Предприниматель «средней руки», некий полноватый и вечно грязноволосый, Сергей Васильевич, дожив до 50-ти с лишним годков, в определённый момент заметно погрустнел. Да и было от чего. Его недалёкая, когда-то 17-летняя подружка Стефания, зачем-то необратимо повзрослела и ныне, стала разительно отличаться от той сладкописей наивной малолетки, которую ему поначалу хотелось трахать просто ради тонко-извращённого педофильского удовольствия…
Добавить в моё избранное
35 мин, 49 сек 10962
Ласково глядя ей в глаза и утвердительно повторяя: «Ta fille( твоя дочь)», он элегантно помог несчастной матери расположиться на красивой фисташковой лавочке. Затем с искренним сочувствием в голосе, негромко и проникновенно повторил: «Ta fille». Вскоре, рядом с ней разместились ещё шестеро отрешённых евреек, и автомобиль тронулся. Минут через 10, когда кузов начал заполняться удушливым газом, и безумно хотевшие выжить симитки, задыхаясь и кашляя, начали неистово биться головами о бездушные стены, мать-француженка была совершенно спокойна, ведь она до последнего верила, что совсем скоро этот автомобиль доставит её к единственной любимой доченьке,… пока и сама не потеряла сознание…
На следующий день, Гюнтер, лёжа в постели, сладко потянулся и аккуратно потрогал, свой, уже изрядно подживший, член. Жизнь его удалась, и он прекрасно был об этом осведомлён. К тому же в обозримой перспективе маленьких хорошеньких девчонок было полным полно…
… Довольно нудный и, где-то даже, однообразный процесс утомительной дефлорации пигалиц, из вновь прибывающего в его концлагерь многонационального контингента, всё же довольно скоро изрядно наскучил штурмбанфюреру Лашке. Маленькие жидовочки, вообще, принимали первое в их жизни грубое проникновение с предсказуемой симитской обречённостью. Немного радовали редкие русские малолетки, рождённые от гордых потомков всяких там графинь-герцогинь, когда-то сбежавших от коммунистов в более благополучную Францию. В общем, всё превратилось в некую однообразную рутину. Словно изо дня в день торчишь, сжимая ключ на 17-ть, у конвейера старины Генри Форда и ждёшь долгожданного окончания недели… Тьфу… (donerwetter).
Жаль, что штурмбанфюреру было неведомо, что именно в это время по Реймсу бродил, гонимый большинством истинных французов, худосочный еврей по имени Маркель Манжель. Это потом весь мир будет рукоплескать великому и неповторимому Марселю Марсо. А в 42-м году он прозябал в этой столице провинции Шампань-Арден. Немцы принимали его за тощего эльзасца, но реальные эльзасцы мгновенно выталкивали его из автобуса, вдогонку советуя «тощему жидёнку» сдохнуть, при первой же, возможности. Вообще, большая часть еврейского населения была передана в руки нацистов именно коренными жителями благословенной Франции. Это потом, по окончании войны, де Голль объявил охоту на коллаборационистов, и многие жители 5-й республики поплатились за этот, оптимистично-весёлый, антисимитизм. Но в 1942 году, самым обычным делом для благополучной французской семьи было сдать в бескомпромиссные немецкие лапы своих милых соседских евреев. Так вот, если бы Гюнтер Лашке прознал про бродящего по Реймсу мима, то он бы, всенепременно пригласил его в свой«цирк» развлекать забавными ужимками маленьких, часто грустивших, малышек. Ну, а когда бы тот окончательно поистощился, отправил его веселить начальника лагеря Дахау, с последующим«окончательным решением еврейского вопроса»…
… И тут, совсем уже отчаявшийся Гюнтер, вспомнил о случайно прочитанной в молодости книжке некого Маркиза де Сада. В ней, кроме всего познавательного, автор описывал одно любопытное действо, а именно мгновенное разрезание женского живота с целью воочию лицезреть, извергающуюся из пульсирующего члена, сперму. Вот этого изящного и забавного эксперимента, как раз и не хватало, окончательно впавшего в банальный аглицкий сплин, начальнику лагеря.
Для уверенности в удачном результате, сразу развеселившийся Лашке, раздобыл у местного доктора Клауса Менгеле, не особо необходимую в приданном ему специфичном заведении, и потому редкую, небольшую книженцию по анатомии строения женской половой области. Тщательно изучив отображённые в ней схемы, штурмбанфюрер решил завтра же поэкспериментировать. Для осуществления этой рискованной задачи в его подвал доставили не слишком молоденькую 17-летнюю евреичку, дочь какого-то известного в Лионе раввина. Девушка была тёмненькая, глазастенькая, с невероятно испуганным взлядом. И не зря. Гюнтер тщательно привязал её обнажённое тело к небольшому, с немалым трудом выклянченному у скаредного доктора Клауса, специальному операционному столу. На всякий случай он решил засунуть в наряжённый девичий рот какую-то грязную, поднятую с пола, тряпку. В такой ответственный и волнующий момент ему совсем не хотелось, чтобы эта нелепая свинья, своими истошными воплями помешала полностью насладиться задуманным. Кстати, заглублять свой драгоценный фаллос, рискуя полоснуть по нему тонким заточенным лезвием, штурмбанфюрер вовсе и не собирался. Ему, с чисто немецкой дотошностью, просто хотелось понять, сможет ли он, практически рассмотреть выбрасываемое из его головки семя или нет. Да и возможность «кончить», размахивая острым ножичком в правой руке, Гюнтеру виделась весьма проблематичной…
Итак, испытуемая была предоставлена… На своё голое СС-овское тело он надел длинный прорезиненный передник. Лучший скальпель, ловко похищенный им из лаборатории всё того же гнусного Клауса, зажат между двумя пальцами.
