20 марта, вторник, днем. Вероника проснулась поздно, как и всегда на даче. На редкость теплое весеннее солнце светило через почти сплошь стеклянную стену второго этажа ее дачи, что неподалеку от Ляхово, в паре десятков километров от Домодедовского аэропорта. Накануне она до трех ночи писала дипломную и рисовала чертежи…
Добавить в моё избранное
46 мин, 16 сек 16711
Начальство не мешало — Алла, жена Михайлова, тоже практиковала помаленьку, и иногда ходила на шабаши.
Веронику и ее старших товарищей перевели в лабораторию по отладке автомашин на водороде, но через два месяца и та деятельности прекратилась — они сделали все требовавшиеся от них системы зажигания и прочую автоматику для водородомобилей, и опять смена тематики — на этот раз их перекинули в группу, занимавшуюся электролетом на солнечных батареях, предназначенным для разведки и патрулирования. Полтора года они строили эти беспилотные самолетики, летавшие в небе с утра до вечера и передававшие на землю видеоизображение. Попробовали построить и боевой вариант, но подстрелить с воздуха зомби прямо в голову оказалось почти невозможным.
С того момента вся деятельность лабораторий и завода была направлена только на один проект — двигатель Александрова и копирование немецкого диска «Haunibu». Сам по себе двигатель уже кое-как работал, то давая тягу больше своего веса, то вообще не включась. Но вскоре выяснилось, что три и больше таких двигателя вызывали резонанс, и тяга возрастала на порядки. Опытная установка погибла, попутно ранив двух человек — она рванулась вверх с такой силой, что не выдержали тросы, а длины кабелей хватило на то, чтобы она долетела до потолка ангара и пробила его. Но следующая установка уже монтировалась на кольцевом каркасе, и в центре стоял реактор. В таком виде она выполнила нескольо облетов территории, но из-за зимы полеты открытого каркаса прекратили из-за риска для людей. Тем временем в большом ангаре уже строился первый полноценный летающий диск с тремя двигателями Александрова. Компоновка его была довольно рискованной — один двигатель и реактор сдвинули «вперед» к кабине, а два остальных расположили по бокам грузового отсека. При диаметре наружнего корпуса 26 метров диск имел грузовой отсек длиной почти 15 метров и шириной восемь, при высоте изогнутого потолка от трех до трех с половиной метров в середине.
Первые же опытные вылеты показали, что тяга не зависит от высоты вообще, а скорость ограничена нагревом корпуса от трения о воздух. Но восемь месяцев спустя появился вариант с «плазменным коконом», у которого нагретый воздух ионизировался и отбрасывался от обшивки магнитным полем, отчего и это ограничение по скорости снялось.
Как это не печально, но первые вылеты новой машины был чисто мародерскими, вывезли ремонтную мастерскую с железнодорожной станции — теперь Уссурийску требовалось больше промышленного оборудования.
Строительство дисколетов заняло почти все мощности производства, но начальство не забыло и о насущном, параллельно строился и небольшой заводик по производству синтетического топлива из целюлозы, и собирались еще несколько компактных электростанций.
Существенной проблемой и даже опасностью был недостаток автомашин и вообще наземной техники и горючего. Кустарно забронированные грузовики могли ехать недалеко и были малонадежны, несколько БТРов и «Шилка» тоже мало что значили. С запада и востока тонким ручейком тянулись выжившие, которых как магнитом тянуло сияние на горизонте. Но кроме пробиравшихся по лесам пешком, на конях и реже на автомашинах крестьян из местных и русских, на территорию анклава периодически нападали банды. До постройки первого дисколета в боях с ними погибло довольно много людей, но теперь стало проще — ночные облеты с тепловизором позволяли обнаружить практически все приближавшиеся банды и отдельных хунхузов — так стали называть бандитов, преимущественно желтой расы.
Настала пора строить свою технику, технику изменившегося мира. Был устроен «мозговой штурм», чтобы все могли высказать свое мнение и из множества идей выбрать лучшие. Вероника высказывалась одной из первых.
— У нас нет железных дорог, да и не только у нас. Возрождать «железку» ни нам, ни другим анклавам выживших пока нет ни смысла, ни сил. Это я к тому, что прежнее ограничение ширины машины железнодорожным габаритом и полосами движения на дорогах сейчас не действует. А раз так, то можно изменять компоновку машин, рисуя с чистого листа.
Это короткое высказывание девушки записали в числе множества других идей, но эта идея, как-то не пришедшая в головы другим раньше нее, существенно повлияла на дальнейшее.
В первую очередь потребовался транспортер с максимальной автономностью, противопульной броней и мощным оружием. Реактор холодного синтеза расположили в середине машины, в целом похожей на старый БТР, но увеличенный в два с небольшим раза. Восемь мотор-колес по каждому борту попарно крепились к продольным балансирам, а уже те — к амортизаторам. В увеличенном зазоре между первой и второй парами колес расположились боковые двери, бронированная кабина немного свешивалась впереди колес, за ней шел боевой отсек с лазером на свободных электронах, затем реактор. За ним расположились туалет, кухонька и душ, две каюты для экипажа и грузовой отсек.
