— Двадцать первое третьего месяца дома… двадцать первое… я видел… стекла, чтоб вас… дайте мне стекла! Вы не понимаете! Я знаю! Мой сын!… Марций! Стекла… дайте…
Добавить в моё избранное
32 мин, 22 сек 4259
Андрей Леонидович Савкин, известный в больнице как Профессор, расписал распорядок дня марцинистов, в котором значились такие мероприятия, как «вознесение хвалы Марцию», «наблюдение за» окном в лучший мир«,» рисование икон«и другие. Организация разрослась за счет новых членов, лично отобранных Савкиным во время собеседования.» Психи«, кроме уже составляющих» ядро«, не допускались. Савкин продумал, что, впрочем, и первых марцинистов он в скором будущем освободит от членства, а пока пусть считают, что они здесь главные.»
Новое тайное ядро, тщательно отбираемое Андреем Леонидовичем, состояло из «вменяемых» пациентов с небольшими расстройствами, не участвовавших ни в каких войнах до семидесятых годов двадцатого века, и некоторых санитаров. Вступающий должен был доказать, что Сократ не был кошкой, и если ему это удавалось, переходил к следующему испытанию — неподвижному созерцанию главной иконы — рисунка Росина — в течение пяти часов. Затем неофит попадал к Лешему, где учил краткую историю Рима и полную историю Великой центурии зеленой нечисти и ее загадочно пропавшего легионера. Пройдя курс истории, новый член организации получал свое место в иерархии общества, во главе которого тайно стоял Савкин, притворяясь заместителем Лешего, вернувшего себе звание центуриона.
Персонал отделения вздохнул спокойно: психи угомонились и сплотились в какой-то игре, не приносящей неприятностей. Рисман, единственный с подозрением относящийся к затее создания и функционирования «Церкви марцинистов», обязал Савкина делать вид, что в общество берут всех желающих, после инцидента с «товарищем Буденным», начавшим громить игровую комнату после отказа.
Персонал отдыхал, одна группа «зеленой нечисти» рисовала иконы — списки с рисунка Росина, другая — вырабатывала план соединения с Марцием, Леший проверял результаты конкурса на создание логотипа организации, а Савкин потирал руки:«Наконец-то я буду отомщен».
Андрей Леонидович попал в клинику, недотянув нескольких месяцев до защиты докторской. Его идея вызывала зависть у коллег, занимающихся всю жизнь компиляциями сначала чужих, а потом и своих работ, а потому была признана ими «расплывчатой» и«до конца логически не выстроенной». Типографии требовали заоблачных денег за печать монографий, журналы ВАК — за печать статей, работы в связи с демографической ямой не было, а накопленные в лучшие времена деньги жадно пожирала действительность. Необходимость тщательной уборки квартиры, ремонта, похода к родственникам, определяемая Андреем Леонидовичем как «бытовые, несущественные для жизни мелочи», преподносилась его женой как важная часть существования человека на земле. Искреннее непонимание, почему эти акты должны обязательно сопровождать его жизнь и отнимать время от достижения истинной цели, привели Андрея Леонидовича сначала к размолвкам с женой, потом, наложившись на неприятности с диссертацией, — к подергиванию левого глаза и депрессии, и в конечном итоге — в приемный покой этой клиники. В тому же, Савкин обладал дьявольским даром — умением разжигать в себе негативные эмоции по всяким пустякам. Ко всем неприятностям он приписал еще и ненависть к массам и жуткую ненависть к возможности масс «рулить» общественную жизнь.
Два долгих месяца Андрей Леонидович разжигал в себе все ступени ненависти ко всему, стоящему на пути к цели его существования, и лелеял надежду отомстить. Высшие силы, по всей видимости, услышали молитвы, и в его жизнь вошел Леший с потерявшимся легионером и другими глупостями.
Андрей Леонидович, словно злодей, потирал ладошки и шептал позаимствованную у Хаббарда и переделанную фразу: «Лучшее средство отомстить — создать свою религию»…
Росин разрыдался, увидев между нарисованной дверью и стеной зазор, сквозь который лился мягкий свет — свет избавления. Через секунду он дико смеялся и неистово тер кулаками опухшие от слез глаза, продолжающие исторгать влагу: он забыл нарисовать ручку.
— Ничего, — Михил тряс мокрыми кулаками в темноту дома, — ничего! Я все равно открою ее!
Он подполз к двери и стал пропихивать выросшие за время его игры с домиком ногти в спасительную щель. Но дверь не поддавалась. Помогая ногтям матом и проклятиями, Росин через час выиграл битву, и он, злорадно хихикая, стал осторожно вкатываться в образовавшуюся щель.
Из дневника Михаила Росина
Девятое Месяца Дома.
