Джованни устал настолько, что готов был послать всё к чёрту. Но вместо этого заглотил ещё одну дозу кофеина, размышляя, что можно было бы и ширнуться, всё равно все собирались передохнуть. Почему бы и не станцевать свою дорожку смерти весело и по вене?
Добавить в моё избранное
49 мин, 12 сек 8238
все».
Люди приветливо улыбнулись и склонили головы, готовясь к молитве. Джованни с удивлением смотрел на них, пока не натолкнулся на взгляд Сестры. Она сияла, и ей было невозможно противостоять.
Чиано не молился с детства, но эту науку было сложно забыть.
«Господи, благослови нас и эти дары Твои, вкушаемые нами от щедрот Твоих. Во имя Христа, Господа нашего, аминь».
Еда билась в оковах и мычала, но её мнения никто не спрашивал. Джованни последовал примеру своих соседей и взял вилку с острым ножом. Нельзя было забывать, что он — не животное.
Сестра первой приступила к завтраку. Спустя доли секунды ноздри защекотал острый запах крови, но Джованни удалось сдержаться и не накинуться на еду, запихивая в себя огромные куски. Он помнил, что он — человек.
«И всё же, я не понимаю», — сказал Джованни.
«Чего?» — спросила Сестра.
«Ничего. Мы произносим молитву и едим людей. Меня это не особо шокирует, и у меня нет позывов к рвоте, но… Мы едим людей. После молитвы».
Сестра улыбнулась и погладила Джованни по спине.
«Мы не едим людей. Мы едим то, что дал нам Господь».
«Но»…
«Не перебивай. Люди давно ушли из города. Люди. С большой буквы» эль«. Не такие, как мы, но люди. Здесь остались мы и животные. Ты видел их тем вечером? Они пили, объедались, принимали наркотики, разрушали то, что было создано не ими, и предавались свальному греху. Они — не люди».
«Кто дал нам право судить?»
«Бог».
Джованни споткнулся от удивления. По его мнению, уверенность Сестры превосходила все разумные границы. Человек не мог решать, кто из людей достоин гордого звания, и было нелепо считать, что Бог выдал кому-то право судить. Каждый мог иметь собственное мнение и даже высказывать его вслух, но считать себя большим человеком, чем другие?
«Да ладно тебе, Джованни, — улыбнулась Сестра. — Ты сам говорил, что не все достойны».
«Находясь под влиянием эмоций! — возмутился Чиано. — Но я никогда не говорил, что кто-то — не человек, и потому можно его убить»…
«Ты просто ел людей. Девочку. Такую маленькую, трогательную, беззащитную. Она звала своего папу, а ты разорвал её живот и съел её внутренности, помнишь?»
Джованни помнил. И голод, и кровь на своих руках, и вкуснейшее мясо во рту.
«Или та женщина, которую ты убил, чтобы утолить своё желание. Ты рвал их руками, ты ел их руками, как животное, как будто Господь не возвысил нас над ними и не дал нам столовых приборов».
«Но я не считал их животными. Я просто хотел есть».
«И шёл на поводу у своих желаний. Потому что Господь сделал тебя тем, кто ты есть. Новым. Сильным. Живым. Питающимся животными».
Кожа покрылась мурашками от спокойной уверенности Сестры. Джованни решил, что та безумна, как мартовский заяц. Или даже хуже. Как…
«Как кто?» — спросила Сестра, и Джованни вспыхнул.
«Я могу хоть о чём-то думать, чтобы об этом тут же не узнавали другие?»
«Ты разговариваешь со мной. Ты думаешь обо мне. И ты не закрываешь свои мысли. Разве ты можешь услышать то, что о тебе думаю я?»
«Нет».
«Тебе предстоит многому научиться. В том числе, и вере. Господь ничего не делает просто так, Джованни. Я не хочу спорить с тобой, просто подумай, почему Новые Люди питаются мясом тех, кто выглядит, как люди, но не приемлют мяса себе подобных? Мы не пахнем едой. Они — да. Всё очень просто. А я пойду к новенькой. Она приходит в себя».
Сестра была безумна. Или просто верила, а потому нашла Господа и в новом мире.
Джованни не содрогался от ужаса, набивая чёрную дыру человечиной, и не терзался приступами морали, он просто хотел есть и делал то, что требовал его организм. Но разделять людей на едоков и еду? Это было выше его понимания.
«Почему бы и нет?» — спросил кто-то, и Джованни выругался, оглядываясь.
Чиано уже надоела привычка других людей вламываться в его сознание, как к себе домой, и болтать, словно их пригласили.
«Я Марио», — представился Новый Человек.
«Заходи, будь как дома», — с раздражением сказал Джованни.
«Ты привыкнешь, хотя меня это тоже бесит, — улыбнулся Марио. — Даже не подрочить спокойно, тут же набегает толпа вуайеристов и дает советы. А потом приходит Сестра, и всё, шесть часов, хотя я так и не пустил салют в честь полуночи».
Джованни расхохотался, хотя в словах было мало смешного. Если всех так тянуло в общий разум, этому было невозможно сопротивляться.
«Но у Сестры получается скрывать свои мысли. Значит, и у нас есть шанс. Не так ли?»
«Не знаю», — пожал плечами Чиано.
