Сестринские узы

— Ты так спокойна. Словно ничего и не случилось.

— Да потому что ничего и не случилось! — не выдержала я. — Его нет несколько часов, а ты уже развернула целую поисковую операцию. Твоя дочь умерла, прожив с ним всего два года, такое чувство, что он тебе дорог больше, чем она.

— Это был ее выбор, — она поджала губы и нахмурилась, пытаясь этим скрыть подступившие к глазам слезы. — Она сама взяла веревку, обмотала ее вокруг шеи и отбросила табуретку. Она сама решила нас оставить!

— Сама ли?

— Я поеду в город и напишу заявление об исчезновение. — Мама сделала вид, что не услышала вопроса. — А ты оставайся здесь, вдруг он вернется. Я позвоню, как доберусь.

— Поехать с тобой? — спросила я скорее для порядка, чем действительно желая провести оставшуюся часть дня в отделении полиции.

— Нет, вдруг он объявится. Я постараюсь вернуться к вечеру. — В ее голосе не чувствовалось большой уверенности. — Ты же не против? Я могу позвонить Людочке, она приедет с мужем, если тебе страшно.

— Нет. — Моя болтливая крестная и ее тучный вечно пыхтящий муж достаточно потрепали мне нервы на похоронах Тани, и у меня не было никакого желания снова выслушивать их высокопарные псевдо-философские речи о жизни и смерти. — Я справлюсь. Если будет слишком поздно, то лучше переночуй в городе. Не рискуй и не езди по темноте.

— Если что, сразу звони, — добавила она уже во дворе возле машины. — Запри все двери и окна. И, пожалуйста, не уходи далеко от дома. Не хватало, чтобы и ты еще потерялась. Я поговорю с семьей Вадима и с нашими родными. Уверена, многие согласятся приехать. С утра сможем начать поиски.

— Как скажешь. — Я вышла на крыльцо в одной футболке и сейчас ежилась от холода. — Но я не думаю, что в полиции примут твое заявление.

— Им придётся, — многозначительно заявила она. — А ты пока могла бы обзвонить его друзей.

— Я не знаю ни одного из его друзей.

— Просто возьми телефон и пройдись по контактам. Спроси, знают ли они что-нибудь, и пригласи приехать, помочь нам в поисках.

— Покойник заложный по окрестностям бродит.

Мы с мамой синхронно оглянулись на странный хрипловатый голос, больше похожий на треск поваленной в лесу древесины. Та самая дряхлая оплывшая старуха, напугавшая меня на кладбище, сейчас стояла у наших ворот. Ее морщинистое лицо не выражало ничего, мутные серые глаза смотрели куда-то сквозь, будто и вовсе нас не видя.

— Вы нечистую сюда привезли. Блудит теперь голодная, никак покоя не найдёт.

— Пожалуйста, покиньте нашу территорию. — Мама старалась держаться вежливо, но мне было понятно, насколько тяжело ей это давалось. — У нас и без ваших бредней полно проблем.

— Рыщет да крови жажде. Ночью за порог не выйди.

— Пошла вон отсюда! — что есть мочи закричала мама, забираясь в машину и со всей силы хлопая дверцей, а затем опуская стекло и добавляя: — Чтобы за километр наш дом обходила. И местным хабалкам передай. Чтоб вашей ноги рядом не было, и если что-то случится с могилой дочки, вам будет больно об этом вспоминать! Поверьте, я буду пострашнее любого покойника. Аня запри двери. Если кто-то подойдет к дому, вызывай полицию.

Я наблюдала, как она выруливает с подъездной дорожки, резко выкручивая руль вправо и едва не въезжая в высокую деревянную подпорку, а потом, громко сигналя назойливой гостье и поднимая столп пыли, удаляется из виду. Когда гул мотора затих, а мелкий песок вновь осел на землю, женщины уже не было.

«Покойник», «рыщет», «нечистая»… Эти слова не могли относиться к Тане. Сейчас лишь я одна знала, как сильно ее дух жаждет обрести долгожданный покой, как мечется в непрекращающейся агонии, как сильно страдает. И лишь я одна могла положить этому конец. У меня, как и у нее, просто не было иного выбора.

Я не стала прозванивать друзей Вадима, к слову, даже не открыв его записную книжку. Меня интересовал только один контакт — всего один человек, тот, с которого все это началось, и на ком все должно было закончиться.

«Я не могу говорить. Срочно приезжай. Это насчет Тани»… Дальше шел адрес. Диана прекрасно знала дорогу сюда, и я не сомневалась, что уже через несколько часов, доведенная до безумия неведением любовница, появится у моего порога. Ее не остановит ничего — ни долгая ухабистая дорога из города, ни странное поведение Вадима, ни страх быть раскрытой. Она сделала несколько повторных звонков, которые я с большим удовольствием отклонила, затем последовал целая спам-атака из коротких однотипных сообщений. Диана окончательно потеряла свое хваленое самообладание, которым так кичилась на похоронах Тани, и от осознания этого я позволила себе едва заметную улыбку. Это оказалось даже слишком просто.

Темнеть начало рано, уже к пяти часам небо заволокло грузными угольными тучами, а к семи — свет пропал совсем.