Зима — лютая, с непроглядными снегопадами, обжигающими ветрами и день ото дня крепчающими морозами — была в самом разгаре. Январь только начался — новое тысячелетие делало свои первые нетвердые шаги, и погода, словно отмечая круглую дату, устроила такой карнавал, которого живущие в этих местах люди не видели вообще.
Добавить в моё избранное
26 мин, 12 сек 16487
В подвале работали слесари. «К половине одиннадцатого обещали дать», — сообщил отец. Не дали.
Среда. Сергей проснулся ни свет ни заря — в половине седьмого, когда за окном было еще совсем темно и отец тихо пил на кухне чай. Он был высоким и худым, и, сгорбившись на табурете, походил на профессора Мориарти из сериала про Шерлока Холмса.
— Чего это с тобой? — спросил он, повернувшись к сыну. Заляпанные линзы очков отразили тусклый свет плафона, чем напомнили Сергею о вчерашней контрольной.
— Не знаю. Не спится. — Он подошел к чайнику, плеснул себе немного в стакан и сел рядом с отцом. — Наверное, из-за математики. Вчера себе чуть мозги не расплавил.
— Ну и как, написал? — Отец закончил математический факультет МГУ. Он приехал в Омск в начале восьмедисятыхых, когда выяснилось, что Анна, девушка, с которой он познакомился во время зимней сессии, живет именно в этом далеком сибирском городе. Она с подругой приехала в Москву на зимние каникулы, чтобы своими глазами посмотреть знаменитую Красную площадь и — разумеется — побывать в Мавзолее. Аленка, еще одна подруга, уже побывавшая там, рассказывала о нем с нескрываемым восхищением.
Они поженились в Омске. Ивану, как выпускнику московского института, сразу же нашлась работа в одном Научно-Исследовательском Институте, однако и после тягот перестройки талантливый математик не остался без дела. Теперь он был одним из ведущих программистов в крупной омской фирме, и был этим вполне доволен.
— Думаю, да, — легко соврал Сергей. — В производной я уверен на сто процентов, в матрице тоже… вот только с интегралом немного сомневаюсь.
— Двойной? — пережевывая бутерброд, спросил отец.
— Ага.
— Ну внутренний-то хоть нашел?
— Вроде бы.
— Тогда все в порядке. Обычно самое сложное — во внутреннем. — Отец посмотрел на часы. — Ладно, я побежал.
— Счастливо.
Еще с час после его ухода Сергей пытался заснуть, ворочаясь на разложенной тахте. Но мысли о(скорее всего) несданной сессии мешали закрыть глаза. С утра всегда думается лучше, и вот теперь он осознал всю серъезность своего положения. Если он не подготовится как следует к экзамену, он его не сдаст. А он не подготовится — дело даже не в том, что вопросов слишком много и что Зоркий Глаз теперь имеет на него зуб. Просто не хотелось. Сергей знал, что случится, когда он откроет лекции. Он увидит свои каракули годовалой давности и вспомнит Машу — которой почему-то вчера не было. Это воспоминание цепочкой потянет за собой кучу других, приятных и не очень, смешных и грустных, делающих все возможное, чтобы отвлечь его от занятий. Если бы он понимал, что конспектирует, вникал в сказанное, необходимость в подготовке вообще отпадала — так он в прошлом семестре сдал философию, помня наизусть все, что говорил лектор. Но именно на занятиях по высшей математике он просто автоматически записывал, отключив, как и советовали на подготовительных курсах, все остальные физические и ментальные процессы. А если он не сдаст математику, ему придется несладко. Зоркий Глаз из принципа будет трясти его до последнего, выжмет все соки ради этой чертовой оценки в зачетке.
«А вот хрен тебе», — подумал Сергей. Назло все выучу и сдам так, что ты захлебнешься своей желчью. После этой мысли он заснул.
Во сне он был младше на полтора года, во сне он очутился в лете, когда познакомился с Машей. Стоял жаркий июльский день, люди медленно плыли в белом мареве, в которое превратился воздух после десяти часов беспрерывного солнечного давления. Сергей, одетый в свои любимые тертые синие джинсы и белую футболку с надписью «Хэллоуин»(в это лето он открыл для себя тяжелый рок), сидел на скамеечке около «Маяковского», нежась в тени старого тополя. В руке приятно тяжелела баночка пива. Он лениво посмотрел на часы и увидел, что его старая «Электроника» не работает.«Ну и черт с ней», — дружелюбно подумал он и прикрыл глаза. Скоро должна подойти Маша. Он в первый раз пригласил ее в кино, показывали «Призрак дома на холме», как-то раз по телефону она обмолвилась о том, что хочет посмотреть эту вещь, и
Сергей понял, что надо действовать.
Он снова осмотрелся. Фиолетовые солнцезащитные очки делали все вокруг прохладным и мягким, даже солнце не выглядело таким уж беспощадным. Мимо пронесся роллер — ролики вошли в моду, все, от мала до велика, носились по более или менее ровным площадкам на этих извращенных коньках. Вместе с роллером промчался легкий порыв ветерка, и Сергей подумал, что попал в рай.
