Мерцающий свет фар выхватывал из темноты очертания деревьев и столбов. Дорога была извилистой и узкой ниточкой пролегала между оврагами. Я уже не обращал внимания на частые дорожные знаки, извещавших автолюбителей об очередном крутом повороте или подъеме. Ехал медленно и ждал выезда на ровную и прямую дорогу.
Добавить в моё избранное
34 мин, 23 сек 6935
Здание больницы было единственным, построенным из кирпича. Все дома, детские площадки и скамейки были из дерева.
Остановил машину у дверей и влетел внутрь, едва не сбив с ног женщину в белом халате.
— Там моя жена! Ее покусала собака. И парень. Я сбил его на шоссе… — сбивчиво проговорил я.
— Каталки здесь, — она открыла подсобку.
Обгоревшего парня отвезли в операционную. Через секунду двое мужчин в халатах и масках пробежали мимо нас и скрылись за ее дверью. Один на ходу одевал перчатки. Следом в палату вошли три медсестры.
Вику уложили на кушетку в процедурной комнате. Женщина, на которую я наткнулся на пороге, принялась обрабатывать ее раны.
— У нас здесь много диких собак. Недавно умер наш лесник. Прохор Захаров. У него была дюжина злых собак. Эта свора бродят по округе и еще не всех выловили, — сказала она.
— Мы расправились с тремя на дороге.
— Осталось еще около семи или восьми.
— А что с тем парнем? — спросил я. — Думаю, он спасся из пожара, который произошел ночью.
— Его готовят к операции. Травматолог с хирургом пробежали только что мимо вас. Потом отвезут в Казань. У нас нет опыта при работе с ожогами такой тяжести. Главный врач уже запросил вертолет. Я всю ночь провела на дежурстве и ничего не знаю о пожаре. — Женщина-врач достала из шкафчика несколько ампул, приготовила шприцы.
— Нам повезло, что в таком маленьком поселке есть такая отличная больница.
— Очень повезло. Раньше я работала здесь одна. Но что может врач общей практики? Был простой фельдшерский пункт, население то было совсем небольшим. А лет шесть назад начался бум рождаемости. Наша молодежь вернулась, отучившись в больших городах. Теперь у нас много специалистов. И не только в больнице.
Врач сделала Вике укол. Мы переложили ее на каталку, и отвезли в палату. Там она пришла в себя.
— Мне, наверное, теперь будут колоть по сорок уколов в день? — спросила Вика.
— Это миф. Приедете в свой город, обратитесь в больницу, вам назначат курс. Обычно это укол в день. Чуть больше недели.
— Это можно вытерпеть.
Врач поставила моей жене капельницу и попросила меня выйти. Вике нужно было набраться сил и немного поспать.
Больница представляла собой длинный коридор с палатами по обеим сторонам. Из шестнадцати палат лишь одна была занята. Жалюзи на стеклянной двери были собраны. Пожилая женщина лежала, уставившись в потолок.
Я вновь бросил взгляд на занятую палату и опешил. Старушка стояла у двери. Она улыбнулась, затем начала хохотать, будто умалишенная.
Вышел на улицу. На часах было уже около шести утра. Мою машину обступила толпа и осматривала, словно кита выбросившегося на берег. Я закурил и направился к толпе. На ходу вытащил пульт и отключил сигнализацию. Практически все вздрогнули от внезапного сигнала разблокировки.
Толпа стихла. Я собрал внимание всех на себе. Прорезав толпу, ко мне подошел молодой мужчина в милицейской форме.
— Старший сержант Васильев. Ваша машина? — спросил он.
— Да, моя. — Я растерялся. — А в чем дело.
— Тут такое дело, — он поправил фуражку, кивнул в сторону багажника.
Люди расступились. От машины отходила полоса… крови. Под машиной лежала туша овчарки. Лапа была прижата дверцей багажника.
— Я сбил его на дороге, собаки напали на мою жену.
— Я так и понял. — Васильев окинул взглядом людей, внимание которых всецело принадлежало теперь нам. — Давайте отойдем.
На вид старшему сержанту Васильеву было около двадцати пяти — двадцати семи лет. Худой, высокий парень с коротко подстриженной головой и вытянутым лицом носил очки.
— Я уже попросил одного парня принести мешок и убрать все это. К вечеру обещали дождь. Думаю, эту красную разделительную полосу смоет и люди успокоятся. Я примерно представляю, в какую историю вы попали этим утром. Эти собаки…
— Еще я сбил человека на дороге. Он на операционном столе.
— Я все знаю. С этим я разберусь чуть позже. Все запишу, оформлю, как положено. Есть кое-что важнее этого, — Васильев пожил руку на кобуру.
— И что же может быть важнее сбитого на дороге человека?! — возмутился я.
— У жителей этого поселка деревья и псы вместо всех святых. — Участковый кивнул парню, принесшему большой пластиковый мешок.
— Я заметил, что тут все здания из дерева. И то, что никто не торопиться отстреливать одичавших собак.
— Я здесь всего лишь третий день и удивлен не меньше вашего. Люди все замкнутые и молчаливые. Ощущение, что они запуганы чем-то. Мне удалось познакомиться лишь с несколькими. Сами понимаете, проклятие маленьких городов — все друг друга знают и следят за каждым шагом чужака.
