В лесу было тихо и спокойно. Откуда-то издалека доносился нестройный птичий хор, в опавшей листве копошились мелкие зверьки, время от времени раздавался треск спрятавшихся насекомых, и ничто не нарушало эту идиллическую картину. Движения воздуха почти не было, лишь верхушки деревьев слегка качались, словно метрономы, задающие неторопливый ритм всему вокруг.
Добавить в моё избранное
52 мин, 10 сек 16725
Сделка устроила обе стороны, и Кауста наконец-то вывели наружу.
Следующие несколько дней Кауст посвятил работе. Деревенские целители с горем пополам научили его разбираться в травах и других доступных в лесу медикаментах — к сожалению, пройти полный курс странник не смог, постоянно всплывали мысли о доме, мешавшие занятиям. Но даже без них дело продвигалось с трудом — языка и особенностей культуры этого мира Кауст всё ещё не понимал, из средств гигиены были лишь родниковая вода и листья в качестве мыла, да и само занятие оказалось далеко не таким простым, как он думал раньше. Мешал и непривычный распорядок дня — аборигены не пользовались десятью очень длинными часами. Кауст едва ли смог бы перестроиться даже за большее время, проведённое здесь, поэтому постоянно то мучался бессонницей, то едва держал глаза открытыми.
От предложенного местными жителями традиционного костюма пришлось отказаться. Скафандр из цельной шкуры оказался на редкость неудобным — сковывал движения, с трудом снимался и создавал внутри прекрасные условия для насекомых, которых не всегда удавалось разглядеть до облачения. Маску пришлось выбросить сразу — лицо просто не помещалось в обычную, а другую изготовить не удалось. По счастливому стечению обстоятельств странник узнал, что в деревне умеют делать и другие материалы для одежды. Договорившись со своими учителями, Кауст получил повязку, закрывающую нос и рот, герметично прилегающие очки, пару больших кожаных перчаток и новый плащ, скроенный по образцу предыдущего — насколько точно смог его нарисовать. Вышло не очень изящно, а два раза, к неудовольствию портных, плащ пришлось почти полностью перекраивать. С другой стороны, Кауст научился шить сам, что помогло ему вылечить нескольких раненых аборигенов. К тому же и он обучил их тому, что знал сам — немногому, но даже это было лучше, чем ничего.
Мешок для лекарств Кауст заменил деревянным чемоданчиком, на котором намалевал красный крест — аборигены не пользовались подобным символом, а доктор решил, что такая вещица поможет ему чувствовать себя ближе к родному миру. Внутрь он добавил перегородки, выстелил всё тканью и постарался сделать эту аптечку настолько удобной, насколько смог — не только чтобы не быть оторванным от развитой цивилизации, но и потому, что ещё плохо разбирался в некоторых растениях и минералах. Регулярно Кауст в сопровождении других целителей отправлялся в лес на поиски новых лекарств. Порой приходилось забредать глубоко в чащу, и каждый раз доктор удивлялся, как аборигены так точно находят дорогу обратно. Должно быть, думал он, это их природная особенность — никакими очевидными ориентирами деревенские жители ни разу не пользовались, а на все расспросы лишь недоумённо качали головами.
В тот день всё начиналось как обычно. Кауст, приняв тонизирующее средство и ещё раз ознакомившись с содержимым своей аптечки, решил, что следует пополнить запас некоторых ягод и корешков. Стараясь не отставать от учителей, он отправился на поиски новых лекарств, заодно спрашивая о незнакомых растениях. Местность, куда они зашли, оказалась болотистой. Воздух сотрясало жужжание комаров и кваканье лягушек, и Кауст пожалел, что не сделал себе полную маску — уже через пару минут его лоб и переносицу покрыли десятки укусов. Это было очень неприятно, но не смертельно — разносчиков болезней отпугивал запах какого-то снадобья, хотя других мошек не останавливало ничто. К счастью, здесь дул ветер, отгонявший большую часть насекомых в сторону.
Стараясь лишний раз не чесаться и проверяя рыхлую землю уже не раз выручавшей его палкой, выточенной в деревне, Кауст неожиданно пробил в почве дырку. Грунт осыпался вниз, и из открывшейся ямы вырвалось удивительно зловонное облако, заставившее доктора шарахнуться в сторону. Стерев выступившие на глазах слёзы, Кауст поплотнее зажал ладонью нос и осторожно приблизился к провалу с подветренной стороны — ровно настолько, чтобы видеть его содержимое. Яма оказалась до краёв наполнена какой-то серо-зелёной густой массой, из которой торчало несколько костей. По виду этих останков можно было решить, что их неделю варили в кислоте — настолько разрушившимися они были. Кое-где на поверхности жижи лопались всплывающие из неведомых глубин пузырьки.
Подобрав ветку подлиннее, доктор потыкал ею странную находку. Масса вспучилась, и из неё вырвался особенно большой пузырь газа. Новое ядовитое облако рассеивалось заметно дольше предыдущего, и Кауст на всякий случай отвернулся. Когда он посмотрел обратно, то к своему немалому удивлению обнаружил на месте ямы торчащую из болотистой почвы голову каменной статуи. Лицо таинственного идола отдалённо напоминало человеческое, хотя, по мнению доктора, больше походило на уродливого гоблина. Вокруг во множестве копошились черви, и Кауст, ещё не полностью преодолевший брезгливость, поморщился и поспешил найти кого-то из своих спутников, чтобы показать им загадочное изваяние и далее просто наблюдать со стороны.
