Кендемленд

Если что-то нужно сделать, значит, это что-то нужно сделать, сейчас. Отчим мой, относительно богатый и влиятельный человек в Теменске. После смерти моей матери, мы переехали к нему. Я жил вместе с ним в его дорогой квартире и можно сказать, как сыр в масле катался. Всё здорово, всё замечательно, если бы не одно но…

5

Приехали

— Эй, мы приехали! — Голос прервал ход моих мыслей. Я посмотрел на водителя. Он, уставший от долгих скитаний по бесконечным дорогам шофёр-дальнобойщик, в свою очередь так же смотрел на меня.

— Что?! — Словно очнулся я.

— Мы, говорю, приехали, мечтатель. Замечтался?! — Ловко выудив сигарету из пачки водила прикурил её зажигалкой. — Ты просил довести тебя до заправки, вот она. Вылезай.

— Точно, вспомнил. — Улыбнулся я. Может водителю кажется глупостью, автостопом добираться до автозаправки. Но не мне. Ведь я здесь работаю, вернее, работал раньше. Потом на меня вышли легавые, и шеф предложил мне отсидеться, в безопасном месте. Что я собственно благополучно делал, до этого дня. Теперь мне пора забрать должок шефа. Тридцать тысяч, вполне неплохое подспорье, для человека которого разыскивает половина «мусоров» города. Вполне законно, кстати, разыскивают. Они, конечно, не знают про убийство отчима, но у меня еще и другие грешки есть. Стараниями нашего шефа кстати говоря.

С трудом выбравшись из кабины тягача, я помахал водителю рукой на прощание. А потом, когда тягач, обдав меня вонью выхлопных скрылся из виду я не спеша, направился к кассе. Кассиром работал мой друг детства, я очень рассчитывал на его поддержку и помощь. Думаю, он поможет мне проникнуть в кабинет шефа незамеченным и взять мои деньги.

В ряд стояли колоны, а возле них всего пара машин. Водила одной кажется, запорожца заправлял своего «динозавра» бензином. Ещё рядом у следующего насоса стояла лада-пикап, её хозяина что-то совсем не было видно. Но они меня не интересовали. Подошел к кассе. Олег, так зовут моего друга, был там. За тонированным стеклом виднелось его бледное вытянутое лицо. Разглядев меня через стекло он улыбнулся и помахал мне рукой. А потом жестом дал понять, что скоро выйдет. Я кивнул и отошел от кассы. Очень хотелось закурить, чтобы успокоить нервишки. Прикуривая, мысленно предположил, что прием для меня будет не самым приятным, если меня засекут. Ну и черт с ним, давно собирался уволиться.

6

По волнам памяти — 2

Что же пока жду, можно вернутся к своим баранам. Гм.

Итак. На чём я остановился?! Ах да, я переехал к отчему, на его квартиру и лет мне тогда было семь. Да где-то так. Сначала всё шло замечательно. Он баловал меня, я всегда одет был с иголочки, чист и ухожен. Я думаю, он делал это не по тому, что очень любил меня. Скорее из памяти к моей матери, потому что очень любил её. Я честно скажу, мне этот человек никогда не нравился. Даже когда моя мама была жива, я не редко с ним ссорился. Она уставала нас мирить и уговаривать не хамить друг другу. Но всё это было бесполезно. Впрочем, теперь нет ни ее, ни его и что-либо исправлять довольно проблематично.

Здесь можно конечно было вспомнить и про моего отца. Гм. Я имею в виду настоящего отца, того от которого я появился на свет. Но пока что оставлю эту тему в стороне. Впрочем, как и тему того человека, чья навязчивая идея кидала меня из крайности в крайность. В поисках мифического города с заграничным названием «Кендемленд». Оставим пока всё это в стороне. Как-нибудь в другой раз вспомню. Вернёмся к отчиму.

При жизни моей матери, он меня не трогал, но я часто ловил на себе его странный взгляд. А ещё мой отчим очень любил посадить меня на колени. Каждый раз в таких случаях я натыкался то бедром, то попой, то, ладонью на что-то твёрдое в его штанах. Тогда я не знал, что это. Понял чуть позже, когда моей мамы не стало. А ещё я понял, что при жизни моей матери у меня было золотое, беззаботное время. Потому что после начался ад.

Умерла мама от цирроза в апреле тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Как я говорил выше, мне тогда уже было семь лет. Мы похоронили её на старом кладбище. Справно сладили поминки, а потом отчим забрал меня к себе на квартиру. Отец не сильно то и бузил, спившийся недочеловек. В общем, его устраивало то, что сын у него отлично пристроен и ни в чём не нуждается. Да и та сумма, которую отчим выложил ему негласно, я думаю, тоже вполне его устроила. Собственно после смерти матери я родного отца по сей день не видел. Не знаю, что с ним, да и знать не хочется. Плевать.

Когда мне исполнилось восемь лет, нападки отчима стали переходить границы дозволенного. Первый такой получился весной. Это был девяносто девятый год, и число тоже помню, видимо я злой «собак», который запомнит человека больно пнувшего его. Двадцать седьмое апреля.

Я вернулся «домой» из школы и собирался выйти во двор поиграть с друзьями. Их у меня не так много было, всего-то двое.