Эль Сенисо, Техас. Санни Рейн. За школой стоял ряд обшарпанных гаражей, некогда принадлежавших автомастерской Баттерса, но давно распроданных разным людям после смерти владельца. Дальше — окружное шоссе и пустырь, казавшийся местной ребятне Краем Света — таким, собственно, и было его неофициальное название…
Добавить в моё избранное
50 мин, 17 сек 20523
В прихожей он немного замешкался оттого, что не сразу нашёл свои кроссовки, переставленные тётушкой. Пока он осматривался, из-за двери послышались голоса. Он не собирался подслушивать, просто не придал им значение — мало ли о чём могли говорить Томпсоны.
— Стэнфорд, я так больше не могу, мы должны его отослать, — голос тётушки звучал очень взволнованно. — А что если…
— Подумай о наших девочках, — перебил её муж. — Ты ведь не хочешь, чтобы они… чтобы с ними… Тебе тогда не хватило?
— Я не переживу, если с ними что-то случится!
Теперь тётя Мардж едва ли не рыдала.
— Вот поэтому он останется. Если это повторится — мы уедем. Просто так бросать всё хозяйство — безумие, тут наши корни, здесь похоронены наши родители, наш сын. Может, ничего и не случится. Мардж, ты же понимаешь… Пойдём, не стоит говорить об этом.
Стукнула входная дверь. Только после этого Санни высунулся в прихожую. Томпсоны явно говорили о нём, и тётушка чего-то боялась… Боялась за него? Но почему?
«Расскажу Пако, может, он догадается», — решил он и отправился к условленному месту встречи.
Пако уже был там. Он сидел на ступеньках крыльца городской библиотеки и собирал головоломку. Заметив Санни, он сунул её в карман, поднялся и протянул руку, будто забыв, что они совсем недавно были врагами. «Но ведь это не наш выбор, — подумал Санни, протягивая руку в ответ. — А я хочу с ним дружить!»
И это была правда. Пако Гонсалес, «кошка», правая рука Мартинеса оказался самым интересным человеком из всех, кого он знал. Он так весело играл вчера с девчонками, выдумывая развлечения для всей компании, рассказывал смешные истории — и откуда он столько всего знает? В общем, к чёрту вражду! Вот только что делать, когда они вернутся в Эль Сенисо? «Я подумаю об этом завтра! — решил он. — А сейчас — на поиски информации!»
Спрингфилд, Мэн. Пако Гонсалес
— Ничего, ну ты только представь себе! В городе за полгода погибло двадцать семь подростков, и ни одна чёртова газета не написала об этом ни слова!
Пако стукнул кулаком по столу. Что за ерунда? Как такое возможно?
— И газеты у них выходят с какой-то странной регулярностью, — пожаловался Санни. — Четвёртое сентября, потом сразу тринадцатое, потом шестнадцатое, восемнадцатое и двадцать пятое. Что? Почему ты на меня так смотришь?
— Эврика!
Пако даже подпрыгнул. Хорошо, что библиотекарша сидела внизу, на абонементе, иначе их бы давно, наверное, уже выгнали за неподобающее поведение.
— Да они же просто вытащили часть номеров, понимаешь? И как я сам не заметил! Вот я невнимательный. Молодец, Санни! Весь этот чёртов городишко что-то скрывает от нас. И мы непременно выясним, что! Пошли!
Он схватил Санни за руку и потащил его к выходу, не потрудившись убрать за собой подшивки газет и не слушая возражений. Ему не терпелось со всем этим разобраться. У него пока не было идей, как, но на ходу ему думалось лучше, да и как можно терять время, просиживая штаны в библиотеке, где всё равно ничего нет?
Едва Пако и Санни спустились с крыльца, как на дорожку, ведущую к зданию, из-за поворота на скорости, напоминающей о болидах Формулы-1, выехала инвалидная коляска. Её «пилот» с громким воплем:«Поберегись!» — чуть было не врезался в них, затормозив лишь в самый последний момент.
— Успел! — весело воскликнул он. — Привет, ребята! А я вас искал!
Человек, сидящий в коляске, был, как показалось Пако, древнее сестёр Диас вместе взятых, однако язык бы не повернулся назвать того стариком, таким молодым блеском сверкали его глаза. Он был темнокож, а его вьющиеся волосы длиной до плеч были выкрашены в небесно-голубой цвет, не считая одной солнечно-жёлтой пряди. Одет он тоже был ярко — в белоснежные джинсы с бахромой и аляповатую футболку вида «взрыв на лако-красочной фабрике».
— Здорово застать вас живыми, — улыбаясь во весь рот, заявил он. — Хотя до июля ещё несколько дней, но не так много, как хотелось бы. Надо спешить! Скорее, поехали!
— Куда это? — обеспокоенно спросил Санни. — И зачем? И кто вы?
— Профессор! — жизнерадостно ответил он. — Моё имя Леви Розенштайн. Зовите меня просто Леви, не люблю этих церемоний!
— Вы не похожи на еврея, — фыркнул Пако.
— Моя бабуля тоже так решила, когда маменька принесла меня в подоле, — ничуть не обиделся Леви. — А та ответила: «Ну, упс». Но пойдёмте же скорее, надо спешить! У нас всего четыре дня!
— Четыре дня до чего? — полюбопытствовал Санни, а Пако добавил:
— И вы совсем не похожи на профессора чего бы там ни было.
