Предприниматель «средней руки», некий полноватый и вечно грязноволосый, Сергей Васильевич, дожив до 50-ти с лишним годков, в определённый момент заметно погрустнел. Да и было от чего. Его недалёкая, когда-то 17-летняя подружка Стефания, зачем-то необратимо повзрослела и ныне, стала разительно отличаться от той сладкописей наивной малолетки, которую ему поначалу хотелось трахать просто ради тонко-извращённого педофильского удовольствия…
Добавить в моё избранное
35 мин, 49 сек 10965
А тоненькие ножки наполовину прикрывали голубые детские гольфы… Они и вправду были прелестны. «Ну, что, любовничек, видишь какие» фифочки«заглядывают в мою одинокую уютную берлогу. Это тебе не носатых испанских тёток» окучивать«. Тут всё гораздо веселее»…. Лашке закончил свою бодрую речь и громко икнув, взял обеих дочек за плечи и усадил напротив. Он налил им традиционного «Шартрёза». Одной зелёный, другой жёлтый. Просто для разнообразия. Девочки безропотно выпили. В их огромных чёрных глазах уже изначально читалась покорность.
«Ну, что,» видал миндал«. Ты таких сладких цыпок, да же в прошлой жизни, не трахал. Да и не дадут они тебе, дуралею, никогда. Давай, ещё по рюмашке и, пока я пьяный, займёмся» старой доброй дефлорацией«, с мало интересующими нас последствиями (хи-хи-хи). Ну, что, ты готов, сразиться, седой сопротивленский доходяга? А если не стоит, так вон, возьми хоть с кочергой позабавься… Да, не бзди. Шучу я, шучу»…
Гюнтер с трудом выполз из-за стола, и пошатываясь, подошёл к сидевшей справа малышке. «Пусть твоя будет» левая«. Чисто из твоих тупых политических предпочтений. Можешь даже называть её Долорес. И если выживешь, то до смерти будешь хвастать, что когда-то отодрал эту славную испанскую» пассионарию«. Давай, присунь ей за что-нибудь для тебя важное… Хоть и за эту драную хренову разбомблённую басскую Гернику. За долговязого придурка де Голля. За усатого Сталина… Ну, как хочешь»…. Лашке неловко схватил выбранную им жертву за волосы и поволок по направлению, к тускло поблескивающим в углу отрешённой сталью, таким игривым эсэсовским тискам. Прелестная юная евреечка совершенно не сопротивлялась. Она только тихонько заплакала, когда он, поставив её на тонкие колени, стал запихивать маленькую девичью головку между бездушных железных плит…
Но тут, поначалу отстранённо наблюдаюший за этим действом Хайнрих, встал из-за стола и обхватил горлышко стоявшей на нём полупустой бутылке «Крюга». Затем он неслышно подошёл к увлечённому забавной подготовкой Гюнтеру и с силой ударил его по вспотевшему от стараний затылку. Тот, охнув, упал вперёд, ловко встретившись в полёте лбом со своим тяжеленным оборудованием. Штанце молча переоделся в висевшую на стене чёрную форму штурмбанфюрера СС и жестом приказав девочкам молчать, уже было собрался выйти во двор. Но тут его отречённый взгляд остановился на небольшом топоре, лежавший на аккуратно сложенных возле камина дровах. Хайнрих взял его в правую руку и медленно подошёл к лежащему телу своего бывшего друга. С минуту он смотрел на него, то поднимая, то вновь опуская топор. Потом смачно плюнул, положил смертельную железяку на стол, и натянув на лоб фуражку, устремился к дверям…
Объект особо не охранялся. Заключённых надёжно запирали, поэтому режим содержания был не слишком жёстким, да и о побегах здесь никто никогда не слышал. Но, за окружавшими его плотным кольцом, деревьями была, естественно, натянута добротная колючая проволока. Выйти из лагеря можно было только через ворота, минуя, болтающих всякую чепуху, двух расслабленных эсэсовцев. Был поздний вечер, поэтому Штанце, наклонив голову, что-то буркнул охранникам и легко вышел за периметр. Он отошёл уже на 5 шагов, как к нему обратился один из автоматчиков с просьбой отпустить его в отпуск к больной жене. Хайнрих решил не оборачиваться, но упорно жаждущий навестить своих родных эсесовец, догнал его и в свете электрического фонарика увидел, покрытое щетиной с заплывшими от ударов глазами, лицо незадачливого псевдоштурмбанфюрера. Сержант, поначалу опешил, но затем истерично заорал «Halt». И видя, что объект не желает останавливаться выпустил из своего MP38 длинную очередь в темноту…
… Гюнтер отёр рукавом, стекающую на лоб, пополам с шампанским, розоватую субстанцию и наклонился к умирающему Штанце. «Ну, что же ты, сукин кот, не рубанул меня тем славно наточенным топориком? Тогда бы и жидовочки остались бы живы, да и прислали бы сюда нового начальника лагеря. А, может тебе не приятно слышать перед смертью глаголы в сослагательном наклонении»… — даже в критических ситуациях Лашке не покидало его специфически-утончённое чувство юмора. «Так почему ж не добил то меня, Хайнрих?»
