В лесу было тихо и спокойно. Откуда-то издалека доносился нестройный птичий хор, в опавшей листве копошились мелкие зверьки, время от времени раздавался треск спрятавшихся насекомых, и ничто не нарушало эту идиллическую картину. Движения воздуха почти не было, лишь верхушки деревьев слегка качались, словно метрономы, задающие неторопливый ритм всему вокруг.
Добавить в моё избранное
52 мин, 10 сек 16724
Он попытался жестами объяснить тому, который остался и теперь копался в своём мешке, кто он такой и откуда пришёл, но два человека никак не могли понять друг друга. Спрыгнув на пол и показав на ящичек, странник собрался его снять, но незнакомец прикрикнул на него и отошёл назад. Подумав, Кауст нарисовал на земле схему руки и перечеркнул одну кость, намекая на перелом. Это сработало — человек даже помог Каусту с новой шиной и вытащил иголки. Листья, как предположил странник, должны были со временем отвалиться сами. Он поблагодарил незнакомца, хотя догадывался, что тот не поймёт ни слова.
Пока Кауст неуклюже делал зарядку, разминая мышцы, ему принесли миску с несколькими лепёшками, плавающими в супе, и новый костюм — большая часть старого по каким-то причинам была сожжена. Пока он жадно ел, люди ушли. Переодеваясь, странник думал. Быть может, местные жители посчитали его разносчиком заразы, пытавшимся отравить ручей? Эта версия показалась вполне удовлетворительной, а разбираться в происходящем Кауст не слишком спешил. Первым делом следовало определить уровень развития аборигенов и понять, могут ли они отправить его домой, хоть техникой, хоть магией. Пока что увиденное не позволяло сделать однозначного вывода.
Через некоторое время в хижину вернулся тот незнакомец с мешком, а вместе с ним двое других. Различить их Кауст не сумел бы при всём желании, даже если бы люди не носили знакомых масок, скрывающих лица — темнота и бьющий с потолка свет мешали рассмотреть детали, не давая глазам приспособиться к освещению. Один из визитёров подошёл к Каусту и прочертил на земле несколько линий, в которых странник ничего не понял. Рядом с этой схемой он изобразил круг, указал на него и обвёл рукой пространство, пытаясь сказать, что это символизирует тот мир, куда он попал. Второй круг Кауст объяснил указанием на себя, затем провёл от него стрелку к первому и начертил рядом человечка, затем показал пальцем вниз.
— И вот я здесь, — печально усмехнулся странник, — только не спрашивайте, как.
Один из людей резко ударил его кулаком в лицо. Утирая кровь, Кауст решил, что отныне следует как можно меньше жестикулировать — даже на родной земле одни и те же знаки нередко означали совершенно разные вещи, что он забыл учесть. Очень внимательно следя за реакцией людей, насколько это было возможно, странник стёр старые линии и попробовал объяснить ситуацию заново. Контактёры, в свою очередь, старались что-то показать и ему. Удалось это далеко не сразу, но, кажется, они всё же достигли некоторого взаимопонимания.
Этот мир, как понял Кауст, сейчас находится в упадке, но некогда мог тягаться с родной Землёй. Основным направлением местной цивилизации были технологии, но кардинально отличающиеся от привычных и больше похожие на магию — такой вывод он сделал, изучив тот самый ящичек и некоторые другие приспособления. Артефакты потерянной культуры всё ещё приносили аборигенам пользу, хотя чаще всего дорабатывались местными кустарями и служили иным целям, чем было задумано изначально. Кауст подумал, что многое из этого могло бы очень пригодиться его товарищам, да и всему человечеству, но делиться с пришельцем, разумеется, никто не собирался. На этой версии Земли также жили люди, но после краха старой цивилизации регионы почти утратили связь друг с другом, и населяющие их народы развивались чаще всего независимо вплоть до серьёзных внешних отличий от соседей. У тех, с кем теперь общался Кауст, например, возник ряд адаптаций для лесной жизни в роли медведеподобных существ — неторопливых, мощных и практически всеядных.
Гипотеза о том, почему его поначалу так неласково встретили, подтвердилась, хотя это и стоило Каусту зуба. В здешних местах недавно была какая-то эпидемия, выкосившая несколько поселений, и Кауст наткнулся на беженцев. В эту деревню — Кауст решил, что это должна быть именно деревня — уже прибегали двое заражённых, что едва не привело к очередной вспышке болезни. Отсюда возникла и привычка носить маски, прижимающие к лицу фильтры из листьев, и боязнь приближаться. Страннику несказанно повезло — у него не было важных симптомов, поэтому его до сих пор не убили и не сожгли. Аборигены решили, что Кауст обладает иммунитетом и может помочь им. На это указывали взятые анализы крови с остатками лекарств и то, что он, пройдя такой долгий путь без скафандра, не заразился — Кауст так и не смог объяснить, что это ошибка. Было ещё много чего, но странник понял лишь это.