Это ловушка! Или это действительность. Я запутался: кто создал кого? Я — эту реальность, или Я и есть порождение этой реальности, а все остальное — бредни моего мозга. Еще вариант: я умер, и это Тот свет. Другой вариант: я в состоянии клинической смерти. Или под наркотиком? А вот это больше похоже на правду. Хотя, не помню, чтобы пробовал какие-нибудь средства. Может быть, я безнадежно болен, и этот дом — моя больная фантазия. Единственно, что я знаю наверняка, я обладаю некими возможностями передвижения внутри этой реальности. Ах, да, забыл главное!
Новое тайное ядро, тщательно отбираемое Андреем Леонидовичем, состояло из «вменяемых» пациентов с небольшими расстройствами, не участвовавших ни в каких войнах до семидесятых годов двадцатого века, и некоторых санитаров. Вступающий должен был доказать, что Сократ не был кошкой, и если ему это удавалось, переходил к следующему испытанию — неподвижному созерцанию главной иконы — рисунка Росина — в течение пяти часов. Затем неофит попадал к Лешему, где учил краткую историю Рима и полную историю Великой центурии зеленой нечисти и ее загадочно пропавшего легионера. Пройдя курс истории, новый член организации получал свое место в иерархии общества, во главе которого тайно стоял Савкин, притворяясь заместителем Лешего, вернувшего себе звание центуриона.
Персонал отделения вздохнул спокойно: психи угомонились и сплотились в какой-то игре, не приносящей неприятностей. Рисман, единственный с подозрением относящийся к затее создания и функционирования «Церкви марцинистов», обязал Савкина делать вид, что в общество берут всех желающих, после инцидента с «товарищем Буденным», начавшим громить игровую комнату после отказа.
Персонал отдыхал, одна группа «зеленой нечисти» рисовала иконы — списки с рисунка Росина, другая — вырабатывала план соединения с Марцием, Леший проверял результаты конкурса на создание логотипа организации, а Савкин потирал руки:«Наконец-то я буду отомщен».
Андрей Леонидович попал в клинику, недотянув нескольких месяцев до защиты докторской. Его идея вызывала зависть у коллег, занимающихся всю жизнь компиляциями сначала чужих, а потом и своих работ, а потому была признана ими «расплывчатой» и«до конца логически не выстроенной». Типографии требовали заоблачных денег за печать монографий, журналы ВАК — за печать статей, работы в связи с демографической ямой не было, а накопленные в лучшие времена деньги жадно пожирала действительность. Необходимость тщательной уборки квартиры, ремонта, похода к родственникам, определяемая Андреем Леонидовичем как «бытовые, несущественные для жизни мелочи», преподносилась его женой как важная часть существования человека на земле. Искреннее непонимание, почему эти акты должны обязательно сопровождать его жизнь и отнимать время от достижения истинной цели, привели Андрея Леонидовича сначала к размолвкам с женой, потом, наложившись на неприятности с диссертацией, — к подергиванию левого глаза и депрессии, и в конечном итоге — в приемный покой этой клиники. В тому же, Савкин обладал дьявольским даром — умением разжигать в себе негативные эмоции по всяким пустякам. Ко всем неприятностям он приписал еще и ненависть к массам и жуткую ненависть к возможности масс «рулить» общественную жизнь.
Два долгих месяца Андрей Леонидович разжигал в себе все ступени ненависти ко всему, стоящему на пути к цели его существования, и лелеял надежду отомстить. Высшие силы, по всей видимости, услышали молитвы, и в его жизнь вошел Леший с потерявшимся легионером и другими глупостями.
Андрей Леонидович, словно злодей, потирал ладошки и шептал позаимствованную у Хаббарда и переделанную фразу: «Лучшее средство отомстить — создать свою религию»…
Росин разрыдался, увидев между нарисованной дверью и стеной зазор, сквозь который лился мягкий свет — свет избавления. Через секунду он дико смеялся и неистово тер кулаками опухшие от слез глаза, продолжающие исторгать влагу: он забыл нарисовать ручку.
— Ничего, — Михил тряс мокрыми кулаками в темноту дома, — ничего! Я все равно открою ее!
Он подполз к двери и стал пропихивать выросшие за время его игры с домиком ногти в спасительную щель. Но дверь не поддавалась. Помогая ногтям матом и проклятиями, Росин через час выиграл битву, и он, злорадно хихикая, стал осторожно вкатываться в образовавшуюся щель.
Из дневника Михаила Росина
Девятое Месяца Дома.
Это ловушка! Или это действительность. Я запутался: кто создал кого? Я — эту реальность, или Я и есть порождение этой реальности, а все остальное — бредни моего мозга. Еще вариант: я умер, и это Тот свет. Другой вариант: я в состоянии клинической смерти. Или под наркотиком? А вот это больше похоже на правду. Хотя, не помню, чтобы пробовал какие-нибудь средства. Может быть, я безнадежно болен, и этот дом — моя больная фантазия. Единственно, что я знаю наверняка, я обладаю некими возможностями передвижения внутри этой реальности. Ах, да, забыл главное!
Страница 5 из 10
