— Саня, держи себя в руках!— Алиса с силой вывернулась из моих рук, прервав наш страстный поцелуй. — Мальчикам, вроде тебя еще рано приставать к взрослым девочкам, даже если они и немного выпили. — Она снисходительно похлопала меня по щеке. — Пойдем к остальным.
Добавить в моё избранное
36 мин, 0 сек 19535
У меня на глазах существо, напоминающее помесь лягушки и человека, ухватило перепончатой когтистой лапой за волосы связанную девушку, подтащило ее к себе и тут же разорвало горло одним движением могучих зубастых челюстей. Неподалеку связанного мужчину средних лет рвала на части стая тварей напоминающих помесь собак и ласок.
Но не только в качестве связанных пленников присутствовали люди на этом пиру. Меж галдящих, совокупляющихся, дерущихся тварей расхаживали и вполне человеческие существа — мужчины и женщины, в большинстве своем — совершенно голые. Похоже, что на этом шабаше они чувствовали себя, как дома, — охотно встревали в склоки между всевозможными уродами, трахались с сатирами, нимфами и другими тварями, даже пожирали человечье мясо. Я понял, что это первые из людей, — ведьм и колдунов, ставших на путь служения силам Тьмы. Показалось мне или я и впрямь увидел среди этих предателей рода человеческого ухмыляющегося Никиту Лягвина?
Неожиданно один из драконов летающих над алтарем издал пронзительный крик, и почти сразу же все жуткое сборище всполошилось. Сразу же прекратив все свои непотребства, твари начали разбегаться в разные стороны, очищая пространство перед алтарем. При этом все взоры нечисти были обращены к черному ущелью между скалами. На всякий случай я отступил подальше в глубь жутких зарослей, хотя был почему-то уверен, что меня здесь никто не видит.
Вновь раздался крик дракона, и в ответ ему из прохода послышалось громкое шипение. Потом в темноте ущелья что-то зашевелилось, и оттуда стали выползать огромные змеи, от двух до четырех метров в длину, — черные, зеленые, бурые. Холодно поблескивали неподвижные глаза рептилий с вертикальными зрачками, зловещее шипение вырывалось из распахнутых пастей с острыми зубами, с которых капал яд. Неумолимым чешуйчатым потоком скользили они к черному монолиту и за время движения с ними происходили постоянные изменения. Сначала я подумал, что просто приподнимают свои туловища, как это делает кобра перед броском. Потому что зрение меня подводит. Но затем мне пришлось признать, что змеи и впрямь стремительно превращались в нечто иное — и от этого — еще более страшное. К алтарю уже не подползали безногие рептилии, — гордо и с достоинством, к нему подходила процессия существ, совсем бы не отличающихся от человека, — если бы не змеиные головы на длинных шеях. Вся нечисть и мерзость, собравшаяся возле алтаря испуганно шарахалась в стороны, уступая дорогу подлинным хозяевам сегодняшнего праздника. Столь же поспешно уступали дорогу своим наставникам и повелителям людские маги.
Вот один из змеелюдей, возглавлявших процессию протянул руку по направлению к алтарю и непонятным шипящим голосом произнес несколько слов. Почти сразу вокруг черного алтаря взметнулись столбы неприятного гнилушечно-зеленого пламени, опалившего, а то и сжегшего тех из нечистых кто оказался слишком близко. Но никто из разумных рептилий и бровью не повел — и не только потому, что у них и не было бровей. Лишь подойдя к самому алтарю один из людей-змей досадливо махнул рукой, заставляя умолкнуть скулеж обожженной нечисти.
Тем временем Змеиное Племя встало вокруг черного монолита, сцепив руки (или как там можно назвать их конечности… Став вокруг черного монолита змеелюди обратили взоры к небу, в котором по-прежнему клубились черные тучи и негромкими шипящими голосами затянули очередную песнь-заклинание тут же подхваченное остальным сборищем. По мере этого жуткого песнопения тучи постепенно рассеивались и огромная Луна — а я теперь ясно видел, что в небе была именно Луна — насмешливо струила на землю свой холодный свет. Окончив песнопение, предводитель змей отдал приказ нескольким колдунам и те, вместе с чертями и сатирами стали подхватывать с земли связанных пленников и швырять их на алтарь. В руках у человекозмея сверкнул острый нож или, скорей, короткий меч, которым жрец рассек грудь первой жертвы. Кровь потоками орошала черный камень, в то время как жрецы поднимали вверх вырванные сердца, громко выкрикивая слова какого-то заклинания. Вразнобой, шипением, рычанием, козлиным блеяньем вторило ему остальное разномастное сборище. Чаще всего я различал слова «Ийг» и«Эйхгла».
И вдруг воздух над алтарем стал меняться. В нем сгущалась и переливалась клубами мрака Темнота. Вот уже она словно стала еще непроницаемей, потом словно приобрела очертания человеческой, или похожей на человеческую, фигуры, — потом двух таких фигур. Жрец выступил вперед и выкрикнул слова последнего заклинания. В небе громыхнул очередной раскат, полыхнула ярким светом синей молнии, заставившей всех зажмуриться. Когда же я открыл глаза, то увидел что темнота рассеялась, а с алтаря странным образом исчезли все тела принесенных в жертву. И, тем не менее, капище вовсе не пустовало. На нем стояли две девушки? Демоницы? Богини?
