— Папа, давай в хоккей срежемся, — сказал мой десятилетний сынишка Павлик.
Добавить в моё избранное
43 мин, 30 сек 17613
Праздник затянулся глубоко заполночь. Пашка давно уснул, а я вышел на кухню помыть посуду. Вика совсем опьянела и была словоохотлива. Света спросила её:
— Так нам так и непонятно, как Лариса попала в Штаты?
— Ладно, уже год прошёл, всё забылось, можно сказать. Когда я спросила начальника Муниципалитета об этом, он сказал:
— А что эти русские родители дадут ей? Пусть поедет в волшебный, сказочный рай, в страну сказок, увидит своё счастье. Она будет у богатых, даже очень богатых родителей.
— Когда я спросила его, откуда он знает о состояние счетов этих людей, начальник улыбнулся. Он недавно сменил своего «китайца» на престижный«джип».
— А как погибла её мать? — спросила Света.
— К ней захаживал участковый, а однажды он привёл с собой своего друга. Они надругались над женщиной и убили её на глазах ребёнка.
— Посадили гадов?
— Ты с ума сошла? Кто ж таких привлекает к уголовной ответственности? Дело перевернули, что якобы она напала на работников милиции, а они защищались. Их за это в звании повысили. А в квартире этой, кажется и живёт этот участковый.
В течение всего этого разговора я медленно, сантиметр за сантиметром, приближался к гостиной, не веря своим ушам. Увидев меня, Вика замолчала. Взгляд мой упал на комод. На фотографии, стоящей на нём, была вся наша несостоявшаяся семья: я, Светлана, Лёлечка и Пашка.
Дети-отказники… Женщины-алкоголики, женщины-наркоманы. Что ж, государству, наверное, таким образом, легче оправдать своё полное бессилие перед остальными гражданами страны. Почему они такими стали? Кто их довёл до такого состояния? Проблемы в семье, проблемы с жильём, безработица, проблемы со здоровьем, материальные проблемы. Кто их будет решать? Государство… Продажа детей заграницу. Так, значит, там они нужны, а здесь нет? Власть денег, тупой, олигархический капитализм, социальной расслоение общества, полный крах судебно-правовой системы, вакханалия правящего класса, насаждение своей власти на местах, полный экономический упадок. А дети… Они не решают всех этих вопросов, они только рождаются, да и только те, кому повезёт, кого не разорвут на куски абортными щипцами. Кто-то выйдет в восемнадцать лет в мир навстречу волкам из своего интерната-инкубатора, а кто-то так и будет летать ангелом над этой несчастной страной, будет кричать, отзываясь гулким эхом в умах, сердцах и душах «выживших» людей.
— Папа, давай в хоккей срежемся, — сказал мой десятилетний сынишка Павлик.
— Паш, скоро футбол по телеку…
— Ну, пап, ты не понимаешь, это по телеку, там от тебя ничего не зависит, а здесь ты сам управляешь игроками.
Я вытащил из шкафа настольный хоккей и поставил игру на стол. После вбрасывания лампочка за моими воротами сразу загорелась — сын забил мне гол.
— Да, видать хорошо подучился с Артёмом. Кстати, ты почему перестал ходить к нему? Поссорились? И родителей его я не вижу. Они, случайно, не переехали?
— Нет, пап, они приёмного ребёнка взяли, мальчика. Теперь им не до хоккея.
Эта новость ошеломила меня. Пашка воспользовался этим и воткнул мне ещё одну шайбу.
— Ты ничего не путаешь, сынок?
— Путаете это вы с мамой. Где мой брат или сестра?
«Ребёнок всё знает и понимает. С одной стороны хорошо — ничего не надо объяснять, а с другой слишком взрослый ребёнок»…
Впервые я сыну ничего не ответил, просто промолчал, а жене, когда легли спать, сказал:
— Свет, ты слышала, Архиповы приёмного ребёнка взяли, мальчика. Пашка сегодня меня спросил об этом.
— Что спросил?
— Когда мы сделаем то же самое. Разве мог я объяснить ему, что ты уже никогда не родишь.
Мы просто молчали, уставившись в потолок. Дождь барабанил в окно, завывал ветер, с улицы доносился шум автомобилей. Мы знали, о чём думает каждый из нас, что чувствует, на что надеется. Молчание не могло длиться вечно.
— Давай и мы возьмём ребёнка, — наконец отважился я произнести эту фразу.
Глаза жены засияли от счастья. Напряжения, тревоги, чувства неопределённости как не бывало.
— Девочку, — сказала она.
— Хорошо, всё равно ты в отпуске, завтра сходи в Управу района, узнай, как происходит процесс усыновления. Я, конечно, понимаю, что это быстро не делается. Как говорится, — раньше сядешь, раньше выйдешь.
На следующий день, вечером, приехав с работы, я поспешил за новостями.
— Ну, как?
— Вот, полюбуйся, это документы, которые мы должны собрать.
Жена сунула мне полностью исписанный лист формата А-4.
— Да, — присвистнул я, — нехило.
— Это тебе не хихоньки-хахоньки. Представляешь, в органах опеки работает Вика Черёмушкина.
— Да ты что!
