я потерял дар речи. Миссис Нартон была права, и меня действительно усыновит этой влиятельный человек? Неужели мои ангелы услышали мою мольбу? В горле комком встали слёзы — если бы я только мог плакать… Видимо, мой будущий отец это почувствовал и прижал меня к себе.
Страница 9 из 14
