Джованни устал настолько, что готов был послать всё к чёрту. Но вместо этого заглотил ещё одну дозу кофеина, размышляя, что можно было бы и ширнуться, всё равно все собирались передохнуть. Почему бы и не станцевать свою дорожку смерти весело и по вене?
Добавить в моё избранное
49 мин, 12 сек 8242
Была и польза от голодной диеты: всё встало на свои места, и Чиано научился быть в одиночестве.
«За это надо вынести огромную благодарность садистке», — улыбнулся Джованни, лениво отмахиваясь от жирных мух.
Можно было бесконечно валяться, щуриться на солнце и переваривать пищу. В голове не звучали посторонние голоса, совесть сдохла и разлагалась остатками обеда, а жизнь стала простой и понятной. Правда, по-прежнему было неясно, что готовит будущее, но с проблемами надо разбираться по мере поступления, а не выдумывать их заранее.
Первая свалилась пинком в ребра через несколько минут блаженной дремоты. Джованни выругался и подпрыгнул, чувствуя, как набитый живот прибивает его к полу клетки.
«Хватит валяться, — строго сказала Сестра. — Ты… ты весь в крови. Грязный. Пора привести себя в порядок и стать человеком. И приступить к работе».
Чиано посмотрел на садистку, но ничего не сказал: вышел из клетки, чтобы отмыться и надеть чистую одежду. Он и в самом деле должен был стать частью этого общества, а потому было глупо спорить и пытаться отстоять своё право на трёхразовое питание и безделие.
Джованни послушно выполнял любые приказы. Говорили мыть пол — он мыл. Тщательно, как у себя дома. Отправляли на занятия по единоборствам — он усердно тренировался, знакомясь с новыми возможностями своего тела. Посылали в город за припасами — он шёл. В конце концов, он и сам нуждался в чистом и новом. Джованни радовался, что ему не приказывали заниматься с едой, потому что это было — всё ещё — выше его сил. Стоило представить, как он моет и бреет людей, готовя их в последний путь на обеденный стол, как к горлу подкатывал непроглатываемый комок. Но нельзя было не признать, что организованное потребление пищи было на пользу всем. Людей поглощали целиком, и община в полсотни Новых вполне могла обойтись всего парой тел вместо того, чтобы украсить улицы Рима пятидесятью надкушенными трупами.
Правда, обижало, что Джованни не пускали на охоту. Было скучно находиться в пределах тюрьмы, когда другие загоняли пищу, несмотря на то, что дом Царицы Небесной был огромен.
Ветер доносил свежие запахи с Тибра, и Чиано чувствовал себя пойманным в ловушку, подобно запертым в камерах. Конечно, у него было больше свободы и возможностей, но он был зверем за забором. Впрочем, с этим можно было смириться, главное — не оказываться рядом с кухней, а просто стирать, гулять по территории и наслаждаться ясным небом и жарким солнцем.
День проходил за днём, а с ними отступали мелкие обиды и крупные недопонимания. Джованни закрутил роман с одной из новоприбывших, и жизнь стала совсем обычной. Конечно, Сестра была бдительна и не допускала «греха», но совместных прогулок было достаточно, чтобы получать удовольствие от каждого часа.
«Сначала я ничего не понимала, — сказала Мария. — Эти люди… Мне нужна была помощь, всё вокруг было таким непривычным, чужим, и я так обрадовалась, когда увидела их. Думала, они мне помогут. А они аж носы расшибли, так торопились помочь».
«Стреляли?»
«Да. Что-то кричали. Стреляли. Даже попали. Вот это были ощущения».
Джованни нравился её оптимизм. Мария со смехом рассказывала, как на неё охотились, а она бежала по улицам Рима, зажимая огнестрельную рану в боку.
«Вот тогда я возрадовалась тому, что фанатично занималась спортом. Иначе оставалось лечь и умереть, потому что эти обдолбанные ублюдки не хотели отставать. А потом появились наши и вытащили мою красивую тушку с линии огня. А как ты?»
«Мне нечем похвастаться, — печально сказал Джованни. — Меня не подстрелили».
Мария показала язык и потащила его дальше.
Она была красива и умна. С ней было весело. Но главным её достоинством было то, что она не пахла едой.
Джованни чувствовал себя счастливым.
К хорошей жизни привыкаешь легко и быстро. Всего-то и надо найти пару компромиссов с собой, чтобы начать получать удовольствие, и можно спать абсолютно спокойно. Пока посреди ночи не разбудит гневный крик.
Джованни подпрыгнул от неожиданности и задумался над тем, насколько крепки его нервы. Спокойный человек отмахнулся бы от любого покушения на здоровый сон и продолжил бы спать, как будто ничего не случилось. Чиано же — в который раз — подпрыгнул, чувствуя, как в горле колотится сердце.
«… наружу! На нас напали!»
В голосе Сестры не осталось ни мудрости, ни благоразумия. Она нервничала. Если бы Джованни знал её хуже, то решил бы, что она паникует. Было из-за чего.
В голове воцарилась какофония голосов и криков. Чиано не знал, куда бежать: к западному крылу тюрьмы или к центральному входу. А может быть, стоило помочь на севере или юге? Нападающие пёрли со всех сторон, и община в сотню Новых Людей не могла им противостоять. Сестра — не могла. У неё не было таланта тактика или стратега. Единственное, чего она требовала, чтобы все вступили в бой, а это было глупо.
