— Папа, давай в хоккей срежемся, — сказал мой десятилетний сынишка Павлик.
Добавить в моё избранное
43 мин, 30 сек 17612
— Привет, я твой брат Павел.
Так состоялось наше знакомство. Мы стали намного чаще видеться и так привыкли, что не могли уже жить без её ручонок, белых волосиков и ослепительной, завораживающей улыбки. Тем временем, лето заканчивалось, погода портилась, документы на усыновление находились на подписи у чиновников.
В один из холодных осенних вечеров, когда мы с женой подошли к дому ребёнка, пошёл сильный дождь. На звонок вышел охранник.
— Подождите, сейчас выйдет директор.
У ворот остановился автобус, из него вышли две женщины с новорожденными детьми на руках.
«Ну, вот, конвейер заработал».
— Извините, — сказала подошедшая к калитке Элеонора Юрьевна. — Ларису увозят в больницу. У неё что-то с почками.
Из пелены дождя появился мужчина. В одной руке он держал зонт, а в другой нашу Ларису. Увидев нас, она протянула ручонки и заулыбалась. Мужчина, не остановившись, зашёл в автобус, который тот час же уехал.
— Не переживайте, я дам вам разрешение на посещение ребёнка в больнице, — сказала директор.
На следующий день, когда мы пришли к Ларисе в больницу, регистратор выписал нам пропуск и сказал:
— Лариса Соколова. Нефрология. Третий этаж. Пятая палата.
Я не был в восторге от обшарпанных стен отделения. Длинный коридор, по которому мы шли, пропах сыростью и хлоркой. В самом конце коридора женщина в белом халате читала трём мальчикам книжку. Остальные дети были предоставлены самим себе.
«Никому они не нужны».
— А вы не знаете, где Лариса Соколова? — спросил я женщину.
— Малышка?
— Да.
— Где-то здесь была.
«Как это ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ?»
— А что, с ней никого нет?
— У нас воспитателей нехватает.
«Ужас!».
Из тёмного чулана вышла наша девочка.
— Лёля, привет!
Увидев нас, ребёнок очень обрадовался, засмеялся и подбежал к нам.
— Лёль, покажи нам свою комнату, — сказала Светлана.
На разбросанном по кровати постельном белье валялись кусочки печенья и фантики от конфет. На соседней кровати лежал мальчик лет пяти. Увидев нас, он вскочил со своего места:
— А вы заберёте Лёлю?
— Да.
— А меня?
Это вопрос убил меня. Я ничего не смог ответить ребёнку.
— Как тебя зовут?
— Боря.
— Хочешь сока?
— Да.
Мальчик вставил трубочку в маленький пакетик и стал жадно пить. Вдруг он задел стакан, стоящий на тумбочке, который упал и разбился. Боря наклонился, чтобы собрать стёкла, наша Лёля тоже подошла помочь мальчику.
«Вот так и взрослеют дети. Они уже знают, что взрослые им не помогут».
Мы собрали стёкла, выкинули их и вернулись обратно. Боря подошёл к стеклянным дверям и кулачком стал бить по ним. Никто не подошёл, не остановил его.
— Ужин! Ужин! — раздался женский голос из коридора.
Сестра-хозяйка везла еду на тележке. Мальчик открыл дверь, женщина завезла ужин внутрь палаты и поставила три тарелки на стол, стоящий у стены. Сестра-хозяйка выдала детям три грязных алюминиевых ложек. Они сели за стол, помогая друг другу. Мальчик разделил хлеб поровну: себе, Лёле и девочке, лет пяти. Я заглянул в тарелки. Там было что-то, напоминающее картофельное пюре, стоящее твёрдой кучкой и маленький кусочек недозревшего тепличного помидора. Женщина, не обратив на нас никакого внимания, поспешила к выходу.
— Извините, — сказал я. — Разве нет воспитателя?
— Есть, но она сейчас болеет. Не переживайте, это детдомовские дети, они всё умеют сами. Периодически, чтобы как-то отдохнуть от них, детдома скидывают их нам, якобы на обследование.
— А вы не знаете, с каким диагнозом поместили Ларису?
— Нет, завтра приходите, желательно утром. Лечащий врач Стелла Леонидовна всё вам объяснит.
Лёля не хотела отпускать нас, она даже не обиделась, когда мы прощались с ней. Девочка надула свои пухлые губки и помахала нам ручкой.
— Лёля, не переживай, скоро мы будем жить все вместе, а приедем к тебе завтра.
Но ни завтра, ни послезавтра мы не увидели ребёнка. Никто не знал, где Лариса, что с ней, куда её поместили. Хранила молчание и директор дома ребёнка.
Так прошло два месяца. Пашке мы не смогли ничего объяснить, а он всё справлялся у нас о своей сестре. Однажды, за ужином, на кухне, мы включили канал «Вести». То, что сказал диктор, привело нас в состояние шока.
— Лора Нотерфолд, четырёхлетний ребёнок из России был убит своими приёмными родителями из штата Канзас. На теле девочки насчитали сорок восемь синяков и ушибов.
— Вот, что делают, сволочи, — не выдержал я.
На экране появилось изображение нашей любимой Ларисы, нашего ангела. Она, как всегда, улыбалась своей ослепительной улыбкой.