Следующие несколько дней Кауст посвятил работе. Деревенские целители с горем пополам научили его разбираться в травах и других доступных в лесу медикаментах — к сожалению, пройти полный курс странник не смог, постоянно всплывали мысли о доме, мешавшие занятиям. Но даже без них дело продвигалось с трудом — языка и особенностей культуры этого мира Кауст всё ещё не понимал, из средств гигиены были лишь родниковая вода и листья в качестве мыла, да и само занятие оказалось далеко не таким простым, как он думал раньше. Мешал и непривычный распорядок дня — аборигены не пользовались десятью очень длинными часами. Кауст едва ли смог бы перестроиться даже за большее время, проведённое здесь, поэтому постоянно то мучался бессонницей, то едва держал глаза открытыми.
От предложенного местными жителями традиционного костюма пришлось отказаться. Скафандр из цельной шкуры оказался на редкость неудобным — сковывал движения, с трудом снимался и создавал внутри прекрасные условия для насекомых, которых не всегда удавалось разглядеть до облачения. Маску пришлось выбросить сразу — лицо просто не помещалось в обычную, а другую изготовить не удалось. По счастливому стечению обстоятельств странник узнал, что в деревне умеют делать и другие материалы для одежды. Договорившись со своими учителями, Кауст получил повязку, закрывающую нос и рот, герметично прилегающие очки, пару больших кожаных перчаток и новый плащ, скроенный по образцу предыдущего — насколько точно смог его нарисовать. Вышло не очень изящно, а два раза, к неудовольствию портных, плащ пришлось почти полностью перекраивать. С другой стороны, Кауст научился шить сам, что помогло ему вылечить нескольких раненых аборигенов. К тому же и он обучил их тому, что знал сам — немногому, но даже это было лучше, чем ничего.
Мешок для лекарств Кауст заменил деревянным чемоданчиком, на котором намалевал красный крест — аборигены не пользовались подобным символом, а доктор решил, что такая вещица поможет ему чувствовать себя ближе к родному миру. Внутрь он добавил перегородки, выстелил всё тканью и постарался сделать эту аптечку настолько удобной, насколько смог — не только чтобы не быть оторванным от развитой цивилизации, но и потому, что ещё плохо разбирался в некоторых растениях и минералах. Регулярно Кауст в сопровождении других целителей отправлялся в лес на поиски новых лекарств. Порой приходилось забредать глубоко в чащу, и каждый раз доктор удивлялся, как аборигены так точно находят дорогу обратно. Должно быть, думал он, это их природная особенность — никакими очевидными ориентирами деревенские жители ни разу не пользовались, а на все расспросы лишь недоумённо качали головами.
В тот день всё начиналось как обычно. Кауст, приняв тонизирующее средство и ещё раз ознакомившись с содержимым своей аптечки, решил, что следует пополнить запас некоторых ягод и корешков. Стараясь не отставать от учителей, он отправился на поиски новых лекарств, заодно спрашивая о незнакомых растениях. Местность, куда они зашли, оказалась болотистой. Воздух сотрясало жужжание комаров и кваканье лягушек, и Кауст пожалел, что не сделал себе полную маску — уже через пару минут его лоб и переносицу покрыли десятки укусов. Это было очень неприятно, но не смертельно — разносчиков болезней отпугивал запах какого-то снадобья, хотя других мошек не останавливало ничто. К счастью, здесь дул ветер, отгонявший большую часть насекомых в сторону.
Стараясь лишний раз не чесаться и проверяя рыхлую землю уже не раз выручавшей его палкой, выточенной в деревне, Кауст неожиданно пробил в почве дырку. Грунт осыпался вниз, и из открывшейся ямы вырвалось удивительно зловонное облако, заставившее доктора шарахнуться в сторону. Стерев выступившие на глазах слёзы, Кауст поплотнее зажал ладонью нос и осторожно приблизился к провалу с подветренной стороны — ровно настолько, чтобы видеть его содержимое. Яма оказалась до краёв наполнена какой-то серо-зелёной густой массой, из которой торчало несколько костей. По виду этих останков можно было решить, что их неделю варили в кислоте — настолько разрушившимися они были. Кое-где на поверхности жижи лопались всплывающие из неведомых глубин пузырьки.
Подобрав ветку подлиннее, доктор потыкал ею странную находку. Масса вспучилась, и из неё вырвался особенно большой пузырь газа. Новое ядовитое облако рассеивалось заметно дольше предыдущего, и Кауст на всякий случай отвернулся. Когда он посмотрел обратно, то к своему немалому удивлению обнаружил на месте ямы торчащую из болотистой почвы голову каменной статуи. Лицо таинственного идола отдалённо напоминало человеческое, хотя, по мнению доктора, больше походило на уродливого гоблина. Вокруг во множестве копошились черви, и Кауст, ещё не полностью преодолевший брезгливость, поморщился и поспешил найти кого-то из своих спутников, чтобы показать им загадочное изваяние и далее просто наблюдать со стороны.
Страница 5 из 15