«Где оптимизм и энтузиазм? Право слово, Господь выбрал странных людей для нового эксперимента. Мог бы тусовку и поинтереснее подобрать».
Джованни не ответил и старался не думать, просто продолжал гулять.
Люди приветливо улыбнулись и склонили головы, готовясь к молитве. Джованни с удивлением смотрел на них, пока не натолкнулся на взгляд Сестры. Она сияла, и ей было невозможно противостоять.
Чиано не молился с детства, но эту науку было сложно забыть.
«Господи, благослови нас и эти дары Твои, вкушаемые нами от щедрот Твоих. Во имя Христа, Господа нашего, аминь».
Еда билась в оковах и мычала, но её мнения никто не спрашивал. Джованни последовал примеру своих соседей и взял вилку с острым ножом. Нельзя было забывать, что он — не животное.
Сестра первой приступила к завтраку. Спустя доли секунды ноздри защекотал острый запах крови, но Джованни удалось сдержаться и не накинуться на еду, запихивая в себя огромные куски. Он помнил, что он — человек.
«И всё же, я не понимаю», — сказал Джованни.
«Чего?» — спросила Сестра.
«Ничего. Мы произносим молитву и едим людей. Меня это не особо шокирует, и у меня нет позывов к рвоте, но… Мы едим людей. После молитвы».
Сестра улыбнулась и погладила Джованни по спине.
«Мы не едим людей. Мы едим то, что дал нам Господь».
«Но»…
«Не перебивай. Люди давно ушли из города. Люди. С большой буквы» эль«. Не такие, как мы, но люди. Здесь остались мы и животные. Ты видел их тем вечером? Они пили, объедались, принимали наркотики, разрушали то, что было создано не ими, и предавались свальному греху. Они — не люди».
«Кто дал нам право судить?»
«Бог».
Джованни споткнулся от удивления. По его мнению, уверенность Сестры превосходила все разумные границы. Человек не мог решать, кто из людей достоин гордого звания, и было нелепо считать, что Бог выдал кому-то право судить. Каждый мог иметь собственное мнение и даже высказывать его вслух, но считать себя большим человеком, чем другие?
«Да ладно тебе, Джованни, — улыбнулась Сестра. — Ты сам говорил, что не все достойны».
«Находясь под влиянием эмоций! — возмутился Чиано. — Но я никогда не говорил, что кто-то — не человек, и потому можно его убить»…
«Ты просто ел людей. Девочку. Такую маленькую, трогательную, беззащитную. Она звала своего папу, а ты разорвал её живот и съел её внутренности, помнишь?»
Джованни помнил. И голод, и кровь на своих руках, и вкуснейшее мясо во рту.
«Или та женщина, которую ты убил, чтобы утолить своё желание. Ты рвал их руками, ты ел их руками, как животное, как будто Господь не возвысил нас над ними и не дал нам столовых приборов».
«Но я не считал их животными. Я просто хотел есть».
«И шёл на поводу у своих желаний. Потому что Господь сделал тебя тем, кто ты есть. Новым. Сильным. Живым. Питающимся животными».
Кожа покрылась мурашками от спокойной уверенности Сестры. Джованни решил, что та безумна, как мартовский заяц. Или даже хуже. Как…
«Как кто?» — спросила Сестра, и Джованни вспыхнул.
«Я могу хоть о чём-то думать, чтобы об этом тут же не узнавали другие?»
«Ты разговариваешь со мной. Ты думаешь обо мне. И ты не закрываешь свои мысли. Разве ты можешь услышать то, что о тебе думаю я?»
«Нет».
«Тебе предстоит многому научиться. В том числе, и вере. Господь ничего не делает просто так, Джованни. Я не хочу спорить с тобой, просто подумай, почему Новые Люди питаются мясом тех, кто выглядит, как люди, но не приемлют мяса себе подобных? Мы не пахнем едой. Они — да. Всё очень просто. А я пойду к новенькой. Она приходит в себя».
Сестра была безумна. Или просто верила, а потому нашла Господа и в новом мире.
Джованни не содрогался от ужаса, набивая чёрную дыру человечиной, и не терзался приступами морали, он просто хотел есть и делал то, что требовал его организм. Но разделять людей на едоков и еду? Это было выше его понимания.
«Почему бы и нет?» — спросил кто-то, и Джованни выругался, оглядываясь.
Чиано уже надоела привычка других людей вламываться в его сознание, как к себе домой, и болтать, словно их пригласили.
«Я Марио», — представился Новый Человек.
«Заходи, будь как дома», — с раздражением сказал Джованни.
«Ты привыкнешь, хотя меня это тоже бесит, — улыбнулся Марио. — Даже не подрочить спокойно, тут же набегает толпа вуайеристов и дает советы. А потом приходит Сестра, и всё, шесть часов, хотя я так и не пустил салют в честь полуночи».
Джованни расхохотался, хотя в словах было мало смешного. Если всех так тянуло в общий разум, этому было невозможно сопротивляться.
«Но у Сестры получается скрывать свои мысли. Значит, и у нас есть шанс. Не так ли?»
«Не знаю», — пожал плечами Чиано.
«Где оптимизм и энтузиазм? Право слово, Господь выбрал странных людей для нового эксперимента. Мог бы тусовку и поинтереснее подобрать».
Джованни не ответил и старался не думать, просто продолжал гулять.
Страница 6 из 14
