Равновесие

Я же не такой. Я, может, ищу. Может, и нашёл.

— Ой, да ладно. Ты меня нисколько не знаешь.

— А я смелых люблю. Эк, ты решилась самоубиться даже. Может, я такую отчаянную давно хотел. Можно? Вот, так. Прости меня, а? Прости, что-то совсем в голове помутилось.

Похоже, он её просто гладил. Как собачонку. А та совсем расклеилась. Тихо плакала и жаловалась:

— Вот врёт же. Врёт. Знаю, что врёт. Сто процентов. А… верю. Хочется верить. Что ж это за жизнь такая собачья?

Собачья.

Вот оно! Вот то, что в последние несколько минут мучило Петруху. Это ворчание, слышимое еле-еле. Это не «где-то там что-то едет», это — здесь, рядом. Похожее на собачье ворчание. За кругом света фонаря.

Волчий Край. Так называют эту местность. Не зря ведь называют! Не зря.

«… про волка-монстра какого-то разговаривали. Мол, повадился резать скотину, а сам — чуть ли не невидим. Не воет даже, только рычит из тьмы ночной»…

Опа-па. Петруха враз покрылся потом, сердце его скакнуло к горлу. Здесь же если не волков, так собак диких — как… хм, как собак нерезаных должно быть. Пару раз даже встречал их стаи. Благо, далеко бежали, сумел схорониться.

А может, послышалось? Может, просто глюки? Но нет, вот снова, прямо оттуда! Взгляд метнулся за спину, и строитель увидел две точки, чуть поблёскивающие в рассеянном свете. Глаза. Зверь стоял в полумраке, выделяясь лишь более тёмным силуэтом. Здоровый же, блин! Если сумасшедшая собака, то как кинется! Так не собака же — волк! Если голодный, то кинется по любому! Вот же, вот — пища. Стоит. Не двигается.

Не двигается, да. Потому что не может двигаться.

«А вот что теперь, Петруха, а? — сам у себя спросил строитель. — Что выберешь? Держать иль не держать, вот в чём вопрос. Бросить всё и самому кинуться в воду? Там ещё можно сбежать. Волки не ныряют. Плавать — далеко плавают, а вот нырять не ныряют. Колян с Олей погибнут, жаль, — как-то даже обыденно подумал. — А если он нападёт и меня и грызанёт, то тоже погибнут. Хоть так, хоть эдак. Блин, что же делать? Охотничий нож!»

Он вспомнил о кинжале, который в ножнах висел на ремне. А ремень — на джинсах. А джинсы — сползли. Как достать?

— Колян, — вполголоса сказал Петруха. — Колян!

— А? — отвлёкся от разговора с Олей «Андруша». Они уже вполне себе мирно болтали шёпотом, даже посмеивались. Похоже, их отношения кардинальным образом менялись. Как бы вот сейчас этим отношениям не пришёл конец.

— У тебя клаксон работает?

— Что?

— «Папакнуть» можешь?

— Думаешь, слетятся спасатели, как мошки на фонарь?

— А ты морзянкой «SOS» отбей, — буркнула Оля.

— Опа! А в натуре! Да ты умничька! — разулыбался Колян.

Строитель не стал их переубеждать. Пусть так.

Послышалась возня, лёгкие удары, потом сокрушительный вздох.

— Не, Петруха, голяк. А идея хорошая была, согласен.

— Тогда кричи.

— Что? Как? Орать морзянкой «SOS»? Как бы не маразм, не?

— Ты просто ори. И громко, — так же негромко сказал Петруха. — Туда посмотри, а? — он мотнул головой.

Через несколько секунд увидел и Колян. Волк к тому времени уже сделал пару шагов ближе, его башка почти вылезла на свет. Крупный волчара.

А потом он нагнул голову и зарычал. Они увидели его зубы. И закричали разом, не сговариваясь. Несколькими энергичными фразами Колян пересказал Оле ситуацию. Её не нужно было заставлять, она завизжала. А когда постепенно стала понимать все последствия, то крик всё повышал и повышал тональность чуть не до ультразвука.

Петруха медленно, стараясь не спровоцировать раньше времени, потянулся одной рукой к штанам, умудряясь второй изо всех сил удерживать балансирующую машину. Волк рыкнул ещё злее, и сделал ещё один шаг.

— Мля! Ёкарный бабай! — всхлипнул Петруха, струхнул, запаниковал, задрожал. Задрожала и машина. Заорали громче люди. Да волк, видать, был умный. Или глухой. Крики на него особо не действовали. Он сделал ещё один шаг. Между ними оставались какие несчастные пятнадцать метров.

Волк повёл плечами, готовясь прыгнуть. Петруха замер. Ступор. Колян с Олей кричали уже по инерции.

И?

И волк чхнул.

Мотнул головой, сомневаясь, вновь повёл плечами, рыкнул, фыркнул, вновь чхнул. И пошёл по широкому кругу вокруг Петрухи.

Что происходит?

Внезапно строитель догадался. Или подумал, что догадался. Решил проверить догадку и брыкнул ногой, за которую зацепились обгаженные джинсы. Волк отшатнулся, словно от удара. «Ага! Вот оно что! — возликовал Петруха. — Бедный волчок из аристократов, и не питается на помойках! Живёт в лесу и не переносит вони двуногих. Особенно такой концентрированной и стойкой вони. Вонищи! Ну, извини, Хирург Леса, обосратушки как бы. Имеется такой грех. Что, не будешь? Даже ножку? Не? Брезгуешь?