— Есть еще один важный момент, который я хотел бы прояснить. — Я метнул окурок в урну. — Парень, которого я сбил, был обгоревшим.
Остановил машину у дверей и влетел внутрь, едва не сбив с ног женщину в белом халате.
— Там моя жена! Ее покусала собака. И парень. Я сбил его на шоссе… — сбивчиво проговорил я.
— Каталки здесь, — она открыла подсобку.
Обгоревшего парня отвезли в операционную. Через секунду двое мужчин в халатах и масках пробежали мимо нас и скрылись за ее дверью. Один на ходу одевал перчатки. Следом в палату вошли три медсестры.
Вику уложили на кушетку в процедурной комнате. Женщина, на которую я наткнулся на пороге, принялась обрабатывать ее раны.
— У нас здесь много диких собак. Недавно умер наш лесник. Прохор Захаров. У него была дюжина злых собак. Эта свора бродят по округе и еще не всех выловили, — сказала она.
— Мы расправились с тремя на дороге.
— Осталось еще около семи или восьми.
— А что с тем парнем? — спросил я. — Думаю, он спасся из пожара, который произошел ночью.
— Его готовят к операции. Травматолог с хирургом пробежали только что мимо вас. Потом отвезут в Казань. У нас нет опыта при работе с ожогами такой тяжести. Главный врач уже запросил вертолет. Я всю ночь провела на дежурстве и ничего не знаю о пожаре. — Женщина-врач достала из шкафчика несколько ампул, приготовила шприцы.
— Нам повезло, что в таком маленьком поселке есть такая отличная больница.
— Очень повезло. Раньше я работала здесь одна. Но что может врач общей практики? Был простой фельдшерский пункт, население то было совсем небольшим. А лет шесть назад начался бум рождаемости. Наша молодежь вернулась, отучившись в больших городах. Теперь у нас много специалистов. И не только в больнице.
Врач сделала Вике укол. Мы переложили ее на каталку, и отвезли в палату. Там она пришла в себя.
— Мне, наверное, теперь будут колоть по сорок уколов в день? — спросила Вика.
— Это миф. Приедете в свой город, обратитесь в больницу, вам назначат курс. Обычно это укол в день. Чуть больше недели.
— Это можно вытерпеть.
Врач поставила моей жене капельницу и попросила меня выйти. Вике нужно было набраться сил и немного поспать.
Больница представляла собой длинный коридор с палатами по обеим сторонам. Из шестнадцати палат лишь одна была занята. Жалюзи на стеклянной двери были собраны. Пожилая женщина лежала, уставившись в потолок.
Я вновь бросил взгляд на занятую палату и опешил. Старушка стояла у двери. Она улыбнулась, затем начала хохотать, будто умалишенная.
Вышел на улицу. На часах было уже около шести утра. Мою машину обступила толпа и осматривала, словно кита выбросившегося на берег. Я закурил и направился к толпе. На ходу вытащил пульт и отключил сигнализацию. Практически все вздрогнули от внезапного сигнала разблокировки.
Толпа стихла. Я собрал внимание всех на себе. Прорезав толпу, ко мне подошел молодой мужчина в милицейской форме.
— Старший сержант Васильев. Ваша машина? — спросил он.
— Да, моя. — Я растерялся. — А в чем дело.
— Тут такое дело, — он поправил фуражку, кивнул в сторону багажника.
Люди расступились. От машины отходила полоса… крови. Под машиной лежала туша овчарки. Лапа была прижата дверцей багажника.
— Я сбил его на дороге, собаки напали на мою жену.
— Я так и понял. — Васильев окинул взглядом людей, внимание которых всецело принадлежало теперь нам. — Давайте отойдем.
На вид старшему сержанту Васильеву было около двадцати пяти — двадцати семи лет. Худой, высокий парень с коротко подстриженной головой и вытянутым лицом носил очки.
— Я уже попросил одного парня принести мешок и убрать все это. К вечеру обещали дождь. Думаю, эту красную разделительную полосу смоет и люди успокоятся. Я примерно представляю, в какую историю вы попали этим утром. Эти собаки…
— Еще я сбил человека на дороге. Он на операционном столе.
— Я все знаю. С этим я разберусь чуть позже. Все запишу, оформлю, как положено. Есть кое-что важнее этого, — Васильев пожил руку на кобуру.
— И что же может быть важнее сбитого на дороге человека?! — возмутился я.
— У жителей этого поселка деревья и псы вместо всех святых. — Участковый кивнул парню, принесшему большой пластиковый мешок.
— Я заметил, что тут все здания из дерева. И то, что никто не торопиться отстреливать одичавших собак.
— Я здесь всего лишь третий день и удивлен не меньше вашего. Люди все замкнутые и молчаливые. Ощущение, что они запуганы чем-то. Мне удалось познакомиться лишь с несколькими. Сами понимаете, проклятие маленьких городов — все друг друга знают и следят за каждым шагом чужака.
— Есть еще один важный момент, который я хотел бы прояснить. — Я метнул окурок в урну. — Парень, которого я сбил, был обгоревшим.
Страница 3 из 10