Сам он рассказал свою историю — как помогал в войне с могучим врагом, оказался не в том месте и теперь обязан вернуться и помочь своему миру. Контактёры посовещались и объяснили, что между вселенными и вроде даже во времени могут путешествовать какие-то местные колдуны, поклоняющиеся тёмному богу, но идти к ним смертельно опасно, поэтому страннику не могут позволить покинуть деревню. Понимая, что сила не на его стороне, Кауст согласился остаться и поработать лекарем, но с условием, что ему предоставят всё необходимое — в том числе кое-какие артефакты.
Пока Кауст неуклюже делал зарядку, разминая мышцы, ему принесли миску с несколькими лепёшками, плавающими в супе, и новый костюм — большая часть старого по каким-то причинам была сожжена. Пока он жадно ел, люди ушли. Переодеваясь, странник думал. Быть может, местные жители посчитали его разносчиком заразы, пытавшимся отравить ручей? Эта версия показалась вполне удовлетворительной, а разбираться в происходящем Кауст не слишком спешил. Первым делом следовало определить уровень развития аборигенов и понять, могут ли они отправить его домой, хоть техникой, хоть магией. Пока что увиденное не позволяло сделать однозначного вывода.
Через некоторое время в хижину вернулся тот незнакомец с мешком, а вместе с ним двое других. Различить их Кауст не сумел бы при всём желании, даже если бы люди не носили знакомых масок, скрывающих лица — темнота и бьющий с потолка свет мешали рассмотреть детали, не давая глазам приспособиться к освещению. Один из визитёров подошёл к Каусту и прочертил на земле несколько линий, в которых странник ничего не понял. Рядом с этой схемой он изобразил круг, указал на него и обвёл рукой пространство, пытаясь сказать, что это символизирует тот мир, куда он попал. Второй круг Кауст объяснил указанием на себя, затем провёл от него стрелку к первому и начертил рядом человечка, затем показал пальцем вниз.
— И вот я здесь, — печально усмехнулся странник, — только не спрашивайте, как.
Один из людей резко ударил его кулаком в лицо. Утирая кровь, Кауст решил, что отныне следует как можно меньше жестикулировать — даже на родной земле одни и те же знаки нередко означали совершенно разные вещи, что он забыл учесть. Очень внимательно следя за реакцией людей, насколько это было возможно, странник стёр старые линии и попробовал объяснить ситуацию заново. Контактёры, в свою очередь, старались что-то показать и ему. Удалось это далеко не сразу, но, кажется, они всё же достигли некоторого взаимопонимания.
Этот мир, как понял Кауст, сейчас находится в упадке, но некогда мог тягаться с родной Землёй. Основным направлением местной цивилизации были технологии, но кардинально отличающиеся от привычных и больше похожие на магию — такой вывод он сделал, изучив тот самый ящичек и некоторые другие приспособления. Артефакты потерянной культуры всё ещё приносили аборигенам пользу, хотя чаще всего дорабатывались местными кустарями и служили иным целям, чем было задумано изначально. Кауст подумал, что многое из этого могло бы очень пригодиться его товарищам, да и всему человечеству, но делиться с пришельцем, разумеется, никто не собирался. На этой версии Земли также жили люди, но после краха старой цивилизации регионы почти утратили связь друг с другом, и населяющие их народы развивались чаще всего независимо вплоть до серьёзных внешних отличий от соседей. У тех, с кем теперь общался Кауст, например, возник ряд адаптаций для лесной жизни в роли медведеподобных существ — неторопливых, мощных и практически всеядных.
Гипотеза о том, почему его поначалу так неласково встретили, подтвердилась, хотя это и стоило Каусту зуба. В здешних местах недавно была какая-то эпидемия, выкосившая несколько поселений, и Кауст наткнулся на беженцев. В эту деревню — Кауст решил, что это должна быть именно деревня — уже прибегали двое заражённых, что едва не привело к очередной вспышке болезни. Отсюда возникла и привычка носить маски, прижимающие к лицу фильтры из листьев, и боязнь приближаться. Страннику несказанно повезло — у него не было важных симптомов, поэтому его до сих пор не убили и не сожгли. Аборигены решили, что Кауст обладает иммунитетом и может помочь им. На это указывали взятые анализы крови с остатками лекарств и то, что он, пройдя такой долгий путь без скафандра, не заразился — Кауст так и не смог объяснить, что это ошибка. Было ещё много чего, но странник понял лишь это.
Сам он рассказал свою историю — как помогал в войне с могучим врагом, оказался не в том месте и теперь обязан вернуться и помочь своему миру. Контактёры посовещались и объяснили, что между вселенными и вроде даже во времени могут путешествовать какие-то местные колдуны, поклоняющиеся тёмному богу, но идти к ним смертельно опасно, поэтому страннику не могут позволить покинуть деревню. Понимая, что сила не на его стороне, Кауст согласился остаться и поработать лекарем, но с условием, что ему предоставят всё необходимое — в том числе кое-какие артефакты.
Страница 4 из 15
