Лунный свет падал на покосившиеся кресты брошенных могил и мягко соскальзывал по ним на теплую землю, от которой поднимался пар, создавая иллюзию парящих над могилами душ. Скрипы старых деревьев, бывших свидетелями многих печальных ритуалов под их кронами за последние триста лет, добавляли легкий оттенок страха перед потусторонним к этому восхитительному магическому пейзажу.
Добавить в моё избранное
39 мин, 20 сек 17876
Человек во сне видит свои руки по-другому — ладони как у утопленников, как в перчатках, а надо на них сосредоточиться и тогда…
Возбужденная, Мишель присела рядом с Дэвидом на ступеньки и, насладившись пристальным нетерпеливым взглядом жениха, продолжила:
— У меня получилось уже к концу не дели! Мне приснилось, что я с какими-то людьми попала в какую-то комнату, и ее заливает зеленая кислота, ну, как в фильмах про радиоактивное загрязнение, — она глубоко дышала. — Под моими ногами остается малюсенький островок суши, и я понимаю, что это смерть. И, как любой человек, когда не хочет осознавать неизбежность чего-то плохого, кричу: «Это сон, это просто сон» и вдруг вспоминаю, представляешь, вспоминаю во сне! про руки! Усилием воли поднимаю их к глазам и действительно не вижу на ладонях ни одной линии. Но я пристально вглядываюсь, и они начинают проступать!
Она ерзала по камням и горячо жестикулировала, пытаясь передать Дэвиду ощущение от пережитого, но он и так был возбужден и жадно впитывал каждое слова, завидуя в душе, что ему не был дан подобный опыт. Мишель продолжала:
— И вот когда я увидела свои ладони, какие они есть на самом деле… Дэв, я не могу тебе этого передать, представь, что ты такой, каким себя ощущаешь, в трезвом рассудке переносишься в мир сна! Ты понимаешь, что это иллюзорный мир и можешь делать там, что тебе захочется! Я тогда засмеялась и крикнула: «Хочу летать» и… о, Дэв! Это как… я не знаю, но я оторвалась от земли! Дэвид, я оторвалась, осознавая это, как если бы сейчас могла приподняться, и я начала летать! И это не была иллюзия полета! Я ле-та-ла! Проклятый будильник все испортил. Я плакала, потому что больше не хотела вставать с кровати… больше вообще ничего не хотела, только вернуться в тот мир и летать, летать…
Дэвид, завороженный ее рассказом, уставился куда-то в одну точку.
— Понимаешь, любимый, что это значит?
Он отрицательно мотнул головой.
— Это значит, что я могу помогать тебе «оттуда»!
Дэвид подпрыгнул и ударился о сук склонившегося над ступеньками корявого дерева. Мишель звонко рассмеялась, нарушив тишину мертвых, а потом разочарованно сказала:
— Глупо было бы предположить, что раствор сейчас с тобой, а то можно было бы начать прямо сейчас.
Он как-то растерянно посмотрел на невесту, пожал плечами и извлек из нагрудного кармана маленькую бутылочку и, словно не понимая, как она оказалась в его пиджаке, стал ее с удивлением рассматривать. Если бы его спросили, почему он носит ее с собой, Дэвид не знал бы, что сказать. Он даже себе не мог ответить, собирался ли предложить испробовать средство своей невесте, думал ли об этом или все получалось само собой.
План был прост. Ассистент выпивает вещество (его состав оставался загадкой, но Дэвид нисколько не сомневался в человеке, который его принес) и через несколько часов погружается в странный сон, внешне похожий на летаргический, в котором он будет все слышать и воспринимать. Экспериментатор предлагает спящему различные раздражители всех пяти чувств, создавая таким образом «с этой стороны» пространство сна ассистента. Дэвид представлял как«переместит» любимую (теперь он не сомневался, что это будет Мишель) в теплый бушующий океан роз, сиреневое небо над которым он испишет сверкающими строками лучших поэм. Он окружит ее райскими птицами с чарующими голосами, исполняющими лучшие симфонии мира… И она, вернувшись из Эдема, расскажет, какое неземное блаженство испытала, и позовет его с собой… И он позволит ей создать для него мир.
Дэвид почти не сопротивлялся, когда почувствовал, что Мишель вытягивает пузырек из его кулака, и в полумечтании ответил на ее вопрос: «Весь!». Девушка поцеловала его пылающую щеку и приложила пузырек к губам. Когда пустая бутылочка со звоном покатилась по каменным ступеням, Мишель взглянула на часы и улыбнулась:
— Дэв, пора возвращаться. Ты же не хочешь, чтобы я заснула на кладбище!
Дэвид вздрогнул и закрыл ей рот:
— Тише! Там кто-то есть, — убрав руку, он показал в сторону завалившегося набок расколотого пополам высокого памятника. Они прислушались. Ничего. Только легкий ночной ветерок, пробежав в спешке по нестройным рядам заросших бурьяном могил, протянул заунывную песню под аккомпанемент шороха листьев…
— Я клянусь тебе, там кто-то был… я видел тень!
Влюбленные стали всматриваться в глубокую черноту ночи, туда, куда показал Дэвид. Им показалось, что на краткий миг за убитым временем памятником сверкнули два злых огонька. Неприятное холодное чувство обняло девушку и погладило ее по спине. Она вздрогнула и, поднимаясь, испуганно прошептала:
— Давай убираться отсюда. Кто бы это ни был, мне он не нравится… кто не замышляет зла — не будет таиться…
… Затаившийся за треснутым куском камня, прижавшийся к холодному и влажному телу раскопанной могилы, почти не дыша, некромант с довольной улыбкой провожал взглядом удаляющуюся в темноту парочку.