«За это надо вынести огромную благодарность садистке», — улыбнулся Джованни, лениво отмахиваясь от жирных мух.
Можно было бесконечно валяться, щуриться на солнце и переваривать пищу. В голове не звучали посторонние голоса, совесть сдохла и разлагалась остатками обеда, а жизнь стала простой и понятной. Правда, по-прежнему было неясно, что готовит будущее, но с проблемами надо разбираться по мере поступления, а не выдумывать их заранее.
Первая свалилась пинком в ребра через несколько минут блаженной дремоты. Джованни выругался и подпрыгнул, чувствуя, как набитый живот прибивает его к полу клетки.
«Хватит валяться, — строго сказала Сестра. — Ты… ты весь в крови. Грязный. Пора привести себя в порядок и стать человеком. И приступить к работе».
Чиано посмотрел на садистку, но ничего не сказал: вышел из клетки, чтобы отмыться и надеть чистую одежду. Он и в самом деле должен был стать частью этого общества, а потому было глупо спорить и пытаться отстоять своё право на трёхразовое питание и безделие.
Джованни послушно выполнял любые приказы. Говорили мыть пол — он мыл. Тщательно, как у себя дома. Отправляли на занятия по единоборствам — он усердно тренировался, знакомясь с новыми возможностями своего тела. Посылали в город за припасами — он шёл. В конце концов, он и сам нуждался в чистом и новом. Джованни радовался, что ему не приказывали заниматься с едой, потому что это было — всё ещё — выше его сил. Стоило представить, как он моет и бреет людей, готовя их в последний путь на обеденный стол, как к горлу подкатывал непроглатываемый комок. Но нельзя было не признать, что организованное потребление пищи было на пользу всем. Людей поглощали целиком, и община в полсотни Новых вполне могла обойтись всего парой тел вместо того, чтобы украсить улицы Рима пятидесятью надкушенными трупами.
Правда, обижало, что Джованни не пускали на охоту. Было скучно находиться в пределах тюрьмы, когда другие загоняли пищу, несмотря на то, что дом Царицы Небесной был огромен.
Ветер доносил свежие запахи с Тибра, и Чиано чувствовал себя пойманным в ловушку, подобно запертым в камерах. Конечно, у него было больше свободы и возможностей, но он был зверем за забором. Впрочем, с этим можно было смириться, главное — не оказываться рядом с кухней, а просто стирать, гулять по территории и наслаждаться ясным небом и жарким солнцем.
День проходил за днём, а с ними отступали мелкие обиды и крупные недопонимания. Джованни закрутил роман с одной из новоприбывших, и жизнь стала совсем обычной. Конечно, Сестра была бдительна и не допускала «греха», но совместных прогулок было достаточно, чтобы получать удовольствие от каждого часа.
«Сначала я ничего не понимала, — сказала Мария. — Эти люди… Мне нужна была помощь, всё вокруг было таким непривычным, чужим, и я так обрадовалась, когда увидела их. Думала, они мне помогут. А они аж носы расшибли, так торопились помочь».
«Стреляли?»
«Да. Что-то кричали. Стреляли. Даже попали. Вот это были ощущения».
Джованни нравился её оптимизм. Мария со смехом рассказывала, как на неё охотились, а она бежала по улицам Рима, зажимая огнестрельную рану в боку.
«Вот тогда я возрадовалась тому, что фанатично занималась спортом. Иначе оставалось лечь и умереть, потому что эти обдолбанные ублюдки не хотели отставать. А потом появились наши и вытащили мою красивую тушку с линии огня. А как ты?»
«Мне нечем похвастаться, — печально сказал Джованни. — Меня не подстрелили».
Мария показала язык и потащила его дальше.
Она была красива и умна. С ней было весело. Но главным её достоинством было то, что она не пахла едой.
Джованни чувствовал себя счастливым.
К хорошей жизни привыкаешь легко и быстро. Всего-то и надо найти пару компромиссов с собой, чтобы начать получать удовольствие, и можно спать абсолютно спокойно. Пока посреди ночи не разбудит гневный крик.
Джованни подпрыгнул от неожиданности и задумался над тем, насколько крепки его нервы. Спокойный человек отмахнулся бы от любого покушения на здоровый сон и продолжил бы спать, как будто ничего не случилось. Чиано же — в который раз — подпрыгнул, чувствуя, как в горле колотится сердце.
«… наружу! На нас напали!»
В голосе Сестры не осталось ни мудрости, ни благоразумия. Она нервничала. Если бы Джованни знал её хуже, то решил бы, что она паникует. Было из-за чего.
В голове воцарилась какофония голосов и криков. Чиано не знал, куда бежать: к западному крылу тюрьмы или к центральному входу. А может быть, стоило помочь на севере или юге? Нападающие пёрли со всех сторон, и община в сотню Новых Людей не могла им противостоять. Сестра — не могла. У неё не было таланта тактика или стратега. Единственное, чего она требовала, чтобы все вступили в бой, а это было глупо.
Страница 10 из 14
