Самоволка

Двигатель располагался под кабиной, они отстегнули ее, наклонив вперед.«Деды» вяло переговаривались, и посмеивались над бесплодностью усилий ремонтников.

— Слышь, Таран, а у Глянца ловко получилось ночью за бухлом сбегать, — заметил Кирюха.

— Надо его сегодня опять заслать, — откликнулся Таран.

— Ага, а потом на койку подвесить, — зевнув, добавил Кирзыч.

Кирюха покачал головой.

— Он у тебя так сдохнет. Опять в дисбат уедешь.

— Не сдохнет… Он парень крепкий. Сегодня ночью не пикнул. Да, Глянец?

Сергей молча протирал залитые маслом свечи двигателя. Вдруг он увидел, как выпавшая из его шапки черная ленточка спланировала куда-то внутрь машины. Он выругался и залез на машину повыше, чтобы отыскать лоскут. Тут же послышалось трехэтажное ругательство Тарана.

— Вы гляньте, он еще и огрызается! По почкам захотел?!

— Отставить «по почкам»! — Никто не заметил, как старшина вернулся в бокс и подошел к ним. — Кирьянов, Хвостов, Таран… Тьфу, Никитин! Встать и приступить к работе! Я вас на губе сгною!

— Старшина, — Таран встал с ящика раньше остальных и виновато развел руками. — Мы тут обсуждали, чего делать. Не заводится, сука!

— Отставить ругаться! Рядовой Хвостов! — Кирзыч, скривив физиономию, смотрел куда-то в угол бокса. — Кирзыч, мать твою! На меня смотреть! Взял ключи у рядового Глянцева и полез в движок! Никитин! Пошел к зажиганию! Будем заводиться. Сержант Гвоздев, идите командовать остальными! Они там уже весь бокс прокурили!

Гвоздь ушел в другой конец бокса, а Таран нехотя подошел к открытой дверце наклоненной кабины. Кирзыч потянул Сергея за полу ватника, и тот чуть не свалился с двигателя.

— Ключ давай, череп, — рявкнул он и добавил шепотом, когда Сергей спускался на бетонный пол бокса. — Я тебя ночью урою!

Сергей думал о черной ленточке. Первым, что он почувствовал, уронив ее, была боль в шишке на спине.

Попытки завестись ни к чему не приводили. Старшина подошел и сдернул Кирзыча так же, как тот недавно — Сергея.

— Отойди, автослесарь хренов! Только и умеете, что молодых гонять!

Он поднялся на подножку и наклонился над двигателем.

— Таран, а ну, покрути стартером!

Таран повернул ключ, аккумулятор начал проворачивать механизм двигателя.

— Твою мать! — Старшина спрыгнул с машины. — Мастера! У вас же трамблёр погнулся! Вы так ее до дембеля заводить будете! Рядовой Глянцев! Ко мне!

Сергей подошел к старшине.

— Рядовой, пойдешь со мной, я тебе новый распределитель выдам. А вы работайте! Хвостов, сможешь трамблёр снять?

— Я… Это…

— Я могу! — Откликнулся Кирюха.

— Хорошо. — Старшина взял Сергея за локоть. — Пойдем.

На складе автопарка они получили распределитель, конечно, не новый, но, как заверил кладовщик, «кондовый».

— Ты иди в бокс, — сказал старшина. — А я скоро подойду. И скажи этим опухшим дедам, чтоб все работали, когда вернусь! Все, кроме тебя! А ты стой и учись, как на самом деле положено! Понял? Вот так!

Когда Сергей передал слова старшины «дедам», те выдали такие матерные коленца, что ими можно было бы любоваться, как узорами. Однако все взялись за работу, а Сергея действительно поставили рядом без дела. Несмотря на замененный распределитель, машина не хотела заводиться. Вернулся старшина.

— Ну что?

— Не заводится, товарищ старший прапорщик!

— Ну-ка, еще покрутите. Та-ак. Да он у вас вообще не крутится! Аккумулятор сдох. Вы что, совсем ни хрена не смыслите?! Да-а, воспитали специалистов… Кирзыч!

— Да!

— «Я!» надо отвечать, солдат! Бери кривой стартер и вставляй.

— Тут не подойти, кабина в стенку уперлась.

— Кабину опустите!

— А почему я? Пусть Глянцев крутанет.

— Разговорчики в строю! Ты здоровее раз в пять, вот и крути.

Таран и Кирюха защелкнули кабину в нормальное положение. Кирзыч достал заводную рукоятку — стальной изогнутый штырь для ручного прокручивания двигателя — и вставил спереди.

— Так. Кирьянов, залезай в кабину. Будем заводить. Хорошо. Теперь ты, Хвостов, крути, а ты, Кирьянов, помогай стартером, когда он раскрутит.

Кирзыч начал раскручивать замерзший двигатель со всей своей бычьей силой, стоя спиной к стене бокса.

Кирюха повернул ключ, и тут через незакрытую дверцу Сергей увидел, как Кирюхин локоть задел рукоятку ручного тормоза, выдернутого вверх для торможения. Ручка тормоза упала вниз, и старшина закричал:

— Мать вашу! Глуши машину!

Двигатель завелся, а машина покатилась вперед по наклонному, просевшему от времени полу бокса.

Кирзыч не смог вытащить заводную рукоятку, но потерял драгоценные секунды, чтобы отскочить в сторону. Вместо этого он присел от ужаса перед накатывающим на него автомобилем.