Первой из них было на вид не больше двадцати лет. Она была красива какой-то дикой, пугающей красотой, которой, — и я сразу это понял, — не могло быть у обычной женщины.
Но не только в качестве связанных пленников присутствовали люди на этом пиру. Меж галдящих, совокупляющихся, дерущихся тварей расхаживали и вполне человеческие существа — мужчины и женщины, в большинстве своем — совершенно голые. Похоже, что на этом шабаше они чувствовали себя, как дома, — охотно встревали в склоки между всевозможными уродами, трахались с сатирами, нимфами и другими тварями, даже пожирали человечье мясо. Я понял, что это первые из людей, — ведьм и колдунов, ставших на путь служения силам Тьмы. Показалось мне или я и впрямь увидел среди этих предателей рода человеческого ухмыляющегося Никиту Лягвина?
Неожиданно один из драконов летающих над алтарем издал пронзительный крик, и почти сразу же все жуткое сборище всполошилось. Сразу же прекратив все свои непотребства, твари начали разбегаться в разные стороны, очищая пространство перед алтарем. При этом все взоры нечисти были обращены к черному ущелью между скалами. На всякий случай я отступил подальше в глубь жутких зарослей, хотя был почему-то уверен, что меня здесь никто не видит.
Вновь раздался крик дракона, и в ответ ему из прохода послышалось громкое шипение. Потом в темноте ущелья что-то зашевелилось, и оттуда стали выползать огромные змеи, от двух до четырех метров в длину, — черные, зеленые, бурые. Холодно поблескивали неподвижные глаза рептилий с вертикальными зрачками, зловещее шипение вырывалось из распахнутых пастей с острыми зубами, с которых капал яд. Неумолимым чешуйчатым потоком скользили они к черному монолиту и за время движения с ними происходили постоянные изменения. Сначала я подумал, что просто приподнимают свои туловища, как это делает кобра перед броском. Потому что зрение меня подводит. Но затем мне пришлось признать, что змеи и впрямь стремительно превращались в нечто иное — и от этого — еще более страшное. К алтарю уже не подползали безногие рептилии, — гордо и с достоинством, к нему подходила процессия существ, совсем бы не отличающихся от человека, — если бы не змеиные головы на длинных шеях. Вся нечисть и мерзость, собравшаяся возле алтаря испуганно шарахалась в стороны, уступая дорогу подлинным хозяевам сегодняшнего праздника. Столь же поспешно уступали дорогу своим наставникам и повелителям людские маги.
Вот один из змеелюдей, возглавлявших процессию протянул руку по направлению к алтарю и непонятным шипящим голосом произнес несколько слов. Почти сразу вокруг черного алтаря взметнулись столбы неприятного гнилушечно-зеленого пламени, опалившего, а то и сжегшего тех из нечистых кто оказался слишком близко. Но никто из разумных рептилий и бровью не повел — и не только потому, что у них и не было бровей. Лишь подойдя к самому алтарю один из людей-змей досадливо махнул рукой, заставляя умолкнуть скулеж обожженной нечисти.
Тем временем Змеиное Племя встало вокруг черного монолита, сцепив руки (или как там можно назвать их конечности… Став вокруг черного монолита змеелюди обратили взоры к небу, в котором по-прежнему клубились черные тучи и негромкими шипящими голосами затянули очередную песнь-заклинание тут же подхваченное остальным сборищем. По мере этого жуткого песнопения тучи постепенно рассеивались и огромная Луна — а я теперь ясно видел, что в небе была именно Луна — насмешливо струила на землю свой холодный свет. Окончив песнопение, предводитель змей отдал приказ нескольким колдунам и те, вместе с чертями и сатирами стали подхватывать с земли связанных пленников и швырять их на алтарь. В руках у человекозмея сверкнул острый нож или, скорей, короткий меч, которым жрец рассек грудь первой жертвы. Кровь потоками орошала черный камень, в то время как жрецы поднимали вверх вырванные сердца, громко выкрикивая слова какого-то заклинания. Вразнобой, шипением, рычанием, козлиным блеяньем вторило ему остальное разномастное сборище. Чаще всего я различал слова «Ийг» и«Эйхгла».
И вдруг воздух над алтарем стал меняться. В нем сгущалась и переливалась клубами мрака Темнота. Вот уже она словно стала еще непроницаемей, потом словно приобрела очертания человеческой, или похожей на человеческую, фигуры, — потом двух таких фигур. Жрец выступил вперед и выкрикнул слова последнего заклинания. В небе громыхнул очередной раскат, полыхнула ярким светом синей молнии, заставившей всех зажмуриться. Когда же я открыл глаза, то увидел что темнота рассеялась, а с алтаря странным образом исчезли все тела принесенных в жертву. И, тем не менее, капище вовсе не пустовало. На нем стояли две девушки? Демоницы? Богини?
Первой из них было на вид не больше двадцати лет. Она была красива какой-то дикой, пугающей красотой, которой, — и я сразу это понял, — не могло быть у обычной женщины.
Страница 8 из 10
