Равновесие

Водитель и пассажирка кричали друг на друга, обвиняли во всём случившемся, с чем-то соглашались, что-то отвергали. Петрухе оставалось вычленять из всего этого сонма матюков и гневных филиппик крупицы истины.

Картинка складывалась до банальности простая. Девушка Оля шестнадцати лет от роду («почти семнадцать, могу паспорт показать, он в сумке, а сумка в камере хранения на вокзале») приехала поступать в техникум (который нынче назывался по-модному «колледж»), но провалила вступительный экзамен. Да, оказывается, даже и в техникум возможно провалить экзамен. Возвращаться домой девушка не спешила, ибо в её захудалом посёлке делать ну совсем нечего! «Уж лучше на панель!» — решила нимфетка и пошла на последние деньги гулять в ночной клуб. Туда же зашёл и завсегдатай Николай (он же Андрей — для случайных одноразовых встреч с девушками), где сразу же наткнулся на агрессивное и совсем неумелое приставание«новенькой откуда-то с села». Идеальный объект для весёленькой ночки. «Ещё по сто пятьдесят шампанского — и всё!», «крутая тачка» с крутыми басами,«а поехали, девчонка, покатаемся». Потом совершенно сумасшедшая езда по дорогам, по просёлкам. Темнотища, яркий свет фар, алкоголь в крови, «море по колено». Колян-Андруша повёз её вообще в глушь, чтобы там, само собой, сделать то, что хотели и она, пьяная, и он, совсем чуть-чуть под хмельком. Тут по ходу движения она полезла делать ему минет, что было достаточно опасным занятием на такой ухабистой дороге с таким разухабистым водителем. Но, видать, девчонка была «не без талантов» в этой области («В таком-то возрасте! Акселераты, поколение некст, иху мать», — возмущался Петруха), раз не то что не откусила ему что-то лишнее, а, наоборот, довела его до оргазма. По воле случая, оргазм случился как раз тогда, когда машина выезжала на мост. Само собой, руки дёрнули руль, ноги не на то нажали. Оля только и успела отшатнуться, как удар о бортик моста сместил металл кузова — и заблокировал её под креслом. А Колян сломал обе ноги.

Вот так покатались.

Хорошо ещё, да что там — чудо! — чудо ещё в том, что в этом захолустье в это самое время вдруг волею случая оказался Петруха. Подумать только, и кто спас этих двоих? Водка. Если бы у Петрухи был ещё один пузырь «беленькой» — никуда бы он не пошёл.

Когда крики стихли и спорщики выдохлись, необычная тишина повисла над мостом.

— А… чё делать-то теперь, а? — спросил у всех Колян. — О! — Тут же нашёлся. — Позвоню корешам, они приедут, вытащат! Х-ха!

Петруха засмеялся в голос. Как же он сам до этого не додумался? Всё, оказывается, можно решить быстро и без проблем! А то руки уже начинают побаливать, да. Только… бли-и-ин! Мобилка в кармане брюк, а карман… да-да. Полный дерьма. И джинсы лежат на земле. Воняют. Капец «Нокии». Пусть старая и «глючная», но такая родная.

Тем временем из машины доносились шуршание, бормотание и стоны. Наконец, Оля плаксиво протянула:

— Разбился. Блин, мне за него от родаков влетит!

— Не бзди, щелка, выберемся из этой жопы, я тебе новую куплю, — грубо парировал Колян. — Кстати, о жопах, от кого это так воняет? От тебя, что ли, Олька? Что, навалила со страху?

— Да пошёл ты! Герой, ты смотри! Сам-то орал, когда влипли, я что, не слышала? Только не говори, что ты так громко кончаешь, Андруша. И вообще, не я это.

— Ой-ой-ой, какая ты… это… блин, не берёт. Сети нет. Ни единой палочки. Голяк!

Они хором выматерились.

Помолчали.

— Мужик! — обратился Колян к Петрухе. — Извини, мужик, как тебя по батюшке?

— Петрухой зови.

— Вот это по-нашему! Петруха, а ты не можешь… ну… поднапрячься, что ли? Ну, вытянуть из дыры из этой. Я, бывало, так толкану машину эту, что укатится хер знает куда, догонять приходилось. А тут… ну… всего сантиметров пятьдесят — семьдесят… пять. А? Ну, ты понимаешь, висеть тут, смотреть на эту лужу и, мля, ждать, что каждую секунду у тебя там рука соскользнёт, и мы тут с машиной… и Олькой навернёмся к чертям собачьим. Ну, пожалуйста, мужик. Мужик ты или не мужик? Или баба?! А?! — с каждым словом Колян прямо зверел. — Вытяни ты это чёртово корыто!

— Мля, Колян, мне что, по кайфу тут напрягаться и держать вас вместе с этой полуторатонной махиной на краю, а? Думаешь, не пробовал? А? Не пробовал? Да я так пробовал, что…

— Что? Что усрался, небось, а?

— Да!

— Что? Га! Что, в натуре? В натуре ты это… так это… ха-ха… от тебя так несёт… га-га-га… ой, извини, извини.

— Чего ржёшь, кобелина? — осмелела вдруг Оля. — Петя нас спас, аж уср… укакался, а ты тут ржёшь. Счас как обидится!

— Укак… га-га-га… укакался, — Коляна била истерика. Петруха наливался кровью и серьёзно думал над тем, чтобы бросить это гиблое дело. — Ой, немногу. Ой, извини, извини, Петруха. Га-га-га! Я не знаю, что со мной. Это, ха-ха-ха, нервическое. Это, мля нервическое. Это, мля, сейчас пройдёт.