Вдали показалась почти невесомая фигурка, и его сердце екнуло. Оно сначала будто замерло, а потом провалилось куда-то вниз, и чувство это было таким же приятным, как бутылка пива в руке. Маша ненадолго остановилась у лотка с мороженым, купила «стаканчик» и медленным шагом направилась к ступеням кинотеатра. Сергей хотел проявить максимум выдержки и самообладания, но его хватило только на четыре секунды.
Среда. Сергей проснулся ни свет ни заря — в половине седьмого, когда за окном было еще совсем темно и отец тихо пил на кухне чай. Он был высоким и худым, и, сгорбившись на табурете, походил на профессора Мориарти из сериала про Шерлока Холмса.
— Чего это с тобой? — спросил он, повернувшись к сыну. Заляпанные линзы очков отразили тусклый свет плафона, чем напомнили Сергею о вчерашней контрольной.
— Не знаю. Не спится. — Он подошел к чайнику, плеснул себе немного в стакан и сел рядом с отцом. — Наверное, из-за математики. Вчера себе чуть мозги не расплавил.
— Ну и как, написал? — Отец закончил математический факультет МГУ. Он приехал в Омск в начале восьмедисятыхых, когда выяснилось, что Анна, девушка, с которой он познакомился во время зимней сессии, живет именно в этом далеком сибирском городе. Она с подругой приехала в Москву на зимние каникулы, чтобы своими глазами посмотреть знаменитую Красную площадь и — разумеется — побывать в Мавзолее. Аленка, еще одна подруга, уже побывавшая там, рассказывала о нем с нескрываемым восхищением.
Они поженились в Омске. Ивану, как выпускнику московского института, сразу же нашлась работа в одном Научно-Исследовательском Институте, однако и после тягот перестройки талантливый математик не остался без дела. Теперь он был одним из ведущих программистов в крупной омской фирме, и был этим вполне доволен.
— Думаю, да, — легко соврал Сергей. — В производной я уверен на сто процентов, в матрице тоже… вот только с интегралом немного сомневаюсь.
— Двойной? — пережевывая бутерброд, спросил отец.
— Ага.
— Ну внутренний-то хоть нашел?
— Вроде бы.
— Тогда все в порядке. Обычно самое сложное — во внутреннем. — Отец посмотрел на часы. — Ладно, я побежал.
— Счастливо.
Еще с час после его ухода Сергей пытался заснуть, ворочаясь на разложенной тахте. Но мысли о(скорее всего) несданной сессии мешали закрыть глаза. С утра всегда думается лучше, и вот теперь он осознал всю серъезность своего положения. Если он не подготовится как следует к экзамену, он его не сдаст. А он не подготовится — дело даже не в том, что вопросов слишком много и что Зоркий Глаз теперь имеет на него зуб. Просто не хотелось. Сергей знал, что случится, когда он откроет лекции. Он увидит свои каракули годовалой давности и вспомнит Машу — которой почему-то вчера не было. Это воспоминание цепочкой потянет за собой кучу других, приятных и не очень, смешных и грустных, делающих все возможное, чтобы отвлечь его от занятий. Если бы он понимал, что конспектирует, вникал в сказанное, необходимость в подготовке вообще отпадала — так он в прошлом семестре сдал философию, помня наизусть все, что говорил лектор. Но именно на занятиях по высшей математике он просто автоматически записывал, отключив, как и советовали на подготовительных курсах, все остальные физические и ментальные процессы. А если он не сдаст математику, ему придется несладко. Зоркий Глаз из принципа будет трясти его до последнего, выжмет все соки ради этой чертовой оценки в зачетке.
«А вот хрен тебе», — подумал Сергей. Назло все выучу и сдам так, что ты захлебнешься своей желчью. После этой мысли он заснул.
Во сне он был младше на полтора года, во сне он очутился в лете, когда познакомился с Машей. Стоял жаркий июльский день, люди медленно плыли в белом мареве, в которое превратился воздух после десяти часов беспрерывного солнечного давления. Сергей, одетый в свои любимые тертые синие джинсы и белую футболку с надписью «Хэллоуин»(в это лето он открыл для себя тяжелый рок), сидел на скамеечке около «Маяковского», нежась в тени старого тополя. В руке приятно тяжелела баночка пива. Он лениво посмотрел на часы и увидел, что его старая «Электроника» не работает.«Ну и черт с ней», — дружелюбно подумал он и прикрыл глаза. Скоро должна подойти Маша. Он в первый раз пригласил ее в кино, показывали «Призрак дома на холме», как-то раз по телефону она обмолвилась о том, что хочет посмотреть эту вещь, и
Сергей понял, что надо действовать.
Он снова осмотрелся. Фиолетовые солнцезащитные очки делали все вокруг прохладным и мягким, даже солнце не выглядело таким уж беспощадным. Мимо пронесся роллер — ролики вошли в моду, все, от мала до велика, носились по более или менее ровным площадкам на этих извращенных коньках. Вместе с роллером промчался легкий порыв ветерка, и Сергей подумал, что попал в рай.
Вдали показалась почти невесомая фигурка, и его сердце екнуло. Оно сначала будто замерло, а потом провалилось куда-то вниз, и чувство это было таким же приятным, как бутылка пива в руке. Маша ненадолго остановилась у лотка с мороженым, купила «стаканчик» и медленным шагом направилась к ступеням кинотеатра. Сергей хотел проявить максимум выдержки и самообладания, но его хватило только на четыре секунды.
Страница 4 из 8
