Кор-6: Ей приснилось завтра

Их можно отловить только поодиночке, но эти божьи создания сбились в неразделимую свору. Они уже покусали Гурия, Сергия, Алексия и еще несколько славных мужей нашего селения. Антип Митрофанович уже распорядился поставить капканы в окрестностях. Нам очень жаль, что случился такой инцидент.

— Ей уже оказали помощь, и мы скоро уедем. Спасибо за беспокойство.

— Сегодня второй день священной недели. На лугу будет большой праздник. Мы вас приглашаем, — Антип Хоромин продолжал неестественно улыбаться.

— Спасибо за приглашение.

Мы прошли дальше. Когда местные жители скрылись за углом, я посмотрел на милиционера.

— Ты видел их пальцы? — спросил я.

— Да, на меня они произвели такое же впечатление. А вот запонки и птичье дерьмо на плече этого маразматика меня рассмешили.

— Если моя жена еще спит, я вынесу ее на руках, и мы уедем отсюда, — сказал я.

— Правильное решение. Удачи вам. Я пойду еще раз изучу следы у своего дома.

Мы попрощались. Я поспешил к зданию больницы, у которого появились еще два автомобиля. Потрепанный грузовик, марку которого мне не удалось определить из-за тяжелых стальных листов, которыми он был обшит. И «Жигули» с брелоком из дерева на зеркале заднего вида. Конечно же, это была скульптурка пса.

Я обошел стоянку, чтобы лучше разглядеть чудо изобретательской мысли. Грузовик был похож на большую бронированную черепаху. Я хотел взобраться на подножку, чтобы взглянуть внутрь. Из-под машины выскочил доберман, затем еще один. Они разорвали бы меня на части, если не цепи, удерживавшие их. Отступая, я оступился и упал. Собака вырвалась из привязи.

Она обнюхала меня, точнее, волосы и ногти, и, потеряв всякий интерес, вернулась под грузовик. Я вскочил на ноги и отошел к своей машине. Отдышался. Не каждый день попадаешь в такую передрягу.

Отряхнувшись, вошел в больницу и нашел Вику. Взглянул в окно палаты. Она спала и как обычно, шевелила во сне губами.

— Чего вы ждете? — услышал я хриплый, прокуренный голос позади себя. Пожилой мужчина с длинными седыми волосами, в сапогах на высоких каблуках измерял себе давление на электронном тонометре.

— Извиняюсь…

— Я на вашем месте взял бы жену и ехал отсюда. Сегодня последний день какой-то там священной недели у этих уродов. По ночам они устраивают шумные праздники.

— А что за пожар был вчера?

— Я не высовываю носа по ночам. Но большие костры это только полбеды. Они вопят до самого утра. Очень хорошо, что ваш новый приятель не зашел сюда, — старик вытащил из-под стола винтовку и прислонил ее к стене. — Вчера он здорово поездил мне по ушам. Мол, нельзя носить заряженное оружие, и патроны должны храниться отдельно. Все хотел взглянуть на разрешение. Сопляк! Здесь не то место, где можно прогуливаться без винтовки. Надеюсь, мои псы не сильно вас испугали?

Я мотнул головой.

— Они не трогают нормальных людей. Я отлично их выдрессировал. Каждую из десяти. В этом месте нужно быть начеку. От этих… — увидев медсестру, он понизил голос — … от этих идиотов можно ожидать чего угодно. Они как-то избили парня, врезавшегося в дерево. Городской, заплутал в дорогах.

— Я как раз собирался забрать жену и уезжать, — сказал я.

— И правильно поступишь. Моя жена было одной из них, и я не мог вправить ей мозги. Она преставилась на прошлой неделе. Ее раздавил грузовик на большой дороге. И я думаю, им не терпится избавиться от меня, — старик отложил прибор.

— А вы не знаете, что у них с ногтями?

— Они выдирают их с корнем с самого детства. Затем ногти и вовсе перестают расти. Ублюдки. Да, я старик и могу брюзжать сколько угодно, но я могу сказать вот что: если вы не уедете до обеда, то останетесь здесь навсегда. — Старик поднялся на ноги и, хромая, побрел к выходу.

Он остановился, но не стал оборачиваться.

— Если хотите, я могу дать вам пистолет. На тот случай, если на вас спустят собак. Заведите глаза на затылке.

— Я бы не отказался от оружия, — ответил я.

Старик подошел ко мне, вложил в мою ладонь револьвер. Затем вышел на улицу. Собаки встретили его дружным лаем.

Я вошел в палату. Дрожащими руками вытащил иглу капельницы. Вика, не просыпаясь, погладила ладонью маленькую ранку. Что-то детское, и в то же время изящное было в ее движениях.

Сильная тревога и страх не позволяли трезво оценивать происходящее. Моими действиями руководил ужас. Словно кукловод, повторяющий давно заученные движения. Неистовое биение сердца походило на баскетбольную чеканку.

Я скинул одеяло и хотел взять Вику на руки — в палату влетела женщина-врач. Ее лицо пылало от гнева.

— Что вы делаете?! Ей еще нельзя… Ей нужен отдых и покой! — прокричала она, пытаясь отгородить меня от моей жены. Я грубо отстранил женщину.

— Мы уезжаем. Спасибо вам за все.