Равновесие

— «успокоил» Петруха. — Ты только это. Тихо.

«Что же делать-то дальше?» — а в голове пустота. Вот ведь, когда смотришь кино, так всё время укоризненно бросаешь в экран:«Балда! Не так надо было делать! Не то, а вот это и это!» Оно со стороны, конечно, всегда виднее. А вот так вот, в реальной ситуации, оно ведь совсем по-иному! Когда нужно действовать решительно, с выдумкой, с принятием альтернативных решений, а главное — быстро, вот тогда и получается стопор. В голове — пустота, только висит немой вопрос:«Что дальше-то?» Может, кто подскажет? Может вдруг кто-то придёт и решит за него?

А если к этому всему добавить ещё и собственные проблемы?

— Ох ты ж йо, — аж присел Петруха. С этими вот произошедшими событиями он совсем забыл о том, что им предшествовало. И «хорошо забытое старое» само дало о себе знать. В животе громко заурчало, живот взбунтовался — и пошёл на приступ… эмм… естественного выхода, так сказать.

— Дяденька, спасите! — хныкала девчушка в автомобиле.

— Ой-ёй, — сплёл ноги «косичкой», напрягся, но чувствует — долго не протянет. — Так а может это, успею, не?

Петруха потихоньку стал отпускать машину, чтобы ступить хоть шаг в сторону — и… Daewoo угрожающе скрипнуло, колёса вновь пошли вверх. Девчонка, уловив вистибулярным аппаратом, что её «тюрьма» кренится по ходу движения авто, решила, что всё сейчас упадёт — и заголосила что есть мочи:

— Дяденька-а-а! Дяденька-дяденька-дяденька, спаси-и-ите!

«Не, так не пойдёт, — решил Петруха. — Так что же? Отпустить нельзя, тогда может, хоть тут кучу навалить? Ох, вонять будет, да и не пошевелиться, чтоб не влезть… Но блин не отпустишь же машину! Вытащить на мост?»

Петруха в отчаянии схватился за бока машины, благо, размаха рук хватало, напрягся, крякнул — и тут же охнул, пытаясь изо всех сил сдержать рвущееся наружу дерьмо. Не суметь! Тут же в машине больше полутора тонн, да ещё и с людьми.

«Успеть бы штаны… Штаны!» — Петруха пришёл в отчаянье, поняв, что всё. Всё. Не успеет. Рука ещё цеплялась за ремень, рвала его, потом вцепилась в пуговицы… Но поздно, поздно. Со смесью отчаяния, брезгливости и стыда он ощущал, как рвётся из него зловонная масса. Хлещет по ногам, пачкает брюки, носки, кроссовки. И Вонь. Да, вот так вот — с большой буквы, Вонь липким облаком окружила его. Не деться от неё, не сбежать уже. Позор! Кошмар! Какая гадость!

Он закашлялся, затрясся от стыда и брезгливости. Никогда, никогда в сознательной жизни он не опускался столь низко, чтобы обдристаться в штаны. Никогда! И не дай Боже, чтобы кто-то об этом узнал! Ну да, да, свершая благородное дело, но всё же, всё же. Эта Вонь! О-о-о, эта вонища!

Петруха почуял, что от запаха его сейчас попросту вывернет наружу, но, видать, нечем уже было: желудок был совершенно пуст.

«А всё эта машина гадская! — строитель почувствовал, как в нём растёт злость на причину нынешнего своего позора. — Если б не она, если б не так стояла, если б… Бросить, что ли? Ага, щаз! Фигушки! Чего боролся тогда, спрашивается? Чего ради стоило усираться? Нетушки! Теперь я эту железную дурынду ни за что не брошу! Х-ха! Но, блин, ну и вонища стоит!»

Из тяжёлых дум его вывел испуганный крик девчушки:

— Андрей, Андрей! Ты очнулся?

По всему, видать, водитель приходил в себя. И звали его, получается, Андрей. «Пробуждение» его было… наверное, просто реальным.

— Уйяааааа! — и дальше маты, маты, крики. Вот, похоже, «отрапортовали» части тела, особенно громко — повреждённые. Вот он увидел последствия столкновения: машину жалко. А вот, наконец, начался внутренний разбор положения и перспектив. Закончилось, слава Богу, осознанно: — Пом… пом… помогите-е!

— Кончай орать, — зло перебил его Петруха. — Уже помогаю.

— Кто? Что? — мужик попытался повернуться, чтобы глянуть получше, да что-то там не туда сместил в своих отбитых членах, зашипел, застонал. Всё же как-то вывернулся: — О! Мужик! Мужик, красава, ты вытягиваешь, да? Вытягиваешь? Давай, дорогой, давай!

— Да хрена с два! — опять грубо перебил водителя строитель. Ситуация, конечно, была та ещё: вытащить машину силёнок не хватает, помочь мучающимся водителю и его юной пассажирке он не в состоянии, а отпустить авто он тоже уже не вправе: без его поддержки Daewoo точно свалится в воду. При этом и себе он тоже ничем помочь не может. Обгаженный, грязный, вонючий, злой, как собака. Да ещё и штаны сползли. Блеск! Изнасиловал машину до усирачки! — Хрена с два! Сил не хватает.

— Дядечка! — вновь подала голос девушка.

— А-а, твою мать, кто здесь? — последовала странная реакция водителя.

— Здра-асьте-мордасьте, мозги отшиб, Андруша? — возмутилась пассажирка.

— Ты кто?

Тут последовала совсем непонятная сцена, в которой осколки разбитого витража произошедшего общими усилиями вставлялись на свои места.