Змеиный царь (из цикла «Пропойские исторнии»)

Сымона нашли сразу, а вот Алёнку пришлось дожидаться — эконом лично привёз её в повозке прямо с поля, где вовсю шёл сев. В покои к Старжевскому их ввели вместе.

Сымон и Алёнка низко поклонились вначале хозяину, а затем гостю и, потупив глаза, молча, с почтением, стояли посреди большой залы для гостей.

— Вот и товар мой. Думаю, ваше превосходительство, будете довольны. Сымон — лучший ловчий, отдавать жалко, да деньги хорошие. И Алёнка — девка работящая, хорошая жена будет…, — Старжевский впервые взглянул девушке в лицо и осёкся на полуслове — перед ним стояла самая настоящая красавица.

Всё было иное, хотя угадывались и знакомые черты лица. «Куда там моим актрискам — красавица. Говорили ведь, что хорошеет не по дням, а по часам. И верно. Может, болела раньше, а теперь… Какое лицо. Ай да, Сымон. Все его дурнем считали, а он — малый не промах. Как же такую теперь продавать то?! Хотя Одинцов задаток отдал. А ведь помнит ещё про мои дела. Обидеть нельзя!», — лихорадочно размышлял сражённый наповал нежданной девичьей красотой Старжевский.

Девушку оценил и Одинцов. Генерал подошёл поближе, оглядел Алёнку и довольно заметил:

— А ещё говорили, что не так хороша собой. Куда же не хороша? Я получше не часто и видывал. Не жаль мне денег за такой товар. Знал бы, что такую красавицу прячешь, все бы деньги сегодня привёз и с собой бы их забрал!

Алёнка зарделась от смущения, а Сымон расплылся в довольной улыбке, но тут же вновь напустил на себя сосредоточенно учтивый и серьёзный вид — улыбаться при господах было не положено.

— Ну да ладно — уговор дороже денег. Свадьбу пусть у тебя через неделю играют, а я сразу после их свадьбы приеду с деньгами и заберу обоих, — сказал Одинцов Старжевскому и похлопал Сымона по плечу: — Да и вам пару-тройку дней дам друг для дружки, хату жить дам — считай, Сымон, что повезло тебе.

— Премного благодарен, ваше превосходительство! — отвесил земной поклон Сымон, довольный всем ещё больше, чем генерал.

— А мне пора — пока ещё доеду. Хочу засветло до дома добраться.

— Ну, идите — я вас позову, — отправил Старжевский крепостных.

От Одинцова не укрылось, как задумчиво и внимательно глядел польский шляхтич на уходивших крепостных.

— Не кручинься, Старжевский. И мне было бы жаль таких холопов продавать. Так ведь и деньги хорошие получишь! — сказал на прощание Одинцов, садясь в свой экипаж. — Ну, скоро буду. До встречи.

Старжевский выдавил из себя на прощание какую-то неестественную, кривую улыбку, и, проводив взглядом удаляющийся экипаж, пошёл в дом.

Теперь ему уже не нужно было сдерживать своих чувств. Досталось всем — и дворне, и подвернувшемуся под руку эконому, и даже его собственному сыну — Андрею, появившемуся на глаза отцу не в добрый час. Выплеснув свой гнев, Старжевский заперся у себя и никого не принимал.

Перед паном так и маячил прекрасный образ Алёнки. Старжевский никак не мог ни на что решиться. Одинцов знал о его связях с мятежниками — мелкими польскими шляхтичами, пытавшимися собрать вооружённый отряд пять лет тому назад для борьбы с русским владычеством, для возобновления старых польских вольностей. Тогда именно он, Старжевский, закупил для них оружие. Но отряд, не снискав особой славы, был быстро разгромлен в первой же стычке с царскими войсками, а его остатки изловили и сдали властям собственные холопы Старжевского. Так что он был как бы и не причём — даже, наоборот, как бы помог властям. Да только слухи ходили нехорошие, да и незадачливые повстанцы сообщили на допросах с пристрастием, которые вёл Одинцов, тогда ещё не вышедший в отставку, кто снабдил их оружием, кто дал денег на снаряжение отряда.

Старжевский тогда, чтобы уцелеть, продал часть земель почти за бесценок тому же Одинцову. С тех пор его хозяйство, лишённое прежнего дохода, стало хиреть и приходить в упадок. Но многие шляхтичи и того хуже — попали в Сибирь. Одинцову тоже не было большого резона вспоминать прошлые дела — Старжевский бы попал под следствие, но и генералу бы не сказали спасибо за то, что он воспользовался ситуацией и корысти ради скрыл преступление.

Деньги были кстати. Но перед Старжевским вновь и вновь всплывал образ Алёнки. Наконец, он принял решение. Ближе к вечеру шляхтич вновь вызвал Алёнку к себе.

Алёнка, не зная, зачем её позвали, робко переступила порог шляхетского кабинета. Старжевский сидел за столом и пристально смотрел на вошедшую девушку. Его выдал взгляд — Алёна сразу почувствовала неладное.

— Решил я, что негоже тебе по полю с девками бегать. Будет тебе от меня милость, — наконец нарушил затянувшееся молчание Старжевский.

— Благодарствую! Свадьба скоро будет — мне то только в помощь, — кивнула Алёнка.

— Будешь играть в моём театре.

— Как же в театре?! Свадьба ведь. Вы нас Одинцову продаёте. Как же в театре?! — удивилась Алёнка.

— Я сам решаю, что мне делать.