А ещё через год Вика Черёмушкина пришла к Светлане на день рождения.
Так состоялось наше знакомство. Мы стали намного чаще видеться и так привыкли, что не могли уже жить без её ручонок, белых волосиков и ослепительной, завораживающей улыбки. Тем временем, лето заканчивалось, погода портилась, документы на усыновление находились на подписи у чиновников.
В один из холодных осенних вечеров, когда мы с женой подошли к дому ребёнка, пошёл сильный дождь. На звонок вышел охранник.
— Подождите, сейчас выйдет директор.
У ворот остановился автобус, из него вышли две женщины с новорожденными детьми на руках.
«Ну, вот, конвейер заработал».
— Извините, — сказала подошедшая к калитке Элеонора Юрьевна. — Ларису увозят в больницу. У неё что-то с почками.
Из пелены дождя появился мужчина. В одной руке он держал зонт, а в другой нашу Ларису. Увидев нас, она протянула ручонки и заулыбалась. Мужчина, не остановившись, зашёл в автобус, который тот час же уехал.
— Не переживайте, я дам вам разрешение на посещение ребёнка в больнице, — сказала директор.
На следующий день, когда мы пришли к Ларисе в больницу, регистратор выписал нам пропуск и сказал:
— Лариса Соколова. Нефрология. Третий этаж. Пятая палата.
Я не был в восторге от обшарпанных стен отделения. Длинный коридор, по которому мы шли, пропах сыростью и хлоркой. В самом конце коридора женщина в белом халате читала трём мальчикам книжку. Остальные дети были предоставлены самим себе.
«Никому они не нужны».
— А вы не знаете, где Лариса Соколова? — спросил я женщину.
— Малышка?
— Да.
— Где-то здесь была.
«Как это ГДЕ-ТО ЗДЕСЬ?»
— А что, с ней никого нет?
— У нас воспитателей нехватает.
«Ужас!».
Из тёмного чулана вышла наша девочка.
— Лёля, привет!
Увидев нас, ребёнок очень обрадовался, засмеялся и подбежал к нам.
— Лёль, покажи нам свою комнату, — сказала Светлана.
На разбросанном по кровати постельном белье валялись кусочки печенья и фантики от конфет. На соседней кровати лежал мальчик лет пяти. Увидев нас, он вскочил со своего места:
— А вы заберёте Лёлю?
— Да.
— А меня?
Это вопрос убил меня. Я ничего не смог ответить ребёнку.
— Как тебя зовут?
— Боря.
— Хочешь сока?
— Да.
Мальчик вставил трубочку в маленький пакетик и стал жадно пить. Вдруг он задел стакан, стоящий на тумбочке, который упал и разбился. Боря наклонился, чтобы собрать стёкла, наша Лёля тоже подошла помочь мальчику.
«Вот так и взрослеют дети. Они уже знают, что взрослые им не помогут».
Мы собрали стёкла, выкинули их и вернулись обратно. Боря подошёл к стеклянным дверям и кулачком стал бить по ним. Никто не подошёл, не остановил его.
— Ужин! Ужин! — раздался женский голос из коридора.
Сестра-хозяйка везла еду на тележке. Мальчик открыл дверь, женщина завезла ужин внутрь палаты и поставила три тарелки на стол, стоящий у стены. Сестра-хозяйка выдала детям три грязных алюминиевых ложек. Они сели за стол, помогая друг другу. Мальчик разделил хлеб поровну: себе, Лёле и девочке, лет пяти. Я заглянул в тарелки. Там было что-то, напоминающее картофельное пюре, стоящее твёрдой кучкой и маленький кусочек недозревшего тепличного помидора. Женщина, не обратив на нас никакого внимания, поспешила к выходу.
— Извините, — сказал я. — Разве нет воспитателя?
— Есть, но она сейчас болеет. Не переживайте, это детдомовские дети, они всё умеют сами. Периодически, чтобы как-то отдохнуть от них, детдома скидывают их нам, якобы на обследование.
— А вы не знаете, с каким диагнозом поместили Ларису?
— Нет, завтра приходите, желательно утром. Лечащий врач Стелла Леонидовна всё вам объяснит.
Лёля не хотела отпускать нас, она даже не обиделась, когда мы прощались с ней. Девочка надула свои пухлые губки и помахала нам ручкой.
— Лёля, не переживай, скоро мы будем жить все вместе, а приедем к тебе завтра.
Но ни завтра, ни послезавтра мы не увидели ребёнка. Никто не знал, где Лариса, что с ней, куда её поместили. Хранила молчание и директор дома ребёнка.
Так прошло два месяца. Пашке мы не смогли ничего объяснить, а он всё справлялся у нас о своей сестре. Однажды, за ужином, на кухне, мы включили канал «Вести». То, что сказал диктор, привело нас в состояние шока.
— Лора Нотерфолд, четырёхлетний ребёнок из России был убит своими приёмными родителями из штата Канзас. На теле девочки насчитали сорок восемь синяков и ушибов.
— Вот, что делают, сволочи, — не выдержал я.
На экране появилось изображение нашей любимой Ларисы, нашего ангела. Она, как всегда, улыбалась своей ослепительной улыбкой.
А ещё через год Вика Черёмушкина пришла к Светлане на день рождения.
Страница 6 из 13
