Сестринские узы

На кухне я открыла настежь окно, впуская морозный ночной воздух и делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сердце болезненно сжалось и мне не удалось сдержать слез, в этот раз скупых и молчаливых.

— Не плачь… — шелест ветра сложился в эти слова, успокаивающе коснувшись мокрой щеки.

Я подняла глаза и увидела расплывчатый силуэт Тани в дальнем конце сада, светлая хрупкая фигура будто светилась изнутри, отталкивая скрюченные узловатые тени и преломляя холодный лунный свет. Она была именно такой, какой я видела ее в последний раз, только волосы светились запредельным серебром, превращая ее в волшебную фею в облаке белоснежного кружева.

— Не плачь обо мне… — Ее губы не шевелились, но голос уверенно звучал в моей голове, такой родной и знакомый. — Я не плачу.

— Тебе больно? — Я боялась пошевелиться и разрушить это хрупкое видение, готовая отдать все, чтобы остаться в нем навсегда.

— Нет…

— Зачем, Таня? Почему ты меня бросила? Как я буду без тебя?

— Я не хотела… — Видение пошло рябью, то расплываясь, то обретая четкость. — Он заставил меня уйти.

— Вадим?

Ответа не последовало.

— Он тебя обидел?

— Пусть он останется. — Ее голос зазвучал требовательно. — Не дай ему уехать. Я хочу…

— Чего?

— Хочу…

Казалось, Таня силилась что-то добавить, но не могла, ее слова не проникали в мой мир.

— Хочу увидеть его.

— Он убил тебя? — Мне нужно было знать ответ. — Он сделал это? Ты же не сама, правда?

— Хочу увидеть… Пусть придет… Я буду ждать…

Я не знала, было ли это сном или реальностью. Может мой разум дал слабину, подарив именно то, в чем я так нуждалась. Повод не забывать. Повод оправдать смерть сестры. Я с трудом дождалась рассвета, и, как только начало светать, а остальные еще не проснулись, направилась к семейному склепу по тропинке, выстланной увядающими цветами. Что мне хотелось увидеть? Открытый пустой гроб? Живую сестру? Но я не верила в чудеса.

На кладбище ничего не изменилось. Бесконечная череда серых покосившихся надгробий, заросшие разбитые дорожки между могилами, скрюченные стволы деревьев и вороний крик, где-то высоко над головой. На ступенях возле склепа, как на магазинной полке, были выставлены мягкие игрушки, ароматические свечи, какие-то массивные украшения и море цветов, в горшках и пестрых подарочных пленках. Я помедлила, рассматривая этот выставочный зал, пока не заметила нечто странное — Библия и массивный медный крест. Таня не была верующей, а после версии о самоубийстве это выглядело как издевательство. Я подняла эти вещи и отбросила их подальше — может, другому покойнику они пригодятся больше.

Резкий порыв ветра взметнул вверх пожухлые лепестки цветов, а вместе с ними и мелкие черные песчинки. Мак? Кто-то тщательно рассыпал его возле склепа, взяв тот в «неприступный» круг.

— Идиоты! — Вероятно, местные жители не отличались большим умом.

Я прошлась вокруг, разозленная их невежеством, поддевая ботинком могильную землю и разбрасывая ее вместе с маковыми зернами как можно дальше от Таниной могилы.

— К худу заложный. — Хрипловатый низкий голос застал меня врасплох.

— Чего бабуль?

Пожилая приземистая женщина в сером пуховом платке и синей телогрейке стояла поодаль у одного из надгробий в форме креста, недобро на меня щурясь. Она без конца шевелила губами, о чем-то причитая про себя.

— Покойника заложного к нам привезли. Теперь покоя в деревне не будет. Засуха начнется.

— Это вы мак рассыпали?

— Пока не сосчитает каждую крупинку, из круга не выйдет.

— Понятно, — нахмурилась я, не зная, как вести себя с сумасшедшими. — Видимо Библия и крест тоже ваши. Пожалуйста, больше так не делайте. Это осквернение могил. Мы люди городские, можем и в суд подать.

— Беду ты на нас накликала! — крикнула она мне уже в след. — Погубишь всех!

— Мы не можем сегодня уехать.

Мама посмотрела на меня с сочувствием, собираясь начать свою излюбленную лекцию о том, как важно отпускать тех, кого любишь, но я не позволила ей сказать ни слова:

— Местные жители сумасшедшие. Я же говорила, что нужно хоронить ее на местном кладбище, а не ехать в эту глушь. Сегодня утром какая-то бабка сказала, что вся деревня теперь проклята из-за нас и Тани.

— У них свои верования, просто не обращай внимания.

— Она рассыпала повсюду мак и развесила кресты. А что будет дальше? Что их удержит от разграбления склепа?

— Ты драматизируешь, — не поверила она.

— Да если и так. Мы не можем ее просто так здесь бросить. Нужно убедиться, что все будет в порядке. Хотя бы еще одну ночь.

— Милая, я не хотела бы оставаться.

— Вадим, а ты?

Мужчина на нас никак не реагировал, отвернувшись и задумчиво глядя в окно.