Возбужденная, Мишель присела рядом с Дэвидом на ступеньки и, насладившись пристальным нетерпеливым взглядом жениха, продолжила:
— У меня получилось уже к концу не дели! Мне приснилось, что я с какими-то людьми попала в какую-то комнату, и ее заливает зеленая кислота, ну, как в фильмах про радиоактивное загрязнение, — она глубоко дышала. — Под моими ногами остается малюсенький островок суши, и я понимаю, что это смерть. И, как любой человек, когда не хочет осознавать неизбежность чего-то плохого, кричу: «Это сон, это просто сон» и вдруг вспоминаю, представляешь, вспоминаю во сне! про руки! Усилием воли поднимаю их к глазам и действительно не вижу на ладонях ни одной линии. Но я пристально вглядываюсь, и они начинают проступать!
Она ерзала по камням и горячо жестикулировала, пытаясь передать Дэвиду ощущение от пережитого, но он и так был возбужден и жадно впитывал каждое слова, завидуя в душе, что ему не был дан подобный опыт. Мишель продолжала:
— И вот когда я увидела свои ладони, какие они есть на самом деле… Дэв, я не могу тебе этого передать, представь, что ты такой, каким себя ощущаешь, в трезвом рассудке переносишься в мир сна! Ты понимаешь, что это иллюзорный мир и можешь делать там, что тебе захочется! Я тогда засмеялась и крикнула: «Хочу летать» и… о, Дэв! Это как… я не знаю, но я оторвалась от земли! Дэвид, я оторвалась, осознавая это, как если бы сейчас могла приподняться, и я начала летать! И это не была иллюзия полета! Я ле-та-ла! Проклятый будильник все испортил. Я плакала, потому что больше не хотела вставать с кровати… больше вообще ничего не хотела, только вернуться в тот мир и летать, летать…
Дэвид, завороженный ее рассказом, уставился куда-то в одну точку.
— Понимаешь, любимый, что это значит?
Он отрицательно мотнул головой.
— Это значит, что я могу помогать тебе «оттуда»!
Дэвид подпрыгнул и ударился о сук склонившегося над ступеньками корявого дерева. Мишель звонко рассмеялась, нарушив тишину мертвых, а потом разочарованно сказала:
— Глупо было бы предположить, что раствор сейчас с тобой, а то можно было бы начать прямо сейчас.
Он как-то растерянно посмотрел на невесту, пожал плечами и извлек из нагрудного кармана маленькую бутылочку и, словно не понимая, как она оказалась в его пиджаке, стал ее с удивлением рассматривать. Если бы его спросили, почему он носит ее с собой, Дэвид не знал бы, что сказать. Он даже себе не мог ответить, собирался ли предложить испробовать средство своей невесте, думал ли об этом или все получалось само собой.
План был прост. Ассистент выпивает вещество (его состав оставался загадкой, но Дэвид нисколько не сомневался в человеке, который его принес) и через несколько часов погружается в странный сон, внешне похожий на летаргический, в котором он будет все слышать и воспринимать. Экспериментатор предлагает спящему различные раздражители всех пяти чувств, создавая таким образом «с этой стороны» пространство сна ассистента. Дэвид представлял как«переместит» любимую (теперь он не сомневался, что это будет Мишель) в теплый бушующий океан роз, сиреневое небо над которым он испишет сверкающими строками лучших поэм. Он окружит ее райскими птицами с чарующими голосами, исполняющими лучшие симфонии мира… И она, вернувшись из Эдема, расскажет, какое неземное блаженство испытала, и позовет его с собой… И он позволит ей создать для него мир.
Дэвид почти не сопротивлялся, когда почувствовал, что Мишель вытягивает пузырек из его кулака, и в полумечтании ответил на ее вопрос: «Весь!». Девушка поцеловала его пылающую щеку и приложила пузырек к губам. Когда пустая бутылочка со звоном покатилась по каменным ступеням, Мишель взглянула на часы и улыбнулась:
— Дэв, пора возвращаться. Ты же не хочешь, чтобы я заснула на кладбище!
Дэвид вздрогнул и закрыл ей рот:
— Тише! Там кто-то есть, — убрав руку, он показал в сторону завалившегося набок расколотого пополам высокого памятника. Они прислушались. Ничего. Только легкий ночной ветерок, пробежав в спешке по нестройным рядам заросших бурьяном могил, протянул заунывную песню под аккомпанемент шороха листьев…
— Я клянусь тебе, там кто-то был… я видел тень!
Влюбленные стали всматриваться в глубокую черноту ночи, туда, куда показал Дэвид. Им показалось, что на краткий миг за убитым временем памятником сверкнули два злых огонька. Неприятное холодное чувство обняло девушку и погладило ее по спине. Она вздрогнула и, поднимаясь, испуганно прошептала:
— Давай убираться отсюда. Кто бы это ни был, мне он не нравится… кто не замышляет зла — не будет таиться…
… Затаившийся за треснутым куском камня, прижавшийся к холодному и влажному телу раскопанной могилы, почти не дыша, некромант с довольной улыбкой провожал взглядом удаляющуюся в темноту парочку.
Страница 2 из 11
