Все вокруг знакомо и одновременно ужасно чуждо. Обстановка, прямо скажем, напоминает склеп эдак тысячелетней давности. Стены, везде, где их выхватывают из темноты небольшие масляные светильники, покрыты толстым слоем паутины, пыли и копоти…
Добавить в моё избранное
47 мин, 44 сек 6219
Знаешь, малыш, — демон усмехнулся, и по углам комнаты словно рассыпались шипящие угли, — иногда мне кажется, что ты просто хочешь меня увидеть.
— А мне иногда кажется, что ты не демон, а осел упрямый. Нет, ты прародитель всех самых упрямых ослов. — Слова демона вонзились куда-то очень глубоко, вызвав такую волну протеста, что захотелось по-детски кинуться на этого негодяя с кулаками. Здравый смысл подсказывал, что бросаться так на демона неразумно. Как минимум.
Новый смешок, новое шипение…
— В гневе ты была бы прекрасна, если бы научилась гневаться. Позови меня, когда понадобится реальная помощь. Для развлечения существуют смертные мужчины.
Сказав это, Лис растаял, словно его и не было. Только полупрозрачное дымное марево под потолком, да пара подгоревших пятен на деревянном полу доказывали, что мне не приснилась эта беседа. Впрочем, я не нуждалась в доказательствах.
— Опять рубашку испортил, гад… — Я с тоской оглядела испорченный наряд. Паутинка темных полосок распускалась веером от ворота к подолу, складываясь в причудливый рисунок. Ни одной сквозной дырки. — Впрочем, неплохо. Эстет…
Я решила, что уже не усну сегодня. Да и возвращаться в свой любимый и единственный кошмар не хотелось. Однако, как только я откинулась на подушку, чтобы обдумать свой дальнейший путь, глаза немедленно закрылись, и я провалилась в мир сновидений. Впрочем, если что мне и снилось, то я не запомнила. Темное подземелье сегодня меня больше не беспокоило. Спасибо и на том.
Резкий звук вернул меня в реальность. На всякий случай, я прислушалась, не открывая глаз и не шевелясь. Так и есть. За дверью слышались приглушенные голоса и возня. Звук, разбудивший меня, был ударом чего-то тяжелого в дверь. Видимо, пресловутый кол. Значит все как всегда. По личному опыту я знала, что метаться, что-то доказывать и просить одуматься — великая глупость и занятие бесполезное.
Я поднялась с постели и достала из-под лавки свою дорожную сумку. Торопиться некуда. Процесс сожжения меня затянется. Неспешно я стала переодеваться в походное. Плотные, но тянущиеся во все стороны, брюки — изобретение мастериц с востока — облегают ноги почти как вторая кожа, но не стесняют движений. Длинная рубашка из хорошего льна — нижних сорочек я не признаю, но люблю, когда тела касается приятная ткань. Высокие сапоги бычьей кожи с серебряными пряжками и металлическими пластинами в голенище — хороший заступ от удара и фиксация ноги. На руки привычно скользнули наручи из толстой кожи и с такими же металлическими пластинами. Широкий пояс подчеркнул талию и поддержал спину. Магия — это хорошо, но я не привыкла полагаться на ее абсолютную защиту. Машинально проведя рукой по сумочкам и мешочкам, висящим на поясе, я убедилась, что все на месте. Многие амулеты и ингредиенты зелий я предпочитаю держать под рукой. По волосам я просто провела гребнем несколько раз, оставив их распущенными. Густая волна цвета заката укрыла плечи и спустилась ниже поясницы.
В приличном обществе мой внешний вид вызывает осуждение и шок. Но, будучи ведьмой, я могла бы себе позволить еще и не такое. Однако, я слишком люблю комфорт и удобство в дальних переходах. Да и приличное общество мне как-то давненько не попадалось. А деревенские, хоть и более консервативны во взглядах, перечить мне не пытаются. Просто сразу жгут.
Оглядев себя и решив, что готова, я тихо подошла к окну. Надо же, как приколачивали доски, я не услышала. Наверное, потому, что на ночь думала только о подпертой двери. В щель между досками я увидела небольшую толпу серьезных и сосредоточенных людей. Староста стоит в первом ряду, два его сына сноровисто раскладывают солому и хворост вокруг избы. Несколько человек держат в руках еще не зажженные факелы. Правильно, искру для огня должен высечь волхв. Кстати, волхва пока не видно. Не торопится он что-то. Значит, я успею спокойно позавтракать. Без посредника богов никто не начнет, а уж пока он еще наговорится.
Я достала из сумки ломоть позавчерашнего хлеба и сыр. Хлеб уже успел подсохнуть, но я не стала придираться к этому. Запив нехитрый завтрак водой из ведра в сенях, я снова подошла к окну. О, вот и главное лицо мероприятия. Ну, после меня, конечно. Местный служитель богов мне не понравился сразу. Высокий, тощий как спичка, с длинными седыми патлами аж до колен, в длинном одеянии, подпоясанном куском веревки. Лицо старика напоминало высушенную грушу — темное, сморщенное, какое-то все невыразительно. Только глаза — два темных провала, горят, словно факелы зажигать будут от них. Он опирался на длинную палку с каким-то вороньим гнездом из трав в навершии. Посох, непременный атрибут. Чаще всего — просто украшение, традиция. Чтоб деревенские больше уважали.