— Она тоже придёт на десятилетие выпускников нашего класса.
Лицо жены как-то потускнело, осунулось, глаза уже не сверкали так ярко и зажигательно.
— Так нам так и непонятно, как Лариса попала в Штаты?
— Ладно, уже год прошёл, всё забылось, можно сказать. Когда я спросила начальника Муниципалитета об этом, он сказал:
— А что эти русские родители дадут ей? Пусть поедет в волшебный, сказочный рай, в страну сказок, увидит своё счастье. Она будет у богатых, даже очень богатых родителей.
— Когда я спросила его, откуда он знает о состояние счетов этих людей, начальник улыбнулся. Он недавно сменил своего «китайца» на престижный«джип».
— А как погибла её мать? — спросила Света.
— К ней захаживал участковый, а однажды он привёл с собой своего друга. Они надругались над женщиной и убили её на глазах ребёнка.
— Посадили гадов?
— Ты с ума сошла? Кто ж таких привлекает к уголовной ответственности? Дело перевернули, что якобы она напала на работников милиции, а они защищались. Их за это в звании повысили. А в квартире этой, кажется и живёт этот участковый.
В течение всего этого разговора я медленно, сантиметр за сантиметром, приближался к гостиной, не веря своим ушам. Увидев меня, Вика замолчала. Взгляд мой упал на комод. На фотографии, стоящей на нём, была вся наша несостоявшаяся семья: я, Светлана, Лёлечка и Пашка.
Дети-отказники… Женщины-алкоголики, женщины-наркоманы. Что ж, государству, наверное, таким образом, легче оправдать своё полное бессилие перед остальными гражданами страны. Почему они такими стали? Кто их довёл до такого состояния? Проблемы в семье, проблемы с жильём, безработица, проблемы со здоровьем, материальные проблемы. Кто их будет решать? Государство… Продажа детей заграницу. Так, значит, там они нужны, а здесь нет? Власть денег, тупой, олигархический капитализм, социальной расслоение общества, полный крах судебно-правовой системы, вакханалия правящего класса, насаждение своей власти на местах, полный экономический упадок. А дети… Они не решают всех этих вопросов, они только рождаются, да и только те, кому повезёт, кого не разорвут на куски абортными щипцами. Кто-то выйдет в восемнадцать лет в мир навстречу волкам из своего интерната-инкубатора, а кто-то так и будет летать ангелом над этой несчастной страной, будет кричать, отзываясь гулким эхом в умах, сердцах и душах «выживших» людей.
— Папа, давай в хоккей срежемся, — сказал мой десятилетний сынишка Павлик.
— Паш, скоро футбол по телеку…
— Ну, пап, ты не понимаешь, это по телеку, там от тебя ничего не зависит, а здесь ты сам управляешь игроками.
Я вытащил из шкафа настольный хоккей и поставил игру на стол. После вбрасывания лампочка за моими воротами сразу загорелась — сын забил мне гол.
— Да, видать хорошо подучился с Артёмом. Кстати, ты почему перестал ходить к нему? Поссорились? И родителей его я не вижу. Они, случайно, не переехали?
— Нет, пап, они приёмного ребёнка взяли, мальчика. Теперь им не до хоккея.
Эта новость ошеломила меня. Пашка воспользовался этим и воткнул мне ещё одну шайбу.
— Ты ничего не путаешь, сынок?
— Путаете это вы с мамой. Где мой брат или сестра?
«Ребёнок всё знает и понимает. С одной стороны хорошо — ничего не надо объяснять, а с другой слишком взрослый ребёнок»…
Впервые я сыну ничего не ответил, просто промолчал, а жене, когда легли спать, сказал:
— Свет, ты слышала, Архиповы приёмного ребёнка взяли, мальчика. Пашка сегодня меня спросил об этом.
— Что спросил?
— Когда мы сделаем то же самое. Разве мог я объяснить ему, что ты уже никогда не родишь.
Мы просто молчали, уставившись в потолок. Дождь барабанил в окно, завывал ветер, с улицы доносился шум автомобилей. Мы знали, о чём думает каждый из нас, что чувствует, на что надеется. Молчание не могло длиться вечно.
— Давай и мы возьмём ребёнка, — наконец отважился я произнести эту фразу.
Глаза жены засияли от счастья. Напряжения, тревоги, чувства неопределённости как не бывало.
— Девочку, — сказала она.
— Хорошо, всё равно ты в отпуске, завтра сходи в Управу района, узнай, как происходит процесс усыновления. Я, конечно, понимаю, что это быстро не делается. Как говорится, — раньше сядешь, раньше выйдешь.
На следующий день, вечером, приехав с работы, я поспешил за новостями.
— Ну, как?
— Вот, полюбуйся, это документы, которые мы должны собрать.
Жена сунула мне полностью исписанный лист формата А-4.
— Да, — присвистнул я, — нехило.
— Это тебе не хихоньки-хахоньки. Представляешь, в органах опеки работает Вика Черёмушкина.
— Да ты что!
— Она тоже придёт на десятилетие выпускников нашего класса.
Лицо жены как-то потускнело, осунулось, глаза уже не сверкали так ярко и зажигательно.
Страница 7 из 13
