— Думаю, вам понятно, что мне нужно? — Михаил Ринатов снисходительно посмотрел на щуплого седоватого человека в клетчатой рубашке и мятых брюках. Впрочем, тот смотрел на своего собеседника — широкоплечего, наголо бритого мужчину, в дорогом, «с иголочки», костюме — с не меньшим снисхождением…
Добавить в моё избранное
24 мин, 30 сек 1897
Фамилия тут не редкая, но во всех документах того времени я нашел упоминание только еще об одном Улюкине, вернее Улюкиной-Авдотье, судя по всему — матери Ивана и бабушке Марфы.
— И чем она была знаменита?
— Ее называли «Тухатмаш Карчак», — пояснил Игнатьев, — старуха-колдунья«. В те времена тут был тот еще» плавильный котел» — много народов, множество вер: официальное православие, раскольники, штундисты, мусульмане, иудеи, марийское и чувашское язычество, некоторые источники говорят, что кое-где сохранились даже остатки славянского язычества. Ну и масса суеверий — верили в лесных и водяных» хозяев«, в» шайтанов«, порчу, приворот. В колдунов и ведьм тоже верили, в» тухатмаш«по-нашему. Чуваши считали, что они насылают порчу, привораживают, оборачиваются животными, ну, как и у русских в общем. Власти с этим боролись как могли, а простой люд нет-нет, да и обращался к колдунам — от порчи самому оградиться, болезнь снять, приворожить если надо кого. О том, что Авдотью Улюкину колдуньей считали я узнал из полицейского архива-ее задерживали за то, что она колдовала ночью на кладбище.»
— Интересно, — пробормотал Ринатов, — а сейчас есть еще эти колдуны?
— А как же, — хмыкнул Игнатьев, — ворожат по старинке. Хотите познакомиться?
— В другой раз, — усмехнулся Ринатов, — ладно, я пойду, наверное. Еще пару дней побуду на базе, — расскажите, если найдете еще что-то? Вот вам за труды, — он положил на стол несколько бумажек, которые архивариус жадно ухватил.
— Адотью, кстати, в Заволжье поймали, — как бы невзначай добавил он, — там раньше много кладбищ было, пока водохранилище не построили.
— А когда это было?
— А, это, кстати, интересно, — сказал Иван Игнатьев, — все в том же 1913 году. И свадьба ваших предков и смерть Марфы и арест Авдотьи. Последнее, кстати, датируется сегодняшним числом.
— Круглая дата значит? — натужно усмехнулся Ринатов.
— Именно так, — кивнул архивариус, — ровно сто лет.
Остаток дня Михаил Ринатов провел в Чебоксарах, решая разнообразные вопросы с партнерами по бизнесу.
Освободиться ему удалось только к вечеру, в результате чего Ринатов был поставлен перед неприятной реальностью — возвращаться на базу придется затемно. На мгновение мелькнула малодушная мысль остаться в городе, однако тут же Михаил Ринатов отогнал ее, устыдившись собственной трусости.
Солнце за его спиной уже клонилось к закату, когда Ринатов пересек дамбу.
Не без душевного трепета он въехал под полог леса. В темноте он казался еще более темным и пугающим: дубы, словно великаны-людоеды тянули к нему разлапистые руки-сучья, огромные ивы, свесили над дорогой длинные гибкие ветви, словно волосы уродливых ведьм. Несколько раз дорогу в свете фар перебегали какие-то лесные звери — к счастью для них Ринатов ехал медленно, опасаясь быстрой езды в темноте и по малознакомой дороге.
Но он мигом забыл об осторожности, когда еще на полдороге со стороны базы раздался выстрел-один, другой, третий. Михаил вдавил педаль до упора и помчался вперед, сам еще не зная, что он ожидает увидеть. Возникшая перед ним база встревожила его еще больше — там не горело ни единого огонька, даже сторожка охранника была темной. Из-за этой темноты Ринатов едва не врезался в нависший над въездом шлагбаум, в последний момент ударив по тормозам.
— Куда летите, Михаил Артурович, — на пороге сторожки появился Толик, — случилось чего?
— У тебя как раз хотел спросить, — буркнул Ринатов, — кто стрелял?
— Так я же, — рассмеялся охранник, — опять этот филин летал.
— Убил? — с надеждой спросил Ринатов.
— Убил, — весело кивнул Толик, — Рекс его в кустах треплет, слышите?
Из близлежащих зарослей и впрямь раздавалось сердитое ворчание.
— А чего в темноте сидишь? — спросил бизнесмен.
— Да лампочка перегорела, — досадливо сказал охранник, — как раз сейчас менять собрался. Вы к себе идите спокойно, у вас свет должен быть.
Успокоенный Ринатов поставил машину на стоянку и бодрым шагом направился к своему корпусу. Чувство громадного облегчения, после слов охранника было столь велико, что он начал насвистывать легкомысленный мотив, открывая дверь в комнату.
В ноздри его ударил тонкий, едва уловимый запах духов. ЕЕ духов.
— Нет, — прошептал он, бессильно облокачиваясь об дверь, — нет, не может быть…
— Миша, где ты был так долго? Я скучала!
На столике стояло несколько горящих свечей, рядом пускала благоуханный дым ароматическая палочка. Бутылка с вином, нарезанные фрукты и две тарелки с устрицами во льду завершали этот натюрморт.
