Мерцающий свет фар выхватывал из темноты очертания деревьев и столбов. Дорога была извилистой и узкой ниточкой пролегала между оврагами. Я уже не обращал внимания на частые дорожные знаки, извещавших автолюбителей об очередном крутом повороте или подъеме. Ехал медленно и ждал выезда на ровную и прямую дорогу.
Добавить в моё избранное
34 мин, 23 сек 6937
— Мое любопытство ничуть не смутило участкового.
— Тут такое дело, знаете ли… — парень замялся.
— Я умею хранить тайны. Да и через час-другой я уеду отсюда.
Мы остановились посередине улицы. Участковый осмотрелся по сторонам и перешел на шепот.
— Сегодня я проснулся от ярких вспышек. Увидел через окно этот пожар и хотел вызвать пожарных. Мой телефон был отключен. Я собрался и выскочил из дома, и кто-то ударил меня по голове. Очнулся на своей кровати.
— Кто-то явно не хотел, чтобы вы бросились на помощь? — спросил я.
— Именно. Как вы понимаете, у моего предшественника было много поводов сбежать. На вашем месте, я бы тоже не задерживался здесь.
Я зашел в магазин, где купил лекарства и жареную курицу, от которой Вика была без ума. Сержант приобрел пачку сигарет и зажигалку. Продавец, прыщавый парень лет двадцати с сальными волосами и грязным передником проводил нас колючим взглядом.
— Хотел бросить, но думаю, сейчас еще не время. — Васильев достал зубами из пачки сигарету и нервно закурил. — Пройдемте, тут недалеко. С площадки водонапорной башни открывается отличный вид. Взгляните на это ужасное дерево, кладбище автомобилей и, я надеюсь, укрепитесь в своем желании покинуть это место как можно быстрее. Потом вернемся в больницу к вашей супруге. Надеюсь, за это время никто не посягнет на колеса вашего автомобиля.
— Вы уже успели столкнуться с отсутствием гостеприимности? — спросил я.
— В первый час пребывания здесь. Может, перейдем на «ты»? Меня «коробит» от«выканья». Я сегодня еще успею устать от официальности.
— Да без проблем. И что же вы натворили?
— Имел неосторожность выругать собаку, которая испугала меня. Мне разбили окно, пробили колесо машины и вылили ведро краски на капот.
— Жестоко, — отметил я.
Мы взобрались на платформу башни. Нам открылся вид на большой луг. Первым, что привлекло мое внимание, было дерево, которое мне описывал участковый. Из-за тонких веток, причудливых изгибов и отсутствия листвы дуб походил на гигантскую руку, держащую поднос. Трава под дубом была стоптана. С двух сторон луг был огорожен забором из деревянных истуканов. С третьей глубоким, узким оврагом, часть которого стала частью огромной свалки автомобилей. Нагромождения ржавых, выгоревших кузовов и искореженной стали тянулись за горизонт. Словно россыпь поломанных игрушек на полу чулана.
Вдалеке виднелись заброшенные высотки. Окна домов, походили на черные пустые глазницы. Жимолость и время пожирали рушащиеся стены. Проспекты и улицы казались осиротевшими. Птицы облюбовали светофоры под свои гнезда.
Впечатленный осмотром главной местной достопримечательности, я спустился вниз.
Мы старались не замечать наблюдавших за нами людей. Жители маленьких городков всегда выглядывают в окна, вытягивают шеи, если приметят чужаков. Такова одна из важнейших привычек этих людей и ничего с этим не поделаешь. Они не отступят от нее, даже если будут сидеть на унитазе, в туалете с окном.
Шторы приходили в движение, едва я поворачивал голову.
— Меня это поначалу сильно раздражало, — заметил участковый. — Но они быстро привыкают к незнакомцам.
Навстречу нам шли люди. Мужчина в клетчатой рубашке и священник, шедшие первыми, перешептывались, пока не приблизились к нам. Оба синхронно нацепили дружелюбные улыбки.
— Отец Никодим, — мужчина в рясе протянул мне руку. Я опешил. Пальцы без ногтей. Собравшись, пожал руку. Взглянул на Васильева. В уголках его губ мелькнула улыбка. Я предположил, что его развеселили забавные запонки из дерева.
Пальцы Клетчатого тоже были лишены ногтей. Опять же нелепые запонки из дерева.
— Антип Хоромин, глава Дубцовского муниципалитета. Очень рады видеть вас у нас.
Отец Никодим отступил влево.
— Это мои дети, Петр и Анна.
Мальчик, которого я встретил утром на пустынной улице, теперь сидел в инвалидном кресле и прикидывался больным. Он отстраненно смотрел сквозь меня. Девочка лет пятнадцати с россыпью веснушек на лице протянула мне руку.
— А это Ерофей Григорьев, — Отец Никодим указал на полноватого, вспотевшего мужчину в белой рубашке. — Он преподает светские науки детям в нашей школе. И Захар Платонов, древесный мастер.
Мужчина с импозантной проседью и правильными чертами лица протянул мне руку. Я боялся взглянуть на пожимаемую ладонь, но почувствовал, что и на ее пальцах нет ногтей.
— Вадим Петренко, архитектор из Елабуги, — представился я. — Мы проездом в вашем городе и сегодня ночью…
— Мы все знаем, — перебил меня отец Никодим. Он улыбнулся той же улыбкой, что я сегодня видел на лице пациентки больницы. Оскал умственно отсталого человека. — Не беспокойтесь. Вчера на совете местного самоуправления мы приняли решение отправить души этих несчастных собак на небеса. И они обретут наконец покой.
