Самоволка

— Федя, приготовь машину.

— Далеко поедем, Михаил Саныч? — Отозвался Федя из динамика.

— Да нет, тут рядом.

— Хорошо, а то у меня бензина маловато.

— Угу. Лопату для снега захвати. И три фонарика.

— Понял. Когда подгонять?

— А как прогреешься, так и подгоняй.

Потом Особист открыл сейф, вмурованный в стену кабинета. Сергей перестал писать, гадая, что подполковник оттуда достанет. Особист взял с полки записную книжку, запер сейф и вернулся за стол.

— Пиши-пиши. — Сказал он Сергею, а сам вынул из нагрудного кармана мобильник и набрал номер. — Привет! Узнал? … Он самый. Ну, как ты там? Все чертей за бока цапаешь? … Конечно, соскучился! Скоро нагряну к тебе. … Да, по твоей части. Ты ночью на месте будешь? Я свяжусь по линии. Сейчас не могу, в процессе еще… А думаешь, мне нравится? … Ага. Ну все, до связи! Закончил? — Обратился Особист уже к Сергею.

— Да. Вот.

— Ага. Дату поставь. Включая время. Вон часы, на стене. А вот и машина. Быстро он. Мы с тобой прокатимся немного. Одевайся.

Сергей шел к «уазику» на подгибающихся ногах. Непонятно, куда везут, но вряд ли его ждет что-то приятное.

Они проехали мимо «норы» в заборе, и подполковник покосился на нее. Знает. Конечно, знает. Сергей осматривал дорогу, и за одним из поворотов в свете фар мелькнули наполовину занесенные снегом останки собаки, порвавшей ему ночью шинель.

— Сколько лет здесь служу, — сказал Особист с переднего сиденья, — никак не привыкну к этой полярной ночи. У людей крыша едет. Не для людей это, нет. Вот какого рожна, например, ваш старшина Кащенко полез командовать ремонтом в автопарке? Сидел бы в своей каптерке… Останови здесь.

«Уазик» затормозил.

— Так значит, к бабке ты ходил за самогоном? Вот сюда?

Сергей всматривался в темноту за окном, но ничего не видел.

— А ну, пойдем! — И подполковник первым вылез из машины. Втроем они подошли к обочине дороги. Особист, включив фонарик, навел луч на бабкину избу поодаль, у границы леса. В избе не было света. Дорогу к ней замело снегом, но это было неудивительно — сегодня мело весь день.

— Федя, бери лопату. Ну что ж, пойдем к твоей бабке, Сергей.

Проваливаясь в снег почти по колено, они подошли к порогу избы, выхватываемому из темноты лучами фонариков. Перед дверью намело целый сугроб.

— Федя, откопай.

После того, как весь снег был убран, они вошли внутрь, не без труда открыв разбухшую дверь. Свет фонаря сразу упал на прислоненную к стене в сенях заиндевевшую биту.

— Вот. — Сказал Сергей, показывая на нее.

— Вижу, Сережа, вижу. Федя! Забери биту.

Стены сеней изнутри промерзли насквозь. Узоры изморози покрывали бревна, как художественное стекло.

Они прошли дальше, и взорам их предстала комната. Стол, табуреты, полки на стенах и сами стены — все искрилось от толстого слоя инея.

— Уютное местечко, — саркастически заметил Особист. — А главное, теплое!

— Вот! Вот, смотрите! — Сергей, показывал спутникам на свои ночные следы. Они вели к табурету у стола, на котором отпечатался след сидевшего Сергея. Следы тоже покрывал иней, но слой его был тоньше. Цепочка отпечатков вела и в кладовку. Сергей подбежал туда и заглянул внутрь. По коже у него прошли мурашки. В углу вымороженной кладовки, на остекленевшем ворсе коврика лежал труп свернувшегося клубком черного кота. Шерсть его переливалась в луче фонарика. На полках стояли те же бутыли, что были здесь ночью, но их тоже покрывал иней. Рука Особиста оттащила Сергея от кладовки.

— Пойдем, здесь нечего ловить. По крайней мере, нам.

Когда они опять сидели в машине, Особист отдал какие-то распоряжения водителю. Сергей ничего не воспринимал, находясь в прострации. Он не сразу услышал, что подполковник зовет его.

— Глянцев! Ау! Ну вот, очнулся. Ты ничего не хочешь мне сказать? Тогда я тебе скажу. Смотри на меня! Да очнись ты! Так вот, бабку твою нашли забитой до смерти месяц назад. И нам с тобой теперь известно, кто это сделал. Поехали обратно. — Скомандовал он водителю.

На полпути в часть подполковник снова приказал остановиться.

— Федюнь, подойди к обочине и зашвырни биту в лес подальше.

Пока его подчиненный выполнял приказ, Особист почему-то счел нужным дать Сергею пояснения:

— Дело о смерти старухи — настоящий «висяк». Клиентов у нее была тьма, а кто когда бывал, неизвестно. Мы теперь знаем что убийца — Хвостов, но он сам мертв. Зачем портить репутацию части? Чтобы прошел слух, что наши воины убивают гражданских? Так что ты никакой биты не видел и ни о каких побоях старухи не слышал. Уразумел?

Сергей кивнул. Особист покачал головой:

— Н-да. А Гвоздев-то мне об этом не рассказал тогда, месяц назад. Ну, удивляться нечему. Все стукачи ведут двойную игру: и нашим, и вашим.