Призрак тебя

Зато смотрел на новые и новые снимки остекленевшими глазами Саша, замерший так пугающе, что на секунду Руслану показалось, что и в его голове он сейчас умрет — рухнет бездыханным телом за спиной и растворится.

— Он пропал семь недель назад… Что-то такое я и подозревал.

— Вы были так себе друзьями или ну… Из этих?

— Че, пля? — тут же огрызнулся Руслан. Защищать было уже некого — Саша жил только в его голове, а самому ему было плевать, даже если бы его теперь тут же забили до смерти. Внутри появилось столько пустоты, что Саше вдруг стало очень и очень просторно, ему и его рюкзаку не нужно было столько места. «Эти фотографии просто смонтированы. Они разыгрывают спектакль, думая, что это я похитил Сашу, вместо того, чтобы искать преступника». — Хотите проверить дачу — давайте проверим. Только побыстрее.

— Я не так вопрос задал. Я хотел спросить — у вас что-то было?

Руслан уже встал из-за стола, уже направлялся к выходу, но остановился, обернулся. Взгляд снова упал на калейдоскоп фотографий, мазнул по ним и Руслан почти физически ощутил, что этим самым сделал Саше больно.

— Слушай, я ведь спрашиваю не для того, чтобы в твое досье внести. Понимаешь, мне нужно знать. Потому что, пока мы поедем изучать твою дачу, ты пройдешь в медицинский кабинет и сдашь некоторые анализы. А потом мы сравним их с теми, что были на трупе. И вот если они совпадают — я хочу спросить сейчас. У вас был секс?

— Два месяца назад? — Руслан усмехнулся, но получилось странно, только половиной лица, вторая отказывалась симулировать безразличие. — Нет. Мы были только друзьями.

Даже если бы у них с Сашей когда-то и был секс, то, во-первых, какие там следы два месяца спустя, а во-вторых, даже опасаясь обвинения в убийстве, Руслан все равно бы соврал. Потому что образ Саши он для матери должен был оставить таким же непогрешимым.

«Следы», — думал он, сидя в отделении и ожидая, когда закончат с осмотром дачи.

— Не думай, — почти приказывал сидящий напротив Саша.

«Трахались ли вы, а то на нем какие-то следы», — все-таки продолжал Руслан, не глядя на призрака.

— Хватит. Смотри, я тут. Все в…

— Придурок, — про себя ответил ему Руслан. Он позволял себе разговаривать с Сашей вслух, только когда был один. — Почему мы и правда не трахались? Что ты там для себя понять пытался?

Саша не ответил, да и не смог бы. Потому что, конечно, это был не настоящий Саша, а тот, что жил у Руслана в голове. А так как сам Руслан не знал, почему тот избегал секса, и Саша в его голове тоже не мог ему рассказать. Мог что-то придумать, но это все равно не было бы правдой. Также этот Саша не знал и о том, как он умер или кто его убил.

Но все-таки, это был Саша. Тот, каким Руслан его помнил.

— И я хорош, — как бы извиняясь, продолжил Руслан. — Тоже все ссал… Что мне башку проломят, если с тобой заметят. Или еще хуже — тебе что сделают…

— Я знал, — кивнул Саша, но Руслан сорвался снова:

— Да нихера ты не знал! Во всем этом только одна хорошая сторона — когда что-то самое страшное происходит, этого перестаешь бояться. Только свободным я себя как-то вот нифига не чувствую.

Помолчали. С одной стороны, хотелось побыть одному, посидеть в тишине, с другой стороны, стало страшно и за эту иллюзию, которой, казалось бы, уже ничего не угрожает. Но вот сейчас оставит его Саша одного, со своими мыслями, а вернется уже ходячим зомби с синими губами и инеем на ресницах.

Холода наступили только недели три назад. Когда Саша пропал, было не то чтобы тепло, но и еще не зима. И ведь не дал рассмотреть фотографии, попытаться понять… Нет, для Руслана было ясно, что убили его не сразу после исчезновения. Значит, где-то держали и все это время… «следы оставляли».

Руслан скрипнул зубами, как от резкой боли, глухо спросил, не желая знать ответа:

— Тебе было страшно? Больно? Или ты думал, что тебя отпустят, когда все закончится, и готов был терпеть?

— О чем ты? — спросил Саша. — Я был все это время с тобой. Тут, — он указал на голову. — Если мне и было страшно, то только за тебя.

Спазмом схватило горло. Но Руслан только лицо в ладони спрятал, сложился в три погибели, а не плакал. Так и сидел в темноте, со звенящей пустотой в голове.

Его отпустили во втором часу ночи — просто отдали ключи от дачи и выставили за дверь. Но домой он вернулся без приключений, в твердой уверенности, что не повезет тому, кто рискнет на него нарваться.

Мать попробовала высказать за позднее возвращение — оборвал чем-то резким, и она ушла обратно в спальню; не привыкать, года три назад возвращался под утро и пьяный, а теперь только два часа ночи, и он трезвый и злой.

Не раздеваясь и даже обуви не сняв, лег поперек кровати, лицом вниз. Лежал и слушал, как тикают настенные часы. Не поднимая головы произнес:

— Я на твои похороны не пойду.