Веронику и ее старших товарищей перевели в лабораторию по отладке автомашин на водороде, но через два месяца и та деятельности прекратилась — они сделали все требовавшиеся от них системы зажигания и прочую автоматику для водородомобилей, и опять смена тематики — на этот раз их перекинули в группу, занимавшуюся электролетом на солнечных батареях, предназначенным для разведки и патрулирования. Полтора года они строили эти беспилотные самолетики, летавшие в небе с утра до вечера и передававшие на землю видеоизображение. Попробовали построить и боевой вариант, но подстрелить с воздуха зомби прямо в голову оказалось почти невозможным.
С того момента вся деятельность лабораторий и завода была направлена только на один проект — двигатель Александрова и копирование немецкого диска «Haunibu». Сам по себе двигатель уже кое-как работал, то давая тягу больше своего веса, то вообще не включась. Но вскоре выяснилось, что три и больше таких двигателя вызывали резонанс, и тяга возрастала на порядки. Опытная установка погибла, попутно ранив двух человек — она рванулась вверх с такой силой, что не выдержали тросы, а длины кабелей хватило на то, чтобы она долетела до потолка ангара и пробила его. Но следующая установка уже монтировалась на кольцевом каркасе, и в центре стоял реактор. В таком виде она выполнила нескольо облетов территории, но из-за зимы полеты открытого каркаса прекратили из-за риска для людей. Тем временем в большом ангаре уже строился первый полноценный летающий диск с тремя двигателями Александрова. Компоновка его была довольно рискованной — один двигатель и реактор сдвинули «вперед» к кабине, а два остальных расположили по бокам грузового отсека. При диаметре наружнего корпуса 26 метров диск имел грузовой отсек длиной почти 15 метров и шириной восемь, при высоте изогнутого потолка от трех до трех с половиной метров в середине.
Первые же опытные вылеты показали, что тяга не зависит от высоты вообще, а скорость ограничена нагревом корпуса от трения о воздух. Но восемь месяцев спустя появился вариант с «плазменным коконом», у которого нагретый воздух ионизировался и отбрасывался от обшивки магнитным полем, отчего и это ограничение по скорости снялось.
Как это не печально, но первые вылеты новой машины был чисто мародерскими, вывезли ремонтную мастерскую с железнодорожной станции — теперь Уссурийску требовалось больше промышленного оборудования.
Строительство дисколетов заняло почти все мощности производства, но начальство не забыло и о насущном, параллельно строился и небольшой заводик по производству синтетического топлива из целюлозы, и собирались еще несколько компактных электростанций.
Существенной проблемой и даже опасностью был недостаток автомашин и вообще наземной техники и горючего. Кустарно забронированные грузовики могли ехать недалеко и были малонадежны, несколько БТРов и «Шилка» тоже мало что значили. С запада и востока тонким ручейком тянулись выжившие, которых как магнитом тянуло сияние на горизонте. Но кроме пробиравшихся по лесам пешком, на конях и реже на автомашинах крестьян из местных и русских, на территорию анклава периодически нападали банды. До постройки первого дисколета в боях с ними погибло довольно много людей, но теперь стало проще — ночные облеты с тепловизором позволяли обнаружить практически все приближавшиеся банды и отдельных хунхузов — так стали называть бандитов, преимущественно желтой расы.
Настала пора строить свою технику, технику изменившегося мира. Был устроен «мозговой штурм», чтобы все могли высказать свое мнение и из множества идей выбрать лучшие. Вероника высказывалась одной из первых.
— У нас нет железных дорог, да и не только у нас. Возрождать «железку» ни нам, ни другим анклавам выживших пока нет ни смысла, ни сил. Это я к тому, что прежнее ограничение ширины машины железнодорожным габаритом и полосами движения на дорогах сейчас не действует. А раз так, то можно изменять компоновку машин, рисуя с чистого листа.
Это короткое высказывание девушки записали в числе множества других идей, но эта идея, как-то не пришедшая в головы другим раньше нее, существенно повлияла на дальнейшее.
В первую очередь потребовался транспортер с максимальной автономностью, противопульной броней и мощным оружием. Реактор холодного синтеза расположили в середине машины, в целом похожей на старый БТР, но увеличенный в два с небольшим раза. Восемь мотор-колес по каждому борту попарно крепились к продольным балансирам, а уже те — к амортизаторам. В увеличенном зазоре между первой и второй парами колес расположились боковые двери, бронированная кабина немного свешивалась впереди колес, за ней шел боевой отсек с лазером на свободных электронах, затем реактор. За ним расположились туалет, кухонька и душ, две каюты для экипажа и грузовой отсек.
Страница 11 из 13
