Самоволка

Как ни странно, Сергей оделся даже быстрее. Еще удивительнее было то, что у него ничего не болело. Неужели все и впрямь было сном?! Но почему не болят вчерашние дневные побои? Они-то всяко были!

Сергей ощупал спину. На месте ужасного «яблока» возле поясницы остался небольшой бугорок, совершенно безболезненный. Ай да самогон у бабки. Если она все же была, бабка эта. Он посмотрел на Поздня и понял, что все было. И бабка, и ее пророчества. Нельзя было сформулировать словами, что именно изменилось в лице рядового Позднеева за эту ночь, но рядом с Сергеем стоял другой человек. Вспомнилось, как расшифровывается армейское унизительное наименование«чмо»: «человек, морально опущенный». Вот только морально Поздня опустили давно. Сейчас было видно, что прошедшей ночью его опустили еще и физически.

Как и было предсказано, старшина Кащенко обложил Сергея матом за порванную шинель.

— Думаешь, Глянцев, новую получишь? Ни хрена! У меня твоего размера нету! Будешь в рванье ходить, позориться!

Пришлось зашивать рукав в «бытовке», узкой, как гробик, комнатке с длинными столами вдоль стен, где солдаты гладились и стриглись. Пока он неловкими движениями штопал прореху, к нему подошел сержант.

— Ты чего не сказал, что рукав порвал, черепина, а? Мне из-за тебя влетело, чмо! — Он посмотрел на кривой шов, выходящий из-под руки Сергея. — На разводе в первую шеренгу не становись, спрячься во второй, понял?

На плацу, стоя во второй шеренге, Сергей, с недосыпу, задремал с открытыми глазами. Ему пригрезилась старушка-самогонщица. Перед ним плавало ее совиное сморщенное лицо.

— Ничего не бойся! — Сказала она и засмеялась.

Кто-то ударил Сергея по шапке, и лицо бабки сменилось затылком впереди стоящего солдата.

— Не спи, солдат, замерзнешь! — На Сергея смотрел старшина. — Носом дыши! — Обратился он уже к солдату в первой шеренге, боровшемуся с приступом кашля.

После развода их, как всегда, погнали в автопарк, где работы вечно был непочатый край. Ни одна из старых машин в части не «бегала», как положено. «Деды», вернувшись в казарму, полезли в «сушилку» — помещение, где решетчатый пол был сварен из стальной арматуры, а по стенам шли крюки для развешивания одежды. Под полом сушилки, в«подвале», накидав сверху маскировку из ватников, днем спали старослужащие, а задачей остальных было их «отмазывать», придумывая, какой работой и где они заняты. Впрочем, все офицеры знали, где именно «работают» днем«дедушки». Там же, в сушилке, остальные переоделись в черные ватники, штаны и валенки для работы в автопарке.

Взвод зашел в большой бокс, где стояли их машины. Мороз крепчал, мысль о том, что придется мерзнуть в этом «холодильнике» до обеда, наводила тоску.

— Глянец! — К нему подошел сержант. — Пошли мормона перебирать. А про ночь и утро мы еще вечером поговорим.

Они пошли в угол бокса, спина сержанта вызывала страстное желание двинуть по ней гаечным ключом, который был в руке у Сергея. Но у Гвоздя в руке тоже был ключ.

— А чего говорить-то? Самогон я принес? Принес.

— Я тебе говорил, что кровати надо заправлять?

— Так Поздень же заправил.

— А ты что, принц Египта, что ли? Ладно, потом поговорим. Я бы тебя сейчас оформил, да на морозе возиться неохота.

— Ага. Скажи честно, что офицеров боишься!

Гвоздь остановился и с разворота ударил ключом Сергея по загривку. Сергей упал на колени.

— Вот, запомни! — Сержант встал над ним и пнул в бок валенком. — Вот это и есть твое положение! Я не знаю, за что на тебя взъелся Кирзыч, но мне это по херу! Ты у меня сортир языком вылизывать будешь!

В проеме ворот появился старшина. Гвоздь матернулся и схватил Сергея за воротник, поднимая с колен.

— Вставай! Вставай, череп, быстро!

Сергей не верил своим глазам. За старшиной в бокс вошли все трое «дедушек». Они еще не отошли от жаркой сушилки, ежились и моргали сонно. Старшина подталкивал их вглубь бокса.

— Давайте-давайте! Зажрались совсем! Думаете, дембель уже в кармане?! Я вам устрою увольнение в последней партии! Не хватало еще из-за вас выговор получить! Сержант! Получи своих рядовых в распоряжение! И чтоб работали все! Я буду заходить, проверять!

— На мормон их поставить, товарищ прапорщик?

«Мормонами» или«крокодилами» называли в части древние автомобили«Зил» с длинными узкими капотами, давно снятые с производства. Второе название они получили за длинные«морды», происхождение первого было покрыто мраком.

— Оставьте мормон! Он все равно свое уже отъездил. Вон, шестьдесят шестой ГАЗон заведите мне, радиостанцию. Хлебовозка еле ходит. Сломается, на чем хлеб возить будем?

Он ушел, и «деды» расположились на деревянных ящиках у стен. Само собой, ковыряться в двигателе досталось Сергею, под руководством Гвоздя.