Мёртвые аккаунты

Но чаще бывает, что несколько зелёных маркеров окружают красный — так развлекаются живисты. Общество в целом одобряет; многие верят, что живисты делают благое дело, уничтожая «ходячих мертвецов». Я ничего не могу поделать, я слежу лишь за тем, чтобы не трогали ходунов в мёртвых зонах. Неприкосновенность мёртвых зон — самая большая уступка, которой удалось добиться от живистов.

Я просматривала архив карт и не понимала, что произошло с четвёркой студентов. Никто не убивал их — ни ходуны, ни живисты, и так быстро умереть от истощения они тоже не могли. Что случилось с ними? Что их убило? Неужели появился новый штамм HZV, убивающий мгновенно и наверняка?

Я пойду в двести восемнадцатую зону и выясню, что произошло. Пойду не одна — в одиночку я там недолго продержусь — а вместе с командой санитаров.

Внедорожник цвета мокрого асфальта стоял у моего подъезда. Я разглядывала ребят, а они разглядывали меня. Странное чувство: так долго с кем-то общаться в сети и впервые увидеть лицом к лицу.

Они были точно такие, как я себе представляла. Миша Уфимцев, невысокий, жилистый, с чёрными волосами, схваченными в хвост резинкой, и открытой улыбкой. На нём были потёртые джинсы и футболка с короткими рукавами, несмотря на прохладную погоду. Он излучал энергию, как ядерный реактор.

Игорь Бойко, с коротким ёжиком бесцветных волос, в камуфляжных штанах и разгрузочном жилете, обшитом стропами и обвешанном подсумками.

Андрей Басманов очень напоминал моего Лёшу, даже больше, чем на фотографии. Высокий, худой, светлоглазый, и манера держаться совершенно Лёшина. Руки в карманы, голова чуть склонена к плечу, взгляд внимательный — и молчит. Мою маму такое нервировало, она считала, что Лёша невоспитанный.

— Андрюха, с тебя пиво! — радостно сказал Уфимцев.

— И с тебя пиво, Михаил, — несколько рассеянно ответил Андрей Басманов, не отрывая от меня взгляда. — Минус один плюс один равняется нулю. Получается ноль пива.

— Пиво складывается по модулю, — возразил Уфимцев. — Получается два пива: одно мне, одно тебе. И вообще — за что тебе-то пиво? Вопрос пока открыт.

— О чём был спор? — поинтересовалась я.

— Мы поспорили, что ты уродина, — охотно сообщил Уфимцев. — То есть, Андрей сказал, что ты уродина, а я сказал, что ты красавица.

— Я сказал не так!

— Ага. Он сказал, что ты качок. — Уфимцев напряг бицепсы и сделал зверское лицо. — У тебя в профиле написано, что ты жмёшь сто килограм.

— Не сто, а шестьдесят, — педантично поправил Игорь Бойко, — и не «килограм», а килограммов, и Ольга не жмёт, а приседает со штангой. По-моему, это не так уж много — в смысле, девушку сильно не испортит.

Мне стало смешно.

— Вы, мужские шовинисты! У меня в профиле есть фотография. Там видно, испортил меня пауэрлифтинг или не очень.

— Фотку мы лайкнули, — сказал Уфимцев. — Но вдруг это фотошоп? Или она чужая?

— В «Живых» запрещены непохожие изображения, — заметил Игорь Бойко. — И чужие тем более.

— Мало ли, Гарри? Вдруг администраторам можно?

— Нельзя, — сказала я. — А каков был предмет второго спора?

— Андрюха думает, что ты свободна, а говорю, что ты замужем. Оленька, на кону бутылка пива! — Уфимцев сложил руки в умоляющем жесте. — К тому же, нам с тобой идти в разведку, мы должны знать о тебе всё.

— Я замужем.

— Слышал, Андрюха? С тебя два пива.

Басманов посмотрел на мои руки.

— А почему у вас… у тебя на пальце, Ольга, нет кольца?

— Шерлок Холмс, двадцатый век начинается! — фыркнул Уфимцев. — На фиг кольцо, когда в «Живых» есть графа«отношения»?

— В кольце неудобно браться за штангу, — сказала я. — Андрей, посмотри, пожалуйста, эти четыре аккаунта. У меня такое чувство, что с ними что-то не так, а что — никак не пойму. Игорь, Миша, вы тоже посмотрите.

Санитары включили экраны мобильников, изучая профили бывших студентов.

Максим Пинчук, с неуверенным взглядом и принуждённой улыбкой, любитель фильмов ужасов. Геннадий Сазонов — киношный блондинчик, этакий Драко Малфой, член радикальной группы ZZ. Владимир Белецкий, толстяк в безразмерной футболке; в пальцах-сардельках зажат маленький пистолет. Это бесствольный травматик, любимое оружие живиста. Резиновая пуля в голову с близкого расстояния — верная смерть. Владимир Куликов, с глазами навыкате и кожей, бугристой от прыщей. В статусе у него написано: «Зомби — тоже люди. Ты то, что ты ешь».

Живое лицо Миши Уфимцева заледенело.

— Все четверо — живисты и мародёры, вот что с ними было не так. Из-за этих уродов ты нас собрала, Оленька?

— Да. Я должна выяснить, что с ними случилось.

Уфимцев зло сверкнул глазами:

— Они превратились в ходунов, и теперь с ними полный порядок.

Андрей Басманов молчал, изучая фото Владимира Белецкого.