Практически потерявший сознание беглец смог пересохшими от боли губами еле слышно прошептать: «Потому, что кто-то когда-то был единственным в моей жизни дру»…… Когда началась агония, Гюнтер долго и безучастно наблюдал за её недолгим стандартным ритуалом. Затем он отошёл на пару шагов в сторону и крикнул: «Эй, Ганс, сними с этой отбивной мой новенький испорченный китель, затем закинь этот старый прострелянный шницель в кузов своего грузовичка и отвези куда следует. Да, и не вздумай забыть, сразу же тщательно вымыть там полы, а то…»
… на черта раньше времени пугать этих перевозимых в нём свиней«… … Последнюю часть фразы Сергей договорил уже сидя на современном белоснежном унитазе. Он машинально коснулся, своей совсем недавно разбитой головы…
«Ну, что,» видал миндал«. Ты таких сладких цыпок, да же в прошлой жизни, не трахал. Да и не дадут они тебе, дуралею, никогда. Давай, ещё по рюмашке и, пока я пьяный, займёмся» старой доброй дефлорацией«, с мало интересующими нас последствиями (хи-хи-хи). Ну, что, ты готов, сразиться, седой сопротивленский доходяга? А если не стоит, так вон, возьми хоть с кочергой позабавься… Да, не бзди. Шучу я, шучу»…
Гюнтер с трудом выполз из-за стола, и пошатываясь, подошёл к сидевшей справа малышке. «Пусть твоя будет» левая«. Чисто из твоих тупых политических предпочтений. Можешь даже называть её Долорес. И если выживешь, то до смерти будешь хвастать, что когда-то отодрал эту славную испанскую» пассионарию«. Давай, присунь ей за что-нибудь для тебя важное… Хоть и за эту драную хренову разбомблённую басскую Гернику. За долговязого придурка де Голля. За усатого Сталина… Ну, как хочешь»…. Лашке неловко схватил выбранную им жертву за волосы и поволок по направлению, к тускло поблескивающим в углу отрешённой сталью, таким игривым эсэсовским тискам. Прелестная юная евреечка совершенно не сопротивлялась. Она только тихонько заплакала, когда он, поставив её на тонкие колени, стал запихивать маленькую девичью головку между бездушных железных плит…
Но тут, поначалу отстранённо наблюдаюший за этим действом Хайнрих, встал из-за стола и обхватил горлышко стоявшей на нём полупустой бутылке «Крюга». Затем он неслышно подошёл к увлечённому забавной подготовкой Гюнтеру и с силой ударил его по вспотевшему от стараний затылку. Тот, охнув, упал вперёд, ловко встретившись в полёте лбом со своим тяжеленным оборудованием. Штанце молча переоделся в висевшую на стене чёрную форму штурмбанфюрера СС и жестом приказав девочкам молчать, уже было собрался выйти во двор. Но тут его отречённый взгляд остановился на небольшом топоре, лежавший на аккуратно сложенных возле камина дровах. Хайнрих взял его в правую руку и медленно подошёл к лежащему телу своего бывшего друга. С минуту он смотрел на него, то поднимая, то вновь опуская топор. Потом смачно плюнул, положил смертельную железяку на стол, и натянув на лоб фуражку, устремился к дверям…
Объект особо не охранялся. Заключённых надёжно запирали, поэтому режим содержания был не слишком жёстким, да и о побегах здесь никто никогда не слышал. Но, за окружавшими его плотным кольцом, деревьями была, естественно, натянута добротная колючая проволока. Выйти из лагеря можно было только через ворота, минуя, болтающих всякую чепуху, двух расслабленных эсэсовцев. Был поздний вечер, поэтому Штанце, наклонив голову, что-то буркнул охранникам и легко вышел за периметр. Он отошёл уже на 5 шагов, как к нему обратился один из автоматчиков с просьбой отпустить его в отпуск к больной жене. Хайнрих решил не оборачиваться, но упорно жаждущий навестить своих родных эсесовец, догнал его и в свете электрического фонарика увидел, покрытое щетиной с заплывшими от ударов глазами, лицо незадачливого псевдоштурмбанфюрера. Сержант, поначалу опешил, но затем истерично заорал «Halt». И видя, что объект не желает останавливаться выпустил из своего MP38 длинную очередь в темноту…
… Гюнтер отёр рукавом, стекающую на лоб, пополам с шампанским, розоватую субстанцию и наклонился к умирающему Штанце. «Ну, что же ты, сукин кот, не рубанул меня тем славно наточенным топориком? Тогда бы и жидовочки остались бы живы, да и прислали бы сюда нового начальника лагеря. А, может тебе не приятно слышать перед смертью глаголы в сослагательном наклонении»… — даже в критических ситуациях Лашке не покидало его специфически-утончённое чувство юмора. «Так почему ж не добил то меня, Хайнрих?»
Практически потерявший сознание беглец смог пересохшими от боли губами еле слышно прошептать: «Потому, что кто-то когда-то был единственным в моей жизни дру»…… Когда началась агония, Гюнтер долго и безучастно наблюдал за её недолгим стандартным ритуалом. Затем он отошёл на пару шагов в сторону и крикнул: «Эй, Ганс, сними с этой отбивной мой новенький испорченный китель, затем закинь этот старый прострелянный шницель в кузов своего грузовичка и отвези куда следует. Да, и не вздумай забыть, сразу же тщательно вымыть там полы, а то…»
… на черта раньше времени пугать этих перевозимых в нём свиней«… … Последнюю часть фразы Сергей договорил уже сидя на современном белоснежном унитазе. Он машинально коснулся, своей совсем недавно разбитой головы…
Страница 10 из 11