— Тут такое дело, знаете ли… — парень замялся.
— Я умею хранить тайны. Да и через час-другой я уеду отсюда.
Мы остановились посередине улицы. Участковый осмотрелся по сторонам и перешел на шепот.
— Сегодня я проснулся от ярких вспышек. Увидел через окно этот пожар и хотел вызвать пожарных. Мой телефон был отключен. Я собрался и выскочил из дома, и кто-то ударил меня по голове. Очнулся на своей кровати.
— Кто-то явно не хотел, чтобы вы бросились на помощь? — спросил я.
— Именно. Как вы понимаете, у моего предшественника было много поводов сбежать. На вашем месте, я бы тоже не задерживался здесь.
Я зашел в магазин, где купил лекарства и жареную курицу, от которой Вика была без ума. Сержант приобрел пачку сигарет и зажигалку. Продавец, прыщавый парень лет двадцати с сальными волосами и грязным передником проводил нас колючим взглядом.
— Хотел бросить, но думаю, сейчас еще не время. — Васильев достал зубами из пачки сигарету и нервно закурил. — Пройдемте, тут недалеко. С площадки водонапорной башни открывается отличный вид. Взгляните на это ужасное дерево, кладбище автомобилей и, я надеюсь, укрепитесь в своем желании покинуть это место как можно быстрее. Потом вернемся в больницу к вашей супруге. Надеюсь, за это время никто не посягнет на колеса вашего автомобиля.
— Вы уже успели столкнуться с отсутствием гостеприимности? — спросил я.
— В первый час пребывания здесь. Может, перейдем на «ты»? Меня «коробит» от«выканья». Я сегодня еще успею устать от официальности.
— Да без проблем. И что же вы натворили?
— Имел неосторожность выругать собаку, которая испугала меня. Мне разбили окно, пробили колесо машины и вылили ведро краски на капот.
— Жестоко, — отметил я.
Мы взобрались на платформу башни. Нам открылся вид на большой луг. Первым, что привлекло мое внимание, было дерево, которое мне описывал участковый. Из-за тонких веток, причудливых изгибов и отсутствия листвы дуб походил на гигантскую руку, держащую поднос. Трава под дубом была стоптана. С двух сторон луг был огорожен забором из деревянных истуканов. С третьей глубоким, узким оврагом, часть которого стала частью огромной свалки автомобилей. Нагромождения ржавых, выгоревших кузовов и искореженной стали тянулись за горизонт. Словно россыпь поломанных игрушек на полу чулана.
Вдалеке виднелись заброшенные высотки. Окна домов, походили на черные пустые глазницы. Жимолость и время пожирали рушащиеся стены. Проспекты и улицы казались осиротевшими. Птицы облюбовали светофоры под свои гнезда.
Впечатленный осмотром главной местной достопримечательности, я спустился вниз.
Мы старались не замечать наблюдавших за нами людей. Жители маленьких городков всегда выглядывают в окна, вытягивают шеи, если приметят чужаков. Такова одна из важнейших привычек этих людей и ничего с этим не поделаешь. Они не отступят от нее, даже если будут сидеть на унитазе, в туалете с окном.
Шторы приходили в движение, едва я поворачивал голову.
— Меня это поначалу сильно раздражало, — заметил участковый. — Но они быстро привыкают к незнакомцам.
Навстречу нам шли люди. Мужчина в клетчатой рубашке и священник, шедшие первыми, перешептывались, пока не приблизились к нам. Оба синхронно нацепили дружелюбные улыбки.
— Отец Никодим, — мужчина в рясе протянул мне руку. Я опешил. Пальцы без ногтей. Собравшись, пожал руку. Взглянул на Васильева. В уголках его губ мелькнула улыбка. Я предположил, что его развеселили забавные запонки из дерева.
Пальцы Клетчатого тоже были лишены ногтей. Опять же нелепые запонки из дерева.
— Антип Хоромин, глава Дубцовского муниципалитета. Очень рады видеть вас у нас.
Отец Никодим отступил влево.
— Это мои дети, Петр и Анна.
Мальчик, которого я встретил утром на пустынной улице, теперь сидел в инвалидном кресле и прикидывался больным. Он отстраненно смотрел сквозь меня. Девочка лет пятнадцати с россыпью веснушек на лице протянула мне руку.
— А это Ерофей Григорьев, — Отец Никодим указал на полноватого, вспотевшего мужчину в белой рубашке. — Он преподает светские науки детям в нашей школе. И Захар Платонов, древесный мастер.
Мужчина с импозантной проседью и правильными чертами лица протянул мне руку. Я боялся взглянуть на пожимаемую ладонь, но почувствовал, что и на ее пальцах нет ногтей.
— Вадим Петренко, архитектор из Елабуги, — представился я. — Мы проездом в вашем городе и сегодня ночью…
— Мы все знаем, — перебил меня отец Никодим. Он улыбнулся той же улыбкой, что я сегодня видел на лице пациентки больницы. Оскал умственно отсталого человека. — Не беспокойтесь. Вчера на совете местного самоуправления мы приняли решение отправить души этих несчастных собак на небеса. И они обретут наконец покой.
Страница 5 из 10
