Прыгун во времени

Иннокентий вызвался одним из первых. Но как только стальной диск взвыл, мальчик, словно испугался чего-то и ослабил хватку. Тяжелая пила вырвалась из его рук и упала прямо на ногу, разрезав ботинок и разодрав ступню до кости. Иннокентий завыл от нестерпимой боли. Оцепенели все, включая учителя. Из всех учеников среагировал лишь здоровяк Михаил Кириченко, который отбросил уже не работающую пилу и, схватив Иннокентия, положил парня на верстак. Потом кто-то из учеников бросился к медсестре. Виталий Михайлович сдернул ботинок и тут же принялся поливать рану перекисью водорода из аптечки. Но Иннокентий словно впал в ступор. Все происходящее казалось ему каким-то дурным сном. Даже боль он не чувствовал.

Конечно, в ситуации был виноват сам Иннокентий, так как все время, когда учитель показывал, как работать с пилой и объяснял технику безопасности, подросток разглядывал мух на стекле. Пилу он завел на весу, держа ее прямо над ступней. Виталий Михайлович в это время так же отвлекся. Сейчас же, лежа на верстаке, Иннокентий отчаянно пытался повернуть время вспять. Делал он это, как и в прошлый раз, скорее инстинктивно и поэтому, когда его охватило странное оцепенение, а потом окружающая его картина стала походить на перемотку пленки, он подумал, что теряет сознание.

«Вынырнул» он в самом начале урока. Его трясло. Он завизжал, потом схватил портфель и выбежал из кабинета. Одноклассникам оставалось лишь крутить пальцами у виска.

На этот раз он так же признался в прыжках во времени. Друзей у Иннокентия не было, поэтому он посвятил в свою тайну брата Митю. Малыш сразу рассказал все маме. Юлия схватила старую деревянную швабру и избила сына до крови. Потом взяла его своими пальцами с острым маникюром, разодрав кожу на запястье, и повела к врачу. Там Иннокентий вновь повторил свою историю, но путаясь и постоянно запинаясь. Мать сильно напугала его психушкой. Однако, парня признали вменяемым и посоветовали перевести на домашнее обучение.

— Чтоб этот спиногрыз целыми днями валялся на диване, уставившись в телек! Нет, с меня достаточно.

Иннокентий снова очутился в крохотной квартирке, насквозь пропитанной винными парами и обставленной вещами тридцатилетней давности. Отец пил меньше, но к нормальному образу жизни так и не вернулся. Днем он работал грузчиком, а вечером сидел с друзьями в тесной кухне, играя в карты и распивая дешевую водку или пиво. Иннокентий же вздохнул с облегчением. Наконец, он был предоставлен самому себе. Внутренний дворик дома, заросший травой и кустарником, населенный бабками, вечно то вешающими белье, то сидящими на лавочке, и алкоголиками, показался ему раем после гигантского двора-коробки, где жила мать. Здесь, где царила сонливая уютность, Иннокентий целыми днями болтался с местной шпаной в поисках пива, сигарет и денег на компьютерный зал. В местной «банде» он вырос от козла отпущения до глупой«шестерки», которой все прощали за глупость. Про свои перемещения он уже никому не говорил, опасаясь, что его снова попытаются упрятать в психушку.

Оклемавшись, он пытался повторять свои прыжки. Постепенно, в течение года, он пришел к определенным выводам. Перемещаться он мог не чаще, чем раз в две недели. Самый длинный отрезок времени не превышал сорока минут. Чтоб совершить «прыжок», требовалась либо состояние, близкое к шоку, как это было в первые два раза, или легкий транс, в который он себя вгонял, повторяя про себя: «Времечко-река, потеки назад. Беды я избегу и буду очень рад». Стих он сочинил сам и невероятно гордился этим.

Тем временем, ему минуло тринадцать. Свою необычною способность, он так и не научился толком использовать. Обычно он тратил прыжки во времени, совершая мелкие проступки, и использовал, чтоб избежать наказания. Однако, он рос и его шалости не казались уже такими мелкими. Чтобы остаться в дворовой компании, ему приходилось беспрекословно подчиняться лидеру, Ваньке Морозову, и следовать за шпаной повсюду, а та перешла от мелкого хулиганства к более серьезным преступлениям.

В этот же период в нем проснулось влечение к женщине. Ему понравилась Эльвира, одна из его ровесниц. Он не испытывал какие-то теплые чувства к ней, ему банально хотелось заняться с ней сексом. Потрогать ее, ощутить тепло тела, облизать языком. Он пожирал Эльвиру глазами, когда она приходила в компанию, куря отвратительные тонкие сигареты и жалуясь на бесконечные проблемы. Иннокентий, чтоб привлечь ее внимание, часто очень глупо шутил.

— Мне сегодня в школе опять насчет маникюра что-то пиздели, — говорит девушка, вертя в руках серебристый с отколупанной краской телефон.

— Кто? — икая, спрашивает Санька, уродливый, низкого роста парень, ровесник Иннокентия которого все зовут Соплей.

— Наталья Федоровна, сука жирная.

— Какашка Федоровна, — хлюпая носом, отвечает Иннокентий. — Наталья — Наташка.

— Дебил ты, Кешка. — отвечает Эля.

Он часто выдавал такие шутки.