Шизо

Та в чёрном вечернем платье (опрометчиво, очень опрометчиво!), рассказывала в красках, почему во Франции, все французы уроды. У неё была разработана целая теория на этот счёт. Диана, действительно умная, но слишком критично относилась к собственной внешности.

Она была не красавица, конечно, но симпатичная, определённо. Ей сегодня сделали уже комплимент, сказав, что напоминает лицом одну немецкую порнозвезду…

— Гурманство превратило их в уродов! Там прямо парад! Пройдись по улице — сплошное вырождение! Уж как это влияет… еда в смысле, но вот влияет же! Ни одного нормального не найдёшь, только кинозвёзды посимпатичнее… — и дальше бред в том же духе.

Потом кто-то ушлый принялся ощупывать Светину левую грудь, даже не поглядев, кто, — она ударила по руке. Рука оказалась ледяной и липкой и не суть важно чья. Парней тут много, они возвышались позади, сидели с боков, душисто пахли потом, делились сексуальными похождениями. Диана продолжала заливать, выпучив большие, чёрные глаза, и тут Света поняла, что уже достаточно трезва, чтобы встать и пройтись по дому в поисках особо злостных нарушений порядка…

Встала… но её перехватили в прихожей первого этажа и увлекли на веранду. В начале было сказано, чтобы ни одна сволочь туда не заходила — там разложены на длинном столе яблоки, но теперь было поздно. Масса огрызков и просто раздавленных плодов усеивали пол… Вандалы! Ну да ладно, всё равно половина сгнила — зима уж…

Сунули пиво. Света пить не собиралась, но стояла, чтобы поддержать компанию — пять девушек, всех она знала, и три парня — тоже ей известны. Потом пришла Лена и началась эта история с «Текилой-бум». Про обход спален Света ещё минут на пятнадцать забыла… А теперь озарило — пора заканчивать бардак, но сначала разрешить проблему здесь.

Кто в сауне? — спросила она.

— Пятеро или шестеро, — ответил закутанный на римский манер, прищурив нетрезвые глаза и глубоко затянувшись. Стряхнул сожженные полсантиметра сигареты на землю. Ей показалось, зола ещё светилась, падая… Света, размышляла — зайти внутрь или остаться снаружи, но если зайти надо быть готовой к тому, что увидишь.

— Слушай ты… — выцедила она грубовато (на самом деле просто начиналось похмелье и в голове шумело, на любезности времени не было, да и незачем они).

— Рома… — назвал парень своё имя, выпуская кольцами дым. Он был явно старше остальных, а под полотенцем ниже пояса выделялся подозрительный бугор.

— Я хотела бы, чтобы ты, когда выйдут… эти… чтобы ты сказал им — пусть использованные гондоны уносят с собой!

А что мне за это будет?

Идиот…

Почему так грубо?

Но она уже находилась у крыльца и крики вслед проигнорировала. Хотела проскочить, не делая остановок. Встретила родного брата. Тот где-то с кем-то пропадал, а теперь неожиданно возникнул с парой дружков. Дружки жгли в ведре спиртное, горящее слабым, синим пламенем. Зачем?! Пьяные дураки.

О! Света!

Можно тебя на минуту?

Ведро и дружков она решила не замечать.

— А где Ле…

Она в спальне. Ей поплохело…

Неудивительно…

Давай отойдём.

Отошли в ванную комнату. В доме стало заметно тише, но со второго этажа доносился топот, визг и смешки. А в унитазе стояла протухшая моча, почти не отличимая от пива по цвету и запаху (может, и было пиво… Сконфузившись, Света, нажала на кнопку спуска…

— Короче, надо сказать, что едут родители — пусть уматывает хотя бы часть со своими шлюхами-стриптизёршами, — заявила она, — А, кстати, где они?

По-моему наверху…

Та-а-к… Хорошо, — Света упёрла руку в бедро.

— Диана сказала в родительской спальне парочка. Она попробовала заглянуть, так её выгнали…

— Я как раз туда направляюсь, — предвкушая расправу, проговорила Света, повернувшись к зеркалу и вздёрнув подбородок, — Идём со мной!

Спальня находилась буквально в нескольких шагах. Она влетела внутрь, даже не включив свет. Ничего, брат включил следом! В сумраке глаз различил два голых тела, лежавших едва прикрываясь одеялом. Плясали мушки. Какая-то странность. Что-то на периферии сознания щекотало рассудок, как глиста в заднице. Лежали и не реагировали. Значит, были пьяны до невозможности или утомлены трахом, или всё вместе. Сквозь окно струился голубоватый свет, там, как обычно, продолжалась зима без снега. От паровой батареи ноги согревало тепло. Такое она не любила — слишком сухое, до тошноты, удушающее тепло. И был запах — едва-едва, нечто с кислинкой. Наверное, блевотина…

О Господи! Только не это!

Встать! Пошли вон отсюда! — закричала она.

Силуэт брата в дверях, нащупывал выключатель. Большое, расплывчатое пятно чернело на груди парня, лежавшего на спине. Голова была на боку, руки раскинуты. Девушка расположилась на животе, и спина в подтёках…

Вспыхнула люстра, глаза резануло до боли.