На следующий день, Гюнтер, лёжа в постели, сладко потянулся и аккуратно потрогал, свой, уже изрядно подживший, член. Жизнь его удалась, и он прекрасно был об этом осведомлён. К тому же в обозримой перспективе маленьких хорошеньких девчонок было полным полно…
… Довольно нудный и, где-то даже, однообразный процесс утомительной дефлорации пигалиц, из вновь прибывающего в его концлагерь многонационального контингента, всё же довольно скоро изрядно наскучил штурмбанфюреру Лашке. Маленькие жидовочки, вообще, принимали первое в их жизни грубое проникновение с предсказуемой симитской обречённостью. Немного радовали редкие русские малолетки, рождённые от гордых потомков всяких там графинь-герцогинь, когда-то сбежавших от коммунистов в более благополучную Францию. В общем, всё превратилось в некую однообразную рутину. Словно изо дня в день торчишь, сжимая ключ на 17-ть, у конвейера старины Генри Форда и ждёшь долгожданного окончания недели… Тьфу… (donerwetter).
Жаль, что штурмбанфюреру было неведомо, что именно в это время по Реймсу бродил, гонимый большинством истинных французов, худосочный еврей по имени Маркель Манжель. Это потом весь мир будет рукоплескать великому и неповторимому Марселю Марсо. А в 42-м году он прозябал в этой столице провинции Шампань-Арден. Немцы принимали его за тощего эльзасца, но реальные эльзасцы мгновенно выталкивали его из автобуса, вдогонку советуя «тощему жидёнку» сдохнуть, при первой же, возможности. Вообще, большая часть еврейского населения была передана в руки нацистов именно коренными жителями благословенной Франции. Это потом, по окончании войны, де Голль объявил охоту на коллаборационистов, и многие жители 5-й республики поплатились за этот, оптимистично-весёлый, антисимитизм. Но в 1942 году, самым обычным делом для благополучной французской семьи было сдать в бескомпромиссные немецкие лапы своих милых соседских евреев. Так вот, если бы Гюнтер Лашке прознал про бродящего по Реймсу мима, то он бы, всенепременно пригласил его в свой«цирк» развлекать забавными ужимками маленьких, часто грустивших, малышек. Ну, а когда бы тот окончательно поистощился, отправил его веселить начальника лагеря Дахау, с последующим«окончательным решением еврейского вопроса»…
… И тут, совсем уже отчаявшийся Гюнтер, вспомнил о случайно прочитанной в молодости книжке некого Маркиза де Сада. В ней, кроме всего познавательного, автор описывал одно любопытное действо, а именно мгновенное разрезание женского живота с целью воочию лицезреть, извергающуюся из пульсирующего члена, сперму. Вот этого изящного и забавного эксперимента, как раз и не хватало, окончательно впавшего в банальный аглицкий сплин, начальнику лагеря.
Для уверенности в удачном результате, сразу развеселившийся Лашке, раздобыл у местного доктора Клауса Менгеле, не особо необходимую в приданном ему специфичном заведении, и потому редкую, небольшую книженцию по анатомии строения женской половой области. Тщательно изучив отображённые в ней схемы, штурмбанфюрер решил завтра же поэкспериментировать. Для осуществления этой рискованной задачи в его подвал доставили не слишком молоденькую 17-летнюю евреичку, дочь какого-то известного в Лионе раввина. Девушка была тёмненькая, глазастенькая, с невероятно испуганным взлядом. И не зря. Гюнтер тщательно привязал её обнажённое тело к небольшому, с немалым трудом выклянченному у скаредного доктора Клауса, специальному операционному столу. На всякий случай он решил засунуть в наряжённый девичий рот какую-то грязную, поднятую с пола, тряпку. В такой ответственный и волнующий момент ему совсем не хотелось, чтобы эта нелепая свинья, своими истошными воплями помешала полностью насладиться задуманным. Кстати, заглублять свой драгоценный фаллос, рискуя полоснуть по нему тонким заточенным лезвием, штурмбанфюрер вовсе и не собирался. Ему, с чисто немецкой дотошностью, просто хотелось понять, сможет ли он, практически рассмотреть выбрасываемое из его головки семя или нет. Да и возможность «кончить», размахивая острым ножичком в правой руке, Гюнтеру виделась весьма проблематичной…
Итак, испытуемая была предоставлена… На своё голое СС-овское тело он надел длинный прорезиненный передник. Лучший скальпель, ловко похищенный им из лаборатории всё того же гнусного Клауса, зажат между двумя пальцами.
Страница 7 из 11