Что-то мне в этом волхве показалось странным. Однако процедуру он начал вполне обычно. Вот старец вышел вперед, подойдя почти вплотную к дому, вскинул посох и воззвал к богам.
— А мне иногда кажется, что ты не демон, а осел упрямый. Нет, ты прародитель всех самых упрямых ослов. — Слова демона вонзились куда-то очень глубоко, вызвав такую волну протеста, что захотелось по-детски кинуться на этого негодяя с кулаками. Здравый смысл подсказывал, что бросаться так на демона неразумно. Как минимум.
Новый смешок, новое шипение…
— В гневе ты была бы прекрасна, если бы научилась гневаться. Позови меня, когда понадобится реальная помощь. Для развлечения существуют смертные мужчины.
Сказав это, Лис растаял, словно его и не было. Только полупрозрачное дымное марево под потолком, да пара подгоревших пятен на деревянном полу доказывали, что мне не приснилась эта беседа. Впрочем, я не нуждалась в доказательствах.
— Опять рубашку испортил, гад… — Я с тоской оглядела испорченный наряд. Паутинка темных полосок распускалась веером от ворота к подолу, складываясь в причудливый рисунок. Ни одной сквозной дырки. — Впрочем, неплохо. Эстет…
Я решила, что уже не усну сегодня. Да и возвращаться в свой любимый и единственный кошмар не хотелось. Однако, как только я откинулась на подушку, чтобы обдумать свой дальнейший путь, глаза немедленно закрылись, и я провалилась в мир сновидений. Впрочем, если что мне и снилось, то я не запомнила. Темное подземелье сегодня меня больше не беспокоило. Спасибо и на том.
Резкий звук вернул меня в реальность. На всякий случай, я прислушалась, не открывая глаз и не шевелясь. Так и есть. За дверью слышались приглушенные голоса и возня. Звук, разбудивший меня, был ударом чего-то тяжелого в дверь. Видимо, пресловутый кол. Значит все как всегда. По личному опыту я знала, что метаться, что-то доказывать и просить одуматься — великая глупость и занятие бесполезное.
Я поднялась с постели и достала из-под лавки свою дорожную сумку. Торопиться некуда. Процесс сожжения меня затянется. Неспешно я стала переодеваться в походное. Плотные, но тянущиеся во все стороны, брюки — изобретение мастериц с востока — облегают ноги почти как вторая кожа, но не стесняют движений. Длинная рубашка из хорошего льна — нижних сорочек я не признаю, но люблю, когда тела касается приятная ткань. Высокие сапоги бычьей кожи с серебряными пряжками и металлическими пластинами в голенище — хороший заступ от удара и фиксация ноги. На руки привычно скользнули наручи из толстой кожи и с такими же металлическими пластинами. Широкий пояс подчеркнул талию и поддержал спину. Магия — это хорошо, но я не привыкла полагаться на ее абсолютную защиту. Машинально проведя рукой по сумочкам и мешочкам, висящим на поясе, я убедилась, что все на месте. Многие амулеты и ингредиенты зелий я предпочитаю держать под рукой. По волосам я просто провела гребнем несколько раз, оставив их распущенными. Густая волна цвета заката укрыла плечи и спустилась ниже поясницы.
В приличном обществе мой внешний вид вызывает осуждение и шок. Но, будучи ведьмой, я могла бы себе позволить еще и не такое. Однако, я слишком люблю комфорт и удобство в дальних переходах. Да и приличное общество мне как-то давненько не попадалось. А деревенские, хоть и более консервативны во взглядах, перечить мне не пытаются. Просто сразу жгут.
Оглядев себя и решив, что готова, я тихо подошла к окну. Надо же, как приколачивали доски, я не услышала. Наверное, потому, что на ночь думала только о подпертой двери. В щель между досками я увидела небольшую толпу серьезных и сосредоточенных людей. Староста стоит в первом ряду, два его сына сноровисто раскладывают солому и хворост вокруг избы. Несколько человек держат в руках еще не зажженные факелы. Правильно, искру для огня должен высечь волхв. Кстати, волхва пока не видно. Не торопится он что-то. Значит, я успею спокойно позавтракать. Без посредника богов никто не начнет, а уж пока он еще наговорится.
Я достала из сумки ломоть позавчерашнего хлеба и сыр. Хлеб уже успел подсохнуть, но я не стала придираться к этому. Запив нехитрый завтрак водой из ведра в сенях, я снова подошла к окну. О, вот и главное лицо мероприятия. Ну, после меня, конечно. Местный служитель богов мне не понравился сразу. Высокий, тощий как спичка, с длинными седыми патлами аж до колен, в длинном одеянии, подпоясанном куском веревки. Лицо старика напоминало высушенную грушу — темное, сморщенное, какое-то все невыразительно. Только глаза — два темных провала, горят, словно факелы зажигать будут от них. Он опирался на длинную палку с каким-то вороньим гнездом из трав в навершии. Посох, непременный атрибут. Чаще всего — просто украшение, традиция. Чтоб деревенские больше уважали.
Что-то мне в этом волхве показалось странным. Однако процедуру он начал вполне обычно. Вот старец вышел вперед, подойдя почти вплотную к дому, вскинул посох и воззвал к богам.
Страница 2 из 13
