Мама?

Воровато оглядевшись — не заметил ли кто — мальчишка осторожно прокрался вдоль коридора к полутемному залу, занимающему большую часть первого этажа «Кубрика». Вторую половину занимали комнаты владельца гостиницы, старого Моне, с дочерью Мирабель. Последняя, кстати, была частой гостьей в комнатах на верхнем этаже — в той его части, которая была отведена под «номера» над общим залом внизу. За последние три года Матье не раз бывал там. Как и многие другие мальчишки из здешних трущоб, по просьбе капитанов, подкрепленной, как правило, серебряным септимом — ого-го, какие деньжищи! — охотно соглашавшиеся отыскать очередного загулявшего матроса до отплытия. Ничего особенного«номера» не представляли — крошечные грязные каморки с хлипкими дверьми, вышибить которые можно было не слишком крепким пинком. В каждой — низкий засаленный топчан, а то и вовсе — охапка соломы. Да еще грубо сколоченный табурет, на который можно сложить пожитки. В лучшем случае, покосившаяся тумбочка с давно оторванными дверцами. Вот и все удобства. А тонкие стены из рассохшихся от старости досок давали любому желающему не только подслушать, но и иногда подсмотреть, чем занят временный обитатель той или иной комнаты. Особенно, если он там не один. Именно так Матье почерпнул многие знания о том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они остаются одни. Или между мужчиной и мальчиком — такое ему тоже довелось увидеть. Впрочем, последнее ничего, кроме отвращения не вызвало — Матье искренне не понимал, зачем моряку понадобилось засовывать«копье» туда, откуда вываливаются вонючие нечистоты? Гадость какая… Да и зареванная конопатая физиономия мальчишки — подростка из здешних трущоб, какие во множестве шныряли в порту с мелкими поручениями и в поисках всяческих подработок — ясно давала понять, что действо не только мерзкое, но и довольно болезненное. По крайней мере, для младшего из его участников. И хотя конопатый потом вышел из каморки, сжимая в кулаке несколько серебряных монет, сам Матье решил, что таким способом зарабатывать точно не станет. Хотя деньги им с матерью были очень нужны. Даже после того как отец, выйдя из тюрьмы, вернулся к своим обязанностям смотрителя маяка.

Зал был пуст — ни посетителей, ни самого Моне. Про Мирабель и говорить нечего — она наверняка наверху с очередным моряком. Точнее, под ним. Мальчишка огляделся, размышляя о том, не рискнуть ли ему подняться наверх. Если удастся не столкнуться на лестнице с кем-нибудь из постояльцев — или не приведи боги с самим Моне или его потаскухой-дочерью — можно будет устроиться в одной из незанятых комнат и пересидеть до утра. А при некотором везении даже немного поспать.

Удача была сегодня на его стороне — ни на лестнице, ни в узком коридоре второго этажа никого не было. Из-за одной двери до крадущегося мальчишки донеслись тихие стоны и приглушенное бормотание, но Матье не стал ни прислушиваться, ни искать подходящую для подглядывания щель. Наличие незанятой каморки, в которой можно укрыться, интересовало его сейчас гораздо больше.

А вот приотворенная дверь в «закрытую» часть второго этажа оказалась сюрпризом.

Что там находится, никто не знал. Никто, кроме владельцев и тех немногих избранных, кому довелось там побывать. Простая матросня и мальчишки из портовых трущоб в число посвященных в тайну, разумеется, не входили. Однако Матье как-то подслушал болтовню нескольких стражников, будто бы в закрытой части второго этажа постояльцы «Кубрика» предаются каким-то«запретным удовольствиям». Что они имели в виду, мальчишка не понял — единственным известным ему «запретным удовольствием» было употребление скуумы, но бутылочку этого… этой жидкости мог приобрести даже он. Благо, продавцов он знал, как и расценки. Более того, этих же продавцов знали и анвильские стражники, регулярно, к слову, получающие от них за молчание щедрую мзду. Некоторые из них брали часть платы товаром. Матье видел двоих таких, здесь же, в«номерах» «гостиницы для моряков» — старый Моне, вопреки собственным заявлениям, сдавал комнаты и для«сухопутных крыс». Не для всех и не в открытую, но все же.

Внизу хлопнула дверь, послышались шаги. Замерший, было, на миг Матье торопливо юркнул в приоткрытую дверь и заметался, ища укрытие. Закрытая часть второго этажа была ему незнакома, да и вообще он предпочел бы прятаться не здесь. Но выбора не было — судя по шагам, пришелец сейчас поднимался по лестнице, а, значит, выскочить в безопасную «общую часть» Матье не успеет. И уж тем более не успеет отыскать там убежище. Значит… придется прятаться здесь. И молиться Девяти, чтобы его не нашли.

В закрытой части оказалось всего две двери. И одна была так же приглашающе открыта.

Ничего особенного в ней на неискушенный взгляд мальчика не оказалось. Богатое убранство могло бы привлечь его внимание, не будь он так обеспокоен поиском надежного укрытия. Таковое отыскалось практически сразу — широкая кровать на низких ножках.