— До того, как кого-нибудь из вас убьют, — на этот раз совершенно серьёзным тоном сообщил Леви. — И я не шучу. Мелани умерла второго июля, я уверен, Он ждёт. Все ждут. Весь город ждёт. Весь, мать его, город! Вас, по сути, приговорили к смерти. Ребята, я не могу просто сидеть и спокойно смотреть на это!
— Стэнфорд, я так больше не могу, мы должны его отослать, — голос тётушки звучал очень взволнованно. — А что если…
— Подумай о наших девочках, — перебил её муж. — Ты ведь не хочешь, чтобы они… чтобы с ними… Тебе тогда не хватило?
— Я не переживу, если с ними что-то случится!
Теперь тётя Мардж едва ли не рыдала.
— Вот поэтому он останется. Если это повторится — мы уедем. Просто так бросать всё хозяйство — безумие, тут наши корни, здесь похоронены наши родители, наш сын. Может, ничего и не случится. Мардж, ты же понимаешь… Пойдём, не стоит говорить об этом.
Стукнула входная дверь. Только после этого Санни высунулся в прихожую. Томпсоны явно говорили о нём, и тётушка чего-то боялась… Боялась за него? Но почему?
«Расскажу Пако, может, он догадается», — решил он и отправился к условленному месту встречи.
Пако уже был там. Он сидел на ступеньках крыльца городской библиотеки и собирал головоломку. Заметив Санни, он сунул её в карман, поднялся и протянул руку, будто забыв, что они совсем недавно были врагами. «Но ведь это не наш выбор, — подумал Санни, протягивая руку в ответ. — А я хочу с ним дружить!»
И это была правда. Пако Гонсалес, «кошка», правая рука Мартинеса оказался самым интересным человеком из всех, кого он знал. Он так весело играл вчера с девчонками, выдумывая развлечения для всей компании, рассказывал смешные истории — и откуда он столько всего знает? В общем, к чёрту вражду! Вот только что делать, когда они вернутся в Эль Сенисо? «Я подумаю об этом завтра! — решил он. — А сейчас — на поиски информации!»
Спрингфилд, Мэн. Пако Гонсалес
— Ничего, ну ты только представь себе! В городе за полгода погибло двадцать семь подростков, и ни одна чёртова газета не написала об этом ни слова!
Пако стукнул кулаком по столу. Что за ерунда? Как такое возможно?
— И газеты у них выходят с какой-то странной регулярностью, — пожаловался Санни. — Четвёртое сентября, потом сразу тринадцатое, потом шестнадцатое, восемнадцатое и двадцать пятое. Что? Почему ты на меня так смотришь?
— Эврика!
Пако даже подпрыгнул. Хорошо, что библиотекарша сидела внизу, на абонементе, иначе их бы давно, наверное, уже выгнали за неподобающее поведение.
— Да они же просто вытащили часть номеров, понимаешь? И как я сам не заметил! Вот я невнимательный. Молодец, Санни! Весь этот чёртов городишко что-то скрывает от нас. И мы непременно выясним, что! Пошли!
Он схватил Санни за руку и потащил его к выходу, не потрудившись убрать за собой подшивки газет и не слушая возражений. Ему не терпелось со всем этим разобраться. У него пока не было идей, как, но на ходу ему думалось лучше, да и как можно терять время, просиживая штаны в библиотеке, где всё равно ничего нет?
Едва Пако и Санни спустились с крыльца, как на дорожку, ведущую к зданию, из-за поворота на скорости, напоминающей о болидах Формулы-1, выехала инвалидная коляска. Её «пилот» с громким воплем:«Поберегись!» — чуть было не врезался в них, затормозив лишь в самый последний момент.
— Успел! — весело воскликнул он. — Привет, ребята! А я вас искал!
Человек, сидящий в коляске, был, как показалось Пако, древнее сестёр Диас вместе взятых, однако язык бы не повернулся назвать того стариком, таким молодым блеском сверкали его глаза. Он был темнокож, а его вьющиеся волосы длиной до плеч были выкрашены в небесно-голубой цвет, не считая одной солнечно-жёлтой пряди. Одет он тоже был ярко — в белоснежные джинсы с бахромой и аляповатую футболку вида «взрыв на лако-красочной фабрике».
— Здорово застать вас живыми, — улыбаясь во весь рот, заявил он. — Хотя до июля ещё несколько дней, но не так много, как хотелось бы. Надо спешить! Скорее, поехали!
— Куда это? — обеспокоенно спросил Санни. — И зачем? И кто вы?
— Профессор! — жизнерадостно ответил он. — Моё имя Леви Розенштайн. Зовите меня просто Леви, не люблю этих церемоний!
— Вы не похожи на еврея, — фыркнул Пако.
— Моя бабуля тоже так решила, когда маменька принесла меня в подоле, — ничуть не обиделся Леви. — А та ответила: «Ну, упс». Но пойдёмте же скорее, надо спешить! У нас всего четыре дня!
— Четыре дня до чего? — полюбопытствовал Санни, а Пако добавил:
— И вы совсем не похожи на профессора чего бы там ни было.
— До того, как кого-нибудь из вас убьют, — на этот раз совершенно серьёзным тоном сообщил Леви. — И я не шучу. Мелани умерла второго июля, я уверен, Он ждёт. Все ждут. Весь город ждёт. Весь, мать его, город! Вас, по сути, приговорили к смерти. Ребята, я не могу просто сидеть и спокойно смотреть на это!
Страница 8 из 14
