Тёмный

— Герман, да проснись же ты! Слышишь? Ты меня слышишь? — трясла мужа Марина.

— Ммм… Марина? Что это? Что это было?

Медленно сознание возвращалось к Герману. Картинка становилась реальнее — на него смотрели по-прежнему живые и голубые глаза жены.

— Ты совсем уже спятил! — раздражённо выговаривала она, — уснул прямо в одежде, да ещё и орал что-то. Вставай давай! Обед уже скоро.

— Что значит: спятил? Вообще-то я работаю, ты же знаешь! — Странное ощущение наполняло Германа, гнев распирал его и вырывался наружу, круша все преграды на своём пути. — Ты же сама мне твердила, что надо писать хоть по ночам! Что ты хочешь жить! Так на тебе! Пожалуйста! Чем ты теперь не довольна?

Он сам не заметил, как перешёл на крик. Его голос звучал чужим, словно затёртая запись на магнитной ленте.

— Упокойся! Сейчас к нам гости придут, — ответила она, — иди лучше, себя в порядок приведи.

— Гости? Какие ещё гости? — взорвался Герман.

— Друзья наши придут. Они давно хотели сделать тебе сюрприз и поздравить с выходом книги.

— А-а-ах, книга! — он схватился руками за голову. — Чтоб её!

Все демоны внутри

Раздался звонок в дверь. Герман сидел за кухонным столом, с мрачным видом смотрел в окно и даже не шевельнулся. Марина встречала гостей. Из прихожей доносились весёлые голоса, шуршание. Наконец-то, вся толпа ворвалась на кухню и окружила Германа.

— Поздравляем! — радостным хором прокричали друзья.

Поближе к Герману подошёл упитанный парень лет тридцати. В руках над выступающим вперёд животом он держал небольшую коробочку, обвёрнутую лентой.

— А это наш подарок, — торжественно заговорил он, протягивая Герману, — мы хотим застолбить в памяти это знаменательное событие, чтоб ты запомнил выход первой книги, как свой первый шаг!

— Да! Мы все знаем, как это для тебя важно, — добавила миловидная брюнетка.

Герман взял коробочку и сразу же принялся развязывать ленту. Открыв крышку, он увидел блестящий посеребренный нож для бумаги в виде миниатюрного кинжала. На сверкающем, как зеркало, лезвии красовалась гравировка:

— Герману Тёмному, — прочитал он вслух. — Ребят, спасибо! Я не ожидал, честно.

— Псевдоним, что надо!

— Да! Прям под стать роману, — наперебой обсуждали гости.

— А видел там ещё символ? — протянула тоненьким голоском конопатая девушка, — это скарабей. Узнаёшь?

— Скарабей? — Герман задумчиво разглядывал лезвие. — Ага, вижу.

— Говорят, что он защищает хозяина от магических сил, — продолжала девушка, — а ещё в Египте это символ бессмертия.

— Хи-хи, Люся у нас любит подобные тайны мира, — добавил пузатый.

— Да, — кивнула Люся, и на веснушчатом личике просияла довольная улыбка, — я желаю творчеству Германа бессмертия!

— Так, давайте садиться за стол! — позвала Марина.

— Да, да! У нас и тост готов! — весело подхватил пузатый.

За шумным обедом Герман растворился в голосах. Он машинально отвечал на вопросы и даже не помнил, кто его спросил, и о чём говорили. Все собравшиеся слились в его сознании в одного безликого гостя. Марина наслаждалась общением. Всякий раз, как кто-нибудь делал комплимент, её лицо расцветало улыбкой. Она сияла в лучах внимания. Очень скоро книга отошла на второй план, превратившись лишь в формальный повод. Герман наблюдал за женой, ловил её ужимки, лёгкий флирт с пузатым, бархатный смех. Давно уже он не слышал этот смех…

— Ой, Герман, дождик! — пропищала Марина, подскакивая на тонких каблуках.

— Скорее, побежали под крышу, — схватив её под руку, прокричал он.

Ливень начался резко, застав их в парке. День был солнечным. Они спокойно гуляли и так увлеклись беседой, что огромная туча подобралась к ним незаметно. Воркуя о чём-то, они оказались посредине парка без зонта. Она в лёгком платьице, он в светлых брюках — так хотелось очаровать друг друга.

Попытка побега от дождя не удалась. Впопыхах Марина запнулась о ногу спутника и свалилась в лужу. Он не сумел удержать девушку и плюхнулся на колени перед ней. Изумлённые такой нелепостью, на минуту они застыли, а позже разразились громким смехом. И было уже плевать на косые взгляды прохожих, на грязные и убитые напрочь вещи. Смех Марины переливался бархатными мягкими, но в то же время звонкими нотками. Он завораживал и заражал своим весельем. Они хохотали, как сумасшедшие, посреди парка под проливным дождём. Именно тогда Герман понял, что влюбился.

Бряканье посуды вернуло Германа из мира грёз в реальность. Он заметил, что гости разошлись, Марина с довольным и умиротворённым видом убирала со стола.

— Так вот почему ты взяла два дня за свой счёт и ничего мне не сказала? — вдруг вырвался вопрос.

— В смысле? — Марина останавливается напротив. — Какие два дня?

— Да ладно. Я всё знаю. Был на твоей работе, и Лена мне сказала.