— Ты не можешь быть тут, — упавшим голосом произнес Михаил, — ты мер…
— Но я же здесь, — послышался мелодичный смех, — чудеса случаются, любимый…
Она поднималась с расстеленной кровати — прекрасная, смуглая, с разметавшимися по изящным плечам черными волосами.
— И чем она была знаменита?
— Ее называли «Тухатмаш Карчак», — пояснил Игнатьев, — старуха-колдунья«. В те времена тут был тот еще» плавильный котел» — много народов, множество вер: официальное православие, раскольники, штундисты, мусульмане, иудеи, марийское и чувашское язычество, некоторые источники говорят, что кое-где сохранились даже остатки славянского язычества. Ну и масса суеверий — верили в лесных и водяных» хозяев«, в» шайтанов«, порчу, приворот. В колдунов и ведьм тоже верили, в» тухатмаш«по-нашему. Чуваши считали, что они насылают порчу, привораживают, оборачиваются животными, ну, как и у русских в общем. Власти с этим боролись как могли, а простой люд нет-нет, да и обращался к колдунам — от порчи самому оградиться, болезнь снять, приворожить если надо кого. О том, что Авдотью Улюкину колдуньей считали я узнал из полицейского архива-ее задерживали за то, что она колдовала ночью на кладбище.»
— Интересно, — пробормотал Ринатов, — а сейчас есть еще эти колдуны?
— А как же, — хмыкнул Игнатьев, — ворожат по старинке. Хотите познакомиться?
— В другой раз, — усмехнулся Ринатов, — ладно, я пойду, наверное. Еще пару дней побуду на базе, — расскажите, если найдете еще что-то? Вот вам за труды, — он положил на стол несколько бумажек, которые архивариус жадно ухватил.
— Адотью, кстати, в Заволжье поймали, — как бы невзначай добавил он, — там раньше много кладбищ было, пока водохранилище не построили.
— А когда это было?
— А, это, кстати, интересно, — сказал Иван Игнатьев, — все в том же 1913 году. И свадьба ваших предков и смерть Марфы и арест Авдотьи. Последнее, кстати, датируется сегодняшним числом.
— Круглая дата значит? — натужно усмехнулся Ринатов.
— Именно так, — кивнул архивариус, — ровно сто лет.
Остаток дня Михаил Ринатов провел в Чебоксарах, решая разнообразные вопросы с партнерами по бизнесу.
Освободиться ему удалось только к вечеру, в результате чего Ринатов был поставлен перед неприятной реальностью — возвращаться на базу придется затемно. На мгновение мелькнула малодушная мысль остаться в городе, однако тут же Михаил Ринатов отогнал ее, устыдившись собственной трусости.
Солнце за его спиной уже клонилось к закату, когда Ринатов пересек дамбу.
Не без душевного трепета он въехал под полог леса. В темноте он казался еще более темным и пугающим: дубы, словно великаны-людоеды тянули к нему разлапистые руки-сучья, огромные ивы, свесили над дорогой длинные гибкие ветви, словно волосы уродливых ведьм. Несколько раз дорогу в свете фар перебегали какие-то лесные звери — к счастью для них Ринатов ехал медленно, опасаясь быстрой езды в темноте и по малознакомой дороге.
Но он мигом забыл об осторожности, когда еще на полдороге со стороны базы раздался выстрел-один, другой, третий. Михаил вдавил педаль до упора и помчался вперед, сам еще не зная, что он ожидает увидеть. Возникшая перед ним база встревожила его еще больше — там не горело ни единого огонька, даже сторожка охранника была темной. Из-за этой темноты Ринатов едва не врезался в нависший над въездом шлагбаум, в последний момент ударив по тормозам.
— Куда летите, Михаил Артурович, — на пороге сторожки появился Толик, — случилось чего?
— У тебя как раз хотел спросить, — буркнул Ринатов, — кто стрелял?
— Так я же, — рассмеялся охранник, — опять этот филин летал.
— Убил? — с надеждой спросил Ринатов.
— Убил, — весело кивнул Толик, — Рекс его в кустах треплет, слышите?
Из близлежащих зарослей и впрямь раздавалось сердитое ворчание.
— А чего в темноте сидишь? — спросил бизнесмен.
— Да лампочка перегорела, — досадливо сказал охранник, — как раз сейчас менять собрался. Вы к себе идите спокойно, у вас свет должен быть.
Успокоенный Ринатов поставил машину на стоянку и бодрым шагом направился к своему корпусу. Чувство громадного облегчения, после слов охранника было столь велико, что он начал насвистывать легкомысленный мотив, открывая дверь в комнату.
В ноздри его ударил тонкий, едва уловимый запах духов. ЕЕ духов.
— Нет, — прошептал он, бессильно облокачиваясь об дверь, — нет, не может быть…
— Миша, где ты был так долго? Я скучала!
На столике стояло несколько горящих свечей, рядом пускала благоуханный дым ароматическая палочка. Бутылка с вином, нарезанные фрукты и две тарелки с устрицами во льду завершали этот натюрморт.
— Ты не можешь быть тут, — упавшим голосом произнес Михаил, — ты мер…
— Но я же здесь, — послышался мелодичный смех, — чудеса случаются, любимый…
Она поднималась с расстеленной кровати — прекрасная, смуглая, с разметавшимися по изящным плечам черными волосами.
